Лео Мэддокс

Мэгги хихикнула — вся такая легкомысленная и веселая. И я знал, что это началась игра. Больше никакой траты времени. Она видела, что я не собираюсь никуда с этим придурком… и поэтому теперь была ее очередь.

— Лео имеет в виду мою сестру-близнеца, — сказала Мэгги, разыгрывая невинность. Она намотала прядь волос на палец, наклоняя голову, словно кукла в натуральную величину, и широко ему улыбаясь. — Нас двое, глупый. И я никогда бы не покрасила свои волосы в фиолетовый цвет.

— О, — ответил бармен, улыбаясь ей в ответ. — Точно, — а затем подмигнул ей. Фу.

Почувствовав раздражение, одарил Мэгги пристальным взглядом, а затем зло уставился на парня:

— Ты, мать твою, поможешь нам или нет? — проворчал я.

— Нет, — ответил он напрямую.

Я развернулся и в гневе покинул бар.

Мэгги могла быть вампиром, потому что была способна вытянуть из людей что угодно. Возможно, девушка могла быть косноязычной рядом с сестрой, но для ничего не подозревающего парня она могла стать смертельно опасной. В каком-то потрясении я наблюдал это в действии, а еще целенаправленно нарывался в разговоре с барменом, так что у меня есть причина подождать снаружи. Не мог видеть Мэгги такой ненастоящей.

Ее миловидность, дополненная ее симпатичным личиком, были причиной того, почему она так легко могла понравиться любому. Но также, как я разыгрывал свое высокомерие, а Клара разыгрывала свое безразличие — Мэгги могла сыграть слащавость и невинность.

Полагаю, нам всем есть что скрывать. Честно говоря, и всё-таки, я был в какой-то степени по ту сторону всех этих дерьмовых масок, которые мы надевали.

Прошло около пяти минут, и в это время я ходил туда-сюда по тротуару, ожидая Мэгги и почесывая шрам на внутренней стороне запястья, как будто меня комар укусил. Наконец дверь, ведущая в бар, открылась, и она вышла.

— Пожалуйста, Мэгз, скажи, что это сработало.

Затем я заметил Стефани, выходящую вслед за ней. Твою мать! Это сработало. Еще лучше, чем я ожидал.

— Слава богу, — сказал я Стефани. — Ты все это время была там?

Щеки Стефани покраснели:

— Да, извини.

— Она пряталась, — выпалила Мэгги.

Я нахмурился:

— Почему? –

— Потому что я знаю, где Клара, — Стефани переминалась с ноги на ногу, избегая смотреть мне в глаза. — Возможно, я не одобряю все, что Клара делает, — продолжила она, — но я не скажу тебе, где она. Никогда бы так не предала ее доверия… даже если бы это было для ее же блага.

— Ладно, — пожал я плечами. Изнутри кричал, но внешне оставался спокойным. Стефани была нашей первой и единственной ниточкой, ведущей к Кларе. Я не мог совершить или сказать сейчас что-нибудь глупое — то, что может порвать эту ниточку.

— Тебе не нужно ничего нам рассказывать. Но мы с Мэгги проделали весь этот путь, поэтому не могла бы ты хотя бы сообщить ей, что мы здесь, что вся ее семья обеспокоена, и все мы хотим, чтобы она вернулась домой? Не только я.… ну, возможно, особенно я.… в общем, не могла бы ты передать ей это?

Стефани кивнула, склонив голову и посмотрев вниз на асфальт:

— Извините, но ничем большим я помочь не могу.

— Мы найдем другой способ, чтобы отыскать ее, — сказал я, легко обняв Стефани. — Но мы с Мэгги должны сейчас идти, или мы опоздаем на наш самолёт. Взяв Мэгги за руку, я быстро потащил ее к ожидающему нас такси. Мне потребовалось все мое самообладание и сила воли, чтобы не пытаться вытянуть из Стефани больше информации.

— Что ты делаешь? — прошептала Мэгги. — У нас есть еще два часа до отлета.

Не обращая внимания на ее вопрос, я, вместо этого, медленно считал, успокаивая дыхание. Стефани расколется и поможет нам, убеждал я себя. Она просто должна. Одна тысяча, две тысячи… Затем, когда мы дошли до такси, и я досчитал пяти тысяч, я услышал звук быстрых шагов по тротуару.

— Подождите, — крикнула Стэфани, — я иду с вами.

— И они называют меня — «Лео Мэддокс — все напрасно», — пробормотал я Мэгги.

Полет домой был скукой смертной. Прабабушка Банни, как и обещала, встретила меня в аэропорту, и передала мой пакет от «Гарри Уинстон». Она ласково поцеловала меня в щеку, а затем ущипнула Мэгги за попку и сказала, что она поправилась. О Боже, она была сущим наказанием, но я ничего не сказал ей, потому что был невероятно благодарен за то, что она пришла мне на помощь сегодня.

Это было несколько часов назад, а сейчас мы, в моей машине, ехали домой знакомым маршрутом в Блу-Крик. Солнце висело низко на горизонте, и с нами в машине была Стефания — моя ниточка, ведущая к Кларе. Неловкое молчание длилось весь день.

Так как мы были почти дома, Мэгги заговорила первой:

— Ничего, что ты пропустила работу? — спросила она Стефани.

— Я позвоню, завтра на стажировку и скажу, что заболела, — ответила Стефани, неотрывно глядя в окно. — Они там довольно спокойно к этому относятся, поэтому, надеюсь, проблем не будет. И все объяснила Джесси, бармену, с которым ты бесстыдно флиртовала, чтобы получить информацию, и он согласился прикрыть меня в мою смену, в субботу.

Взгляд Мэгги встретился с моим в зеркале заднего вида. Я не был уверен в том, что пытается ли она выудить информацию из девушки или просто ведет вежливый разговор.

— Извини, если тебе было неприятно, — сказала ей Мэгги. — Он милый, но я никогда не стала бы встречаться с кем-то, имеющим столько тату. Не мой тип.

Я чуть не рассмеялся. Мэгги не знала, что у меня появилась все возрастающая тяга к клеймению своего тела. Не то чтобы мне было все равно, одобряет она это или нет, но я сомневаюсь, что она сделала бы это замечание, если бы знала, что находится у меня под рубашкой.

— Когда мы приедем домой, — внезапно сказала Мэгги, — мне нужно, чтобы ты кое-куда со мной съездил, как только мы высадим Стефани у дома. Я поехала с тобой в эту сумасшедшую поездку в Нью-Йорк, и теперь мне нужно, чтобы ты сделал то же самое для меня.


— Хорошо, — без колебаний сказал я. Несмотря на то, что знал, что ее сумасшедший план связан с Робби, я согласился, потому что это то, что делают друзья. — Я сделаю это.

Когда мы добрались до Блу-Крик, мы высадили Стефани у «Райдер Хауз». Видимо, она была там несколько раз раньше и уже знакома с Ридом, поэтому ей не будет неловко, если бы она останется с ним наедине. Затем Мэгги сказала мне куда ехать, и я отвез ее в один очень захудалый жилой комплекс — очень захудалый жилой комплекс, где жил Робби.



Глава 19



Издевайтесь, пока я на дне. Так это и ощущалось, пока мы шли к дому Робби. Но это было последнее, что мне хотелось сделать. А когда увидел внешнюю часть здания, новая эмоция поразила меня — вина. Потому что это место было чертовски плохо освещенным и не предназначено для детей. Я не хотел ничего чувствовать из-за Робби, но чувствовал. Особенно, понимая, что у меня есть гигантский загородный дом, где никто не живет, а это место — все, что он имеет.

— Этот дом? — спросил я, все еще пялясь на ветхое здание. — Пожалуйста, скажи мне, что он живет не здесь.

Мэгги вздрогнула:

— Он не так уж и плох. Ну, внутри он выглядит лучше.

— Прекрасно, — я заглушил двигатель в машине. — Иди, скажи ублюдку, что ты в него влюблена. Тогда вы оба можете ускакать в закат на белых лошадях или что-то типа этого дерьма.

— Ты считаешь, что я совершаю ошибку? — спросила она, ощущая мой сарказм.

Я пожал плечами:

— Честно говоря, не знаю можно ему доверять или нет. Шесть лет назад я бы без колебаний сказал: «давай, сделай это». Но сейчас… Обычно я хорошо вижу недостатки человека, но про него ничего не могу скакать, и это выводит меня из себя.

— Вот поэтому ты и пойдешь со мной внутрь.

Я со стоном посмотрел на Мэгги.

— Помнишь Нью-Йорк? Давай, вперед! — шутливо рыкнула Мэгги.

Полу-смеясь, полу-стоная, я вышел из машины. Все еще не был уверен насчет Робби. Но, по-правде говоря, хорошее или плохое, это не то, что я хотел бы пропустить. Мэгги вышла из машины вслед за мной и схватила меня за руку своими дрожащими руками, как только мы начали подниматься по ступеням, ведущим к крытому переходу.

Черт, девушка была в шоке. Она так нервничала, что еле передвигала ноги. Для Робби лучше говорить только приятные вещи моей подруге, иначе я надеру ему задницу.

— Никогда не видел тебя в таком состоянии, — сказал я ей, как только мы подошли к дому. Первая за несколько дней улыбка скользнула по моим губам, когда я постучал в дверь:

— Это будет занимательно.

Робби открыл секунду спустя — мокрый и одетый только в полотенце. Н-да. Оу. Полотенце было розовым и очевидно принадлежало его дочери. Я почти мог видеть «Робби младшего» и это вызвало во мне сильное отвращение. Но его вид произвел на Мэгги противоположное впечатление. Она просто стояла там — потрясенная и онемевшая.

— Что вы двое здесь делаете? — спросил Робби.

В его голосе отчетливо слышалось раздражение. Его взгляд переместился с Мэгги на меня, а потом обратно вернулся к Мэгги.

— Вы — не то, что я хотел бы видеть… и уже поздно.

Бедная Мэгги. Ее взгляд не отрывался от его обнаженной груди:

— Эм? Мы… эм.

— Закрой рот, Мэгз, прежде чем ты начнешь пускать слюни, — пробормотал я.

Она тяжело сглотнула.

— Ты не можешь продолжать заявляться ко мне, — проворчал Робби. — Особенно с Лео. Это выносит мне мозг.

Что? Он что думает, что мы с Мэгги вместе?

— Я выношу тебе мозг? — это был голос Мэгги. Он к ней вернулся и звучал резко. — А как насчет того, что ты выносишь мозг мне? Поступаешь так, будто тебе не все равно, а потом говоришь мне, что это не так. Это очень даже похоже на вынос мозга.

Я почувствовал раздражение:

— Он думает, что мы встречаемся, потому что мы пришли сюда вместе. Это он и имел в виду под «выносишь мне мозг», Мэгз. Успокойся.

— Так вы не вместе? — гнев Робби тут же улегся, сменяясь чем-то похожим на надежду.

— Нет, — ответил я.

— Тогда зачем вы здесь? — спросил он.

— Почему, по-твоему, она здесь? Чтобы помыть, твои чертовы тарелки? — боже, иногда люди бывают такими тупыми.