Леди на сельской ярмарке

– Ты, наверное, считаешь, что это очень смешно, – сказала она, когда мы направились к входу.

– Простите, миледи… – подал голос Берт.

– Да, Берт? – Моя хозяйка повернулась к нему.

– А нельзя ли мне пройти на кухню и выпить чашечку чая?

– Ну конечно, Берт. Какая же я глупая, что не подумала об этом… Конечно, идите. Я позвоню, когда мы будем уезжать. А до этого даю вам разрешение предаться ничегонеделанию.

Она подмигнула ему, и, улыбнувшись и отдав честь, водитель направился к входу для слуг в тыльной части дома.





* * *


– Послушай, Фло, нам обязательно надо это себе завести, – сказала леди Хардкасл, когда он скрылся из виду.

– Шофера, миледи? – уточнила я.

– Да нет же, глупая, самодвижущуюся коляску. Ты только представь себе – я сижу за рулем, а ты рядом со мной! Сможем приезжать и уезжать, когда захотим. Будем носиться по шоссе и боковым аллеям…

– Вылетать в канавы и врезаться в деревья… – продолжила я.

– Эх ты, маловер! – воскликнула хозяйка, нацелившись мне в ухо. – Не может быть, чтобы это было так сложно. Берт же научился, а он далеко не светоч премудрости.

– Согласна, миледи, он тугодум, но в нем есть эта упертость. Он обладает преимуществом умения полностью концентрироваться на том, что делает в настоящий момент. И совсем не похож на взбалмошную старую калошу, вечно витающую в облаках.

– Фу-у-у-у, – сказала хозяйка. – Мне кажется, что чья-то горничная останется сегодня без ужина.

– А мне кажется, что одной ворчливой вдовушке придется сегодня самой готовить ужин, – ответила я, увертываясь от удара.

Миледи рассмеялась и нажала на звонок.

– Авто и телефон – вот что нам надо.

Дверь открыл Дженкинс, дворецкий Фарли-Страудов.

– Леди Хардкасл, – произнес он с приглашающей улыбкой. – Мисс Армстронг. Прошу вас, заходите.

Дворецкий распахнул дверь, впустил нас и помог нам освободиться от шляпок и пальто. Трость леди Хардкасл он поставил в новую стойку для зонтов в форме слоновьей ноги.

– Леди Фарли-Страуд надеялась, что вы заедете. Она просила провести вас в гостиную.

Дворецкий показал нам дорогу, хотя в доме мы были не в первый раз и прекрасно знали, куда идти.

– Прошу вас, устраивайтесь, – пригласил он, показывая на обитые шелком кресла.

– Спасибо, Дженкинс, – поблагодарила леди Хардкасл. – Как ваши дела?

– Неплохо, миледи, благодарю вас. Очень мило, что вы спросили. Я сообщу миледи, что вы здесь.

С этими словами дворецкий поклонился и вышел.

Комната, как и весь дом, выглядела слегка потертой и неухоженной, но в ней сохранялась атмосфера былой элегантности. Именно поэтому удобно устроиться в ней не составляло труда.

Через несколько минут в комнате появилась леди Фарли-Страуд в сопровождении все того же Дженкинса. Она жестом показала мне, что я могу не вставать.

– Сидите, девочка. Своим слугам сидеть на такой мебели я бы не позволила, но Эмили относится к вам как к члену семьи, и не мне устанавливать свои правила.

Я с благодарностью кивнула.

– Добрый день, Герти, дорогая, – поздоровалась леди Хардкасл. – Надеюсь, вы не против, что мы заехали?

– Конечно, нет, милая. Я вам рада. Дженкинс, кофе на троих, пожалуйста. И торт, если есть.

– Конечно, миледи, – ответил тот и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Простите меня за вчерашнее, Эмили, – сказала леди Фарли-Страуд, когда мы остались одни. – Сама не знаю, что это на меня нашло.

– У вас был шок, милая, – ответила леди Хардкасл. – И это совершенно естественно. Так что забудьте. Как вы чувствуете себя сейчас?


– Лучше, милая, гораздо лучше.

– Рада это слышать. Мы здорово беспокоились, – с этими словами миледи взяла подарок, который лежал рядом с ней на диване. – И кое-что привезли, чтобы поднять вам настроение.

Она протянула упакованный в коричневую бумагу пакет, который леди Фарли-Страуд стала с нетерпением разворачивать.

– Это совсем ни к чему, дорогая, – сказала она, воюя с веревкой. – Но тем не менее спасибо. Я тронута. Мне не так часто дарят подарки. – Она наконец освободила рисунок от бумаги и радостно засмеялась. – Вот это да! Какая прелесть. И как точно схвачено! У вас дар, милая. Большое спасибо. Мы повесим его на стену, чтобы все могли видеть.

Она продолжила изучать рисунок, вся сияя от удовольствия.

– Мне, право, неловко, что я подняла такой шум, Эмили. Это совсем не похоже на меня.

– Глупости, – ответила миледи. – Я больше волновалась бы, если б это не произвело на вас никакого впечатления. Наверное, это было ужасно.

– Конечно, дорогая, просто кошмар.

– А что там конкретно произошло? Вы долго сидели в «Стоге»?

– Я туда рано пришла, часов в одиннадцать. Мы с Моггом нашли столик…

– Это с тем парнем, которого мы видели на прошлой неделе? С вашим управляющим?

– Именно с ним. С Амброзием Моггом. С солью земли нашей. Он как раз рассказывал мне о нашем стаде. Угрюмая личность, немного суховат, но если захочет, может быть очень остроумным.

– А вчера вы говорили, что сидели с мистером Кэрэдайном, – напомнила ей леди Хардкасл.

– Правильнее будет «сидела рядом», – поправила ее леди Фарли-Страуд. – Вы помните длинные столы в общем зале? Могг и я сидели на одном конце, напротив друг друга. А Кэрэдайн сидел чуть дальше, на стороне Могга.

– Он был с кем-то?

– Дорогая, Кэрэдайн никогда не бывал «с кем-то». Человек он был малопопулярный.

– Это мы уже поняли.

– Неужели? – Леди Фарли-Страуд приподняла бровь.

– Мы только что общались с вдовой Кэрэдайн, – пояснила миледи.

– Бедняжка… Хотя я ее не очень хорошо знаю. – Леди Фарли-Страуд наконец положила рисунок на стол. – Она никогда не бывала на рынке.

– Наверное, нет. Должна признаться, что ее рассказ о покойнике нас несколько удивил.

– Спенсер Кэрэдайн был старым козлом. Препротивным. Не стоит, конечно, говорить плохо о покойниках, но ничего не поделаешь. Он мог начать склоку на пустом месте.

– Вы не первая, кто нам говорит об этом сегодня, дорогая, – заметила леди Хардкасл.

– А я однажды слышала это в пабе. И мне показалось, что такое описание ему подходит. Конечно, это совсем не по-доброму, но в тот раз я рассмеялась.

– И полагаю, именно поэтому он сидел один.

– Вот именно, дорогая. Он был тяжелым человеком.

– А выглядел он нормально?

– Не совсем, милая. Он был сильно исхудавшим.

– Но вы с ним разговаривали? – уточнила леди Хардкасл.

– Очень коротко. Он начал было ворчать по поводу своих новых коров, а в следующий момент был уже мертв.

– Вот так, да?

– Сначала затрясся, а потом упал лицом в пирог.

– А за горло он совсем не хватался? Не пытался вздохнуть?

– Вы хотите спросить, не кашлял ли он? Нет. Просто сильный спазм – и всё.

– Рядом в тот момент кто-нибудь был? Кто-нибудь говорил с ним?

– Насколько я помню, дорогая, нет. Он был одиноким человеком. Я не знаю ни о каких его друзьях. Никогда не могла понять его жену: как она с ним связалась?.. Насколько я знаю, ее все любят. И она красотка. Уверяю вас, вскружила в молодости не одну голову.

– Она даже сейчас производит впечатление, – согласилась миледи. – Интересно, а у нее есть ухажеры?

– Уверяю вас, да.