Лавандовая спальня

– Об этом ее пусть спрашивает главный констебль Грейтон! – попыталась остановить Кэтрин льющийся на нее поток вопросов. – Сейчас нужно думать о том, что за тайну скрывает медальон и куда делась Оливия! Похоже, миссис Фишберн и Хелен считают, что девочка сбежала сама, а Арчибальд Тармонт тут вовсе ни при чем!

Бетси не стала возражать против раскрытия этих новых тайн, и вскоре обе поспешно преодолели последние ярды, отделяющие их от полицейского участка Кромберри.

Увы, сержант Нобблз разрушил их надежды. Мистера Грейтона нет в Кромберри, он в сопровождении двух констеблей уехал в расположенный ниже по течению Крома Фанброк. В одном из поместий по соседству с городком похитили драгоценности приехавшей погостить знатной дамы. Очень знатной, намекнул сержант. Главному констеблю ничего не оставалось, как отправиться на место преступления самому, к тому же существовал крошечный шанс, что драгоценности этой дамы похитил тот же человек, что и украшения миссис Синглтон.

Кэтрин и Бет не смогли скрыть, как они расстроены услышанным. Ни той, ни другой даже в голову не пришло поделиться своими секретами с сержантом, добродушным краснолицым малым. Нобблзу, как и всем в полицейском участке Кромберри, было известно, что юная мисс Хаддон весьма дружна с миссис Дримлейн и судьей Хоуксли. Эта дружба вызывала недоумение у многих в городе, но сержант благоразумно считал, что судье виднее, с кем ему водить знакомство. Сам же он был любезен и приветлив с мисс Хаддон и ее приятельницей и охотно поделился новостями расследования, коих, к сожалению, почти и вовсе не было. Хотя одна-единственная новость сержанта поразила обеих.

В телеграмме из Фанброка, призывающей главного констебля Грейтона на помощь местным полицейским, не готовым вести допрос великосветской публики, говорилось и еще кое о чем. Каретник в Фанброке славился своими экипажами, которые не стыдились брать внаем на лето даже состоятельные люди, не желавшие содержать собственную конюшню в сельском доме. Джон Харт завидовал этому человеку, владевшему несколькими элегантными экипажами, летними и зимними, но не мог позволить себе содержать подобный.

И вот там-то, в Фанброке, обнаружился экипаж, по описаниям похожий на тот, что видела мисс Хаддон в Кромберри в ночь исчезновения Оливии Тармонт. Причем видела его не только Кэтрин. Дама, пославшая горничную передать уличному мальчишке письмо с угрозами для мисс Хаддон, сидела в похожем экипаже – зеленом, покрытом свежим лаком, чей блеск едва не ослепил мальчика, не привыкшего часто видеть на городских улицах подобную роскошь.

– Неужели экипаж нанял один и тот же человек? Эта загадочная дама? – Бетси не собиралась уходить из полицейского участка, пока не выяснит все до конца.

– Мне жаль, миссис Харт, но в первый раз нанимать зеленую карету приходила горничная, должно быть, та самая, а во второй раз за экипажем явился расторопный лакей, отказавшийся от услуг местного кучера.

– Конечно же, ему не нужен был кучер, который мог запомнить миссис Тармонт! – Бет испытывала досаду от того, что полиции удалось решить одну из загадок этой истории, и в то же время ответ выглядел довольно бесполезным. – Но ведь не могла же управлять лошадьми горничная той дамы!

– Согласен с вами, миссис Харт. – Сержант посмотрел на Кэтрин. – Мой коллега из Фанброка известил нас, что в первом случае к карете прилагался кучер. Главный констебль Грейтон намерен поговорить с ним, и уже в понедельник к полудню у нас появятся новые сведения, благодаря которым мы сможем продолжить поиски!

На этом сержант Нобблз закончил разговор с дамами, так как его внимания уже несколько минут искал констебль, задержавший уличного воришку.

Не сговариваясь, обе не стали рассказывать сержанту о том, что миссис Фишберн связана с Хелен Тармонт и хранит у себя медальон Оливии.

– Ах, ты только послушай его! – возмущалась Бетси, когда они с Кэтрин торопились к ее дому. – Грейтон мог вернуться и завтра, что стоят украшения какой-то графини по сравнению с убийством и похищением девочки! Наверняка он с удовольствием гостит у кого-то в поместье, пока мы здесь делаем его работу! Еще неизвестно, сможем ли мы застать его в понедельник!

– В понедельник будет уже слишком поздно, – расстроенно ответила Кэти. – Миссис Фишберн отвезет медальон в Торхилл и превратит его в золотой слиток, который никто не сможет узнать!

– Что же нам делать? Отправить посыльного в Нордчестер к судье Хоуксли? – Бетси остановилась прямо посреди улицы.

– Мы должны пробраться в комнату миссис Фишберн и найти медальон раньше, чем она уничтожит его! – Кэтрин тоже остановилась и решительно тряхнула головой, словно отгоняя страх и разочарование. – Вместо «Комнаты с портретом» мы отправимся к ней.

– Но что, если она носит его с собой? На шее или в потайном кармане платья? – Бет не разделяла воодушевления мисс Хаддон, хоть и готова была поддержать ее.

– Нам ничего не остается, как попробовать отыскать его! Никто не стал бы искать кулон у миссис Фишберн, ей нечего опасаться, и она может спрятать его в своей комнате.

– Или где угодно в гостинице, да хоть бы и в «Лавандовой спальне»! Думаю, твоему дяде не скоро удастся поселить там кого-нибудь!

Кэтрин внезапно замолчала, ее круглое личико помрачнело, и Бетси, недолго подождав ответа, потянула подругу за собой.

– Идем же, или ты хочешь торчать на улице до тех пор, пока кто-нибудь не узнал нас и не набросился с расспросами? Ты побледнела, болит голова?

– Вовсе нет, но я подумала… – Кэти огляделась по сторонам, ответила на приветствие двух знакомых дам, но улыбка ее была слабой.

– Так что ты подумала? – Бет тоже поздоровалась со знакомыми и тотчас снова потащила Кэтрин по улице, не желая останавливаться ради пустой болтовни. – Кэтрин, да говори же!

– Я подумала… – снова начала девушка и умолкла было, но глаза Бет уже сверкали, как первые сполохи молнии. – Если миссис Фишберн никак не связана с Арчибальдом Тармонтом, а, похоже, так и есть, значит, его пособницей является миссис Мидлхем…

– О! – только и ответила Бет.

Оставшуюся часть пути обе молчали, размышляя об этом новом факте. Уже дома, в аккуратной гостиной Хартов, Кэтрин заговорила снова:

– Мне жаль, что это она. Миссис Мидлхем казалась доброй женщиной, несмотря на свою сдержанность. Она борется с болезнью без жалоб и слез, хотя ей очень плохо, она едва может спуститься по лестнице. И Полин… Знает ли она что-нибудь?

– Тебе следует жалеть лишь о том, что она встретилась на твоем пути! – резко осадила ее Бетси. – Возможно, господь наказал ее этой болезнью за какие-нибудь гадкие поступки. А сейчас она хочет получить как можно больше денег у Арчи Тармонта, чтобы Полин не осталась без средств после ее смерти! А Полин… возможно, миссис Мидлхем нарочно заставила девочку подружиться с Оливией, чтобы потом похитить бедняжку! Что, если это Полин выманила Оливию из комнаты и помогла ей спуститься через окно?

– Ах, нет, это невозможно! – возразила Кэтрин, но в голосе ее недоставало решительности. Кто знает, быть может, Бетси права, и тогда это миссис Мидлхем послала Кэти записку с угрозами, и она же подослала Полин к Оливии Тармонт!

– Отчего же? – разумно возразила Бет. – Нам известно, что миссис Мидлхем – не та, за кого себя выдает, и наверняка она не просто так приехала в Кромберри именно в это время!

– Еще эта сестра миссис Фишберн… Кто она? – вспомнила Кэтрин еще об одной странной детали подслушанного разговора.

– Представления не имею! – Бет сердито сжала кулаки. – Мало того что эта желтоглазая ведьма явилась сюда и плетет интриги, так теперь еще появилась какая-то сестра! Скорей бы приехал главный констебль, уж теперь ему найдется о чем с ней поговорить!

Остаток вечера до того, как к ним присоединился за ужином рано возвратившийся Джон Харт, заговорщицы так и этак прикидывали, как бы им пробраться в комнату миссис Фишберн, найти там медальон и при этом не попасться на глаза никому, прежде всего хозяйке «Комнаты с гобеленом».

Им, сам того не зная, помог Джон Харт, сообщивший, что завтра викарий Фриддел намерен прочесть особенную проповедь о страданиях невинных, послушать которую, судя по всему, собирается чуть ли не весь город.

– Наверное, Хелен тоже пойдет в церковь вместе с женихом и его дядей, помолиться за здоровье своей сестры. – Бет многозначительно посмотрела на Кэти.

– И, конечно, миссис Фишберн направится туда же, поглазеть на тех, кто приедет в Кромберри из окрестных поместий! – поддержала ее мисс Хаддон. – А миссис Мидлхем, если у нее достанет на это сил, наверняка захочет послушать проповедь…

Обе прекрасно поняли друг друга – если они хотят найти медальон, более подходящего случая им не видать. В понедельник миссис Фишберн превратит его в бесполезный кусок металла, который уже не сможет ничего рассказать…






Глава 17




Наутро миссис Харт и мисс Хаддон явились в «Охотников и свинью» через четверть часа после того, как хозяева и немногочисленные постояльцы гостиницы ушли в церковь, группками и поодиночке. Дик Харт убежал из дома пораньше, чтобы зайти за Сарой, другая горничная и кухарка тоже покинули ненадолго гостиницу, и только Эндрю добросовестно дежурил в пустом холле, спасая «Охотников и свинью» от набегов журналистов. Впрочем, те явно рассчитывали поживиться какими-нибудь новостями в церкви. Столичные газетчики и представить себе не могли, что после загадочного убийства в Кромберри еще исчезнет одна из тех, кто был связан с жертвой. Похоже, этот городок стоит принимать во внимание, когда в Лондоне не происходит ничего чрезвычайного и газетам нечем заполнить несколько колонок!

Бетси разбудила дремлющего на стуле у входной двери лакея и задала ему несколько вопросов, чтобы убедиться – на втором этаже и в самом деле никого нет. Пока Эндрю с удовольствием болтал с миссис Харт – она обещала позже отпустить его перекусить, – Кэтрин прошла в кабинет своего дяди, изо всех сил стараясь делать вид, что не замышляет ничего необычного.

Девушка подошла к письменному столу и открыла верхний ящик. Там, под конвертами, рядом с расходными книгами, хранился ключ от другого ящика. Ящика, в котором хранились ключи от всех дверей в гостинице. Дядюшка Томас не скрывал от племянницы местонахождение ключа, но и не говорил о нем, пока как-то раз не понадобилось открыть дверь одного из номеров. Постоялец потерял свой ключ, и дядя попросил Кэти сбегать наверх и отпереть дверь, так как сам он в это время беседовал с дамами из благотворительного комитета, требовавшими от него предоставить «Зал герцогини» для ежегодного собрания дам-благотворительниц со всего графства.

Насколько помнила Кэтрин, мистер Лофтли скептически отнесся к этой идее, припомнив дамам, что во время благотворительного бала в его гостинице произошло убийство. Мисс Фриддел, однако, отмахнулась от этого факта, так как уже воочию представила свою будущую славу как устроительницы лучшего собрания десятилетия. Дядюшке Томасу пришлось сдаться, и в начале октября в «Охотников и свинью» должны были съехаться почтенные леди со всего графства.

«Теперь-то, пожалуй, собрание придется отменить. Второго убийства мисс Фриддел нашей гостинице не простит, – подумала Кэти, стоя перед столом с ключом в руке. – А было бы неплохо все же провести его – дядюшка смог бы улучшить свои дела».

Кэтрин вздохнула и поднесла ключ к замочной скважине. Она осознала, что нарочно отвлекает себя посторонними размышлениями, медлит, чтоб еще хоть на несколько мгновений отодвинуть момент, когда должна будет нарушить правила, предать доверие дяди и тети и проникнуть тайком в чужое жилище, пусть и временное, чтобы похитить там чужую вещь.

Но ведь это нужно для того, чтобы раскрыть тайну, наказать убийцу и вернуть своим родным спокойствие! Кэти испытывала муки совести еще и от того, что рассматривает задуманное не как суровую необходимость, против которой восстает все ее естество, но и как приключение, опасное и захватывающее. Она вовсе не должна была чувствовать это нетерпение, любопытство, смешанное со страхом, и желание, чтобы именно ей повезло в поисках. И все же она все это чувствовала…

Девушка вздрогнула и опомнилась, услышав из холла преувеличенно-громкий смех Бетси. Что она творит? Время уходит, через полтора, самое большее, два часа гости и хозяева гостиницы вернутся из церкви, а они еще ничего не нашли! И неизвестно, сколько времени понадобится на поиски!

Кэтрин решительно повернула ключ и открыла ящик. Ключ от «Комнаты с гобеленом» нашелся почти сразу, и через мгновение она уже поднималась по лестнице на второй этаж. Бетси последовала за ней, оставив лакея размышлять о том, насколько приятным сделало замужество характер миссис Харт.

У дверей комнаты миссис Фишберн Кэти уже не медлила, и обе проникли внутрь с трепещущим сердцем, но самым невозмутимым видом, на какой были способны в этот момент.

Но дальше дело пошло хуже. В каждой комнате «Охотников и свиньи» было непростительно много мебели, как думала теперь Кэтрин, прежде восхищавшаяся уютом старинных вещей и проявленным тетушкой Мэриан хорошим вкусом, позволившим сочетать их в наиболее выгодном свете.

– Медальон должен быть в саквояже миссис Фишберн, – сказала Бет после короткой паузы, когда обе стояли посреди комнаты, оглядываясь по сторонам.

– Почему? – Кэти смотрела на гобелен, давший название комнате, – за ним можно было спрятать сколько угодно маленьких вещиц, прикрепив булавкой с изнанки.

– Она живет здесь под чужим именем и должна понимать, что ее в любой момент могут разоблачить! Тогда ей придется бежать из Кромберри как можно быстрее, ты же сама говорила, она не собирается возвращаться в Нордчестер!

– Должно быть, она не ожидала, что доктор Фицпатрик появится здесь! – Кэти снова вспомнила сцену у лестницы, когда доктор окликнул мнимую миссис Фишберн, и позавидовала выдержке этой женщины, сумевшей не раскрыть себя.

– Кто мог представить себе, что миссис Синглтон погибнет, а доктор окажется ее родственником! – Бетси двинулась к шкафу в глубине комнаты. – Давай же, нам пора заняться поисками! Викарий Фриддел может сократить проповедь, если в церкви слишком душно!

– Я поищу под подушками, в ящиках туалетного столика и в шкатулке для рукоделия. – Кэти почувствовала, что не может заставить себя прикоснуться к платьям миссис Фишберн, уж слишком ей была противна эта женщина. – Может быть, она спрятала кулон туда, откуда может его быстро достать при необходимости!

Бетси посмотрела на утратившее краски личико девушки и молча кивнула. Обе занялись поисками, стараясь не забывать о том, что все вещи должны после осмотра лежать ровно так, как прежде.

– В саквояже ничего нет! – с досадой воскликнула Бетси. – Неужели она носит медальон с собой, в каком-нибудь потайном кармане?

– Это было бы просто ужасно! – откликнулась Кэти. – Уже завтра она собирается ехать в Торхилл, чтобы уничтожить его!

– Нам придется пойти в полицейский участок и попросить сержанта арестовать ее, как только она выйдет из гостиницы! – Похоже, ничего другого им не оставалось. – Надеюсь, сержант Нобблз согласится сделать это в отсутствие мистера Грейтона!

– Давай поищем еще где-нибудь, под кроватью, за гобеленом, под подушками в кресле! – Кэтрин не хотелось сдаваться, но еще больше ей не хотелось объясняться с сержантом.

Прошло еще полчаса напряженных поисков, а им казалось, что целая вечность. Бет забралась на стул и посмотрела на шкафу, хотя это место противоречило ее же собственным словам, что медальон должен храниться в тайнике, откуда его удобно достать в любой момент. Кэтрин подумала, что тучная миссис Фишберн не смогла бы так легко залезть на стул, но что еще им оставалось, как не искать в самых неожиданных местах?

– Идем отсюда. – Миссис Харт с досадой посмотрела на свои покрытые пылью рукава. – Эта гадкая самозванка перехитрила нас!

Кэти едва не плакала – у них не осталось надежд найти медальон самим и приблизиться к раскрытию тайн, окружавших мисс Тармонт и их близких. Понурившись, обе направились к выходу.

Возле самой двери на маленьком столике стояла низкая ваза с сухими ветками физалиса. Кэтрин едва не задела столик, когда входила в комнату, а сейчас она и вовсе забыла о нем. Бетси резко распахнула дверь, досадуя и стремясь как можно скорее оказаться подальше от «Комнаты с гобеленом» и жутких платьев миссис Фишберн. Кэти отпрянула и едва не опрокинула столик. Ваза пошатнулась, «китайские фонарики» на ветках зашуршали, и послышался еще один звук, как будто что-то глухо стукнуло о фарфор.

– Осторожнее! – вскрикнула Бетси. – Если ты разобьешь вазу, нам придется унести осколки с собой, и эта женщина тотчас заметит, что кто-то был в комнате!

– Прикрой дверь, – тихо ответила Кэтрин и осторожно принялась вытаскивать из вазы ветки, стараясь не повредить их. Она заметила на нескольких ветках пустые черенки, как будто часть оранжевых фонариков была утеряна.

– Ты думаешь… – Бетси постаралась закрыть дверь как можно тише и нетерпеливо повернулась к Кэтрин. – Мне показалось, что был какой-то странный звук…

– Мне тоже. Подержи это. – Кэти передала Бетси ветки и перевернула опустевшую вазу над столиком.

На поцарапанную лаковую поверхность выпал маленький сверток, что-то, завернутое в простой носовой платок, не слишком чистый.

Сейчас было не до того, чтобы проявлять брезгливость, и Кэти торопливо принялась развязывать узел, которым были связаны концы платка.

– Не получается, слишком туго! – пробормотала девушка, едва не сломав ногти.