Критский бык

У двери в спальню Дианы Мейберли неподвижно лежал, скорчившись, какой-то человек. Свет падал на растрепанные, рыжеватые волосы на голове. Хью Чандлер лежал, тяжело дыша. На нем был халат и шлепанцы. В правой руке он сжимал острый, изогнутый, сверкающий нож. Но не весь клинок сверкал — кое-где на нем виднелись красные мокрые пятна.

— Mon Dieu![2] — тихо воскликнул Эркюль Пуаро.

— С ней всё в порядке, — резко произнес Фробишер. — Он ее не тронул. — Он повысил голос и позвал: — Диана! Это мы! Впустите нас!

Пуаро услышал, как адмирал застонал и прошептал тихо:

— Мой мальчик. Мой бедный мальчик…

Послышался звук отодвигаемых засовов. Дверь открылась, и появилась Диана. Ее лицо было смертельно-бледным.

Она нетвердой походкой вышла в коридор.

— Что случилось? Кто-то пытался войти, я слышала; кто-то пробовал дверь, ручку, царапал по панелям… Ох, это было ужасно… словно зверь…

— Слава богу, что ваша дверь была заперта! — резко произнес Фробишер.

— Месье Пуаро велел мне запереть ее.

— Поднимите его и внесите внутрь, — сказал сыщик.

Двое мужчин нагнулись и подняли бесчувственного человека. Диана тихо ахнула, и у нее перехватило дыхание, когда они проходили мимо нее.

— Хью? Это Хью? Что это на его руках?

Руки Хью Чандлера были липкими и мокрыми, испачканными чем-то красно-коричневым.

— Это кровь? — выдохнула Диана.

Пуаро вопросительно посмотрел на мужчин. Адмирал кивнул:

— Не человеческая, слава богу! Это кошка. Я нашел ее внизу, в холле. С перерезанным горлом. Потом он, наверное, поднялся сюда…

— Сюда? — Голос Дианы звучал тихо от ужаса. — Ко мне?

Человек в кресле шевельнулся и что-то пробормотал. Они смотрели на него как завороженные. Хью Чандлер сел прямо и заморгал.

— Привет! — Его голос звучал хрипло и сонно. — Что случилось? Почему я…

Он осекся и уставился на нож, который по-прежнему сжимал в руке. Затем спросил медленно, низким голосом:

— Что я сделал? — Его взгляд переходил с одного на другого и в конце концов остановился на Диане, прижавшейся к стене. — Я напал на Диану?

Его отец покачал головой.

— Скажите мне, что случилось? — продолжал Хью. — Я должен знать!

Ему рассказали, нехотя, запинаясь. Его спокойная настойчивость вынудила их рассказать.

За окном вставало солнце. Эркюль Пуаро отдернул штору. В комнату проникло сияние зари.

Лицо Хью Чандлера было собранным, голос звучал ровно. Он сказал:

— Понимаю.

Затем встал, улыбнулся, потянулся и вполне естественным голосом произнес:

— Прекрасное утро, не так ли? Думаю, я отправлюсь в лес и попробую добыть кролика.

Он вышел из комнаты, а они стояли и смотрели ему вслед.

Потом адмирал двинулся вперед. Фробишер поймал его за руку:

— Нет, Чарльз, нет. Это наилучший выход — для него, бедняги, если не для остальных.

Диана зарыдала и упала на кровать.

Адмирал Чандлер произнес дрожащим голосом:

— Ты прав, Джордж, ты прав, я понимаю. У мальчика есть мужество…

Фробишер отозвался, и его голос тоже треснул:

— Он мужчина…


Несколько секунд все молчали, потом Чандлер произнес:

— Дьявол, а где этот проклятый иностранец?





VII


В оружейной комнате Хью Чандлер взял со стойки ружье и как раз заряжал его, когда рука Эркюля Пуаро легла ему на плечо. Сыщик произнес одно слово и произнес его странно властным тоном:

— Нет!

Хью Чандлер, уставившись на него, сказал низким сердитым голосом:

— Уберите от меня руки. Не вмешивайтесь. Произойдет несчастный случай, я вам говорю. Это единственный выход.

Эркюль Пуаро повторил то же самое слово:

— Нет!

— Неужели вы не понимаете, что, если б ее дверь случайно не оказалась запертой, я перерезал бы горло Диане — Диане! — этим ножом?

— Я ничего такого не думаю. Вы не собирались убивать мисс Мейберли.

— Я убил кошку. Не так ли?

— Нет, вы не убивали кошку. Вы не убивали попугая. Вы не убивали овец.

Хью изумленно уставился на него:

— Кто сошел с ума, вы или я?

— Ни вы, ни я, — ответил Эркюль Пуаро.

Именно в этот момент вошли адмирал Чандлер и полковник Фробишер. За ними следовала Диана.

— Этот человек говорит, что я не сумасшедший… — слабым, потрясенным голосом произнес Хью Чандлер.

— Я рад сообщить вам, — сказал Эркюль Пуаро, — что вы совершенно и полностью в здравом уме.

Хью рассмеялся. Такой смех люди ожидают услышать от лунатика.

— Это чертовски забавно! Разве не безумие — перереза́ть горло овцам и другим животным? Я был в здравом уме, не так ли, когда убил попугая? И кошку сегодня ночью?

— Я вам говорю, что вы не убивали ни овец, ни попугая, ни кошку.

— Тогда кто их убил?

— Тот, у кого в сердце была единственная цель — доказать, что вы сумасшедший. В каждом случае вам давали сильное снотворное и вкладывали в вашу руку испачканный кровью нож или бритву. Другой человек мыл окровавленные руки в вашем умывальнике.

— Но зачем?

— Чтобы вы сделали то, что собирались сделать, когда я вас остановил.

Хью изумленно смотрел на него. Пуаро повернулся к Фробишеру:

— Полковник, вы много лет прожили в Индии. Вам никогда не встречались случаи, когда людей намеренно сводили с ума при помощи наркотиков?

Лицо полковника Фробишера оживилось.

— Сам я никогда не наблюдал подобных случаев, — ответил он, — но часто о них слышал. Отравление дурманом. Оно приводит к безумию.

— Именно так. Ну, принцип действия дурмана очень напоминает — если не точно такой же — действие алкалоида атропина, который также получают из белладонны, или смертоносного паслена. Препараты белладонны широко применяются, а сам сульфат атропина повсеместно назначают при глазных болезнях. Подделывая рецепты и заказывая лекарство в различных аптеках, можно получить большое количество этого яда, не вызывая подозрений. Из него можно экстрагировать алкалоид и потом ввести его, скажем, в крем для бритья. При наружном применении он вызывает сыпь, вскоре это приводит к порезам во время бритья, и таким образом наркотик постоянно поступает в организм. Он вызывает определенные симптомы: сухость во рту и в горле, затруднение при глотании, галлюцинации, раздвоение зрения — именно все те симптомы, которые были у мистера Чандлера!

Он повернулся к молодому человеку:

— И чтобы устранить последние сомнения, я скажу вам, что это не предположение, а факт. Ваш крем для бритья содержит огромное количество сульфата атропина. Я взял образец и отправил его на анализ.

— Кто это сделал? Почему? — спросил бледный, дрожащий Хью.

— Именно это я пытаюсь понять с того момента, как приехал сюда, — ответил Пуаро. — Я искал мотив убийства. Диана Мейберли получала финансовую выгоду от вашей смерти, но я всерьез ее не рассматривал…