Королевство слепых

– Можно поговорить, – сказала Клара.

– Вы правы, – произнес Жан Ги. – Энтони никогда бы не смог найти пароль. И Гуго знал, что это единственная улика против него. Только в этом случае ему требовалось его собственное имя. Счет в Сингапуре, на котором лежали триста семьдесят семь миллионов.

Оливье застонал:

– Так как же Энтони обнаружил его и зашел на страничку счета?

– Он и не находил.

Все уставились на Жана Ги.

Арман закинул ногу на ногу и уселся поудобнее, восхищаясь Жаном Ги. Его протеже больше не нуждался в подсказках. Он уверенно встал на крыло.

– Пароль на заднике записал не Энтони Баумгартнер, а Гуго, – сказал Бовуар.

– А Энтони его нашел? – спросила Мирна.

– Нет. Не нашел. Когда он вызвал Гуго на откровенный разговор тем вечером в их старом доме, у него не было четкого доказательства. Я думаю, он, вероятно, попросил Гуго объясниться, а когда Гуго отказался, Энтони пригрозил выдать его.

– И поэтому Гуго его и убил, – сказала Рут.

– Oui.

– Ты считаешь, Гуго имел намерение убить брата? – спросил Габри.

– Откуда мне знать? – ответила Рут.

– Я спрашиваю у главы отдела по расследованию убийств, а не у спятившей поэтессы, – сказал Габри.

– А-а-а, – протянула она. – Ну, продолжайте, тупицы.

– Трудно сказать, – ответил Жан Ги. – Он из тех людей, которые ничего не делают без плана. У него, вероятно, имелась какая-то стратегия выхода на тот случай, если мошенничество раскроют. Но я сомневаюсь, что он планировал убийство брата.

– Он почувствовал себя загнанным в угол, – сказал Арман. – И когда Энтони отказался закрыть глаза на его преступление, Гуго вспылил.

– Ну, Арман, ты видишь, к чему приводит цельность? – спросил Стивен. – Порядочность?

– Ну и крестный, – поморщилась Мирна.

– Убила его не порядочность, – сказал Арман. – Это сделало отсутствие порядочности. Зависть. Алчность. Мстительность.

– Мы изучали одну вражду, а удар нанесла другая, – вздохнула Мирна.

Они помолчали немного. Тишину нарушил Габри:

– Не будет ли с моей стороны невоспитанностью, если я скажу, что проголодался?

– И я тоже, – проговорил Стивен. – Что у нас на обед? Омары?

– Тушенка, – ответил Оливье.

– Что ж, – пожал плечами Стивен, – назовем ее «говядина по-бургундски».

– Я смотрю, ты читаешь книгу, которую я тебе дала, – сказала Рут Жану Ги и показала на кофейный столик.

– Вы дали ему «Чернушную азбуку»? – спросил Стивен. – Эдварда Гори? Ой, я вас просто обожаю, – признался он Рут.

Пока Стивен читал книгу вслух, Жан Ги отвел Мирну в сторону.

– Мы нашли письмо, – прошептал он.

– В развалинах дома?

– Да. Порванное и грязное. Именно с тем текстом, о котором говорила Кейти Берк. Написано от руки, хотя конверт, судя по всему, надписан баронессой. В письме она просит Энтони разделить состояние, если суд присудит его Баумгартнерам.

– Спасибо, что сказал, – поблагодарила его Мирна.

Анни перехватила взгляд мужа. Жан Ги сделал глубокий вдох, потом, извинившись перед Мирной, подошел к тестю:

– Хочу пожелать Оноре доброй ночи. Не хочешь со мной? Это избавит нас от приготовления обеда.

– Уж лучше после обеда, чтобы не мыть посуду, – сказал Арман, но пошел за Жаном Ги в их комнату.


Выходя из гостиной, он увидел, что Анни взяла Рейн-Мари под руку, увела в кабинет и закрыла дверь.

– Ты почему не согласился на работу, которую тебе предлагали? – спросил Жан Ги, когда закрыл дверь спальни.

День назад Гамаш, позвонив Рейн-Мари и рассказав ей о разговоре с премьером, сообщил о решении дисциплинарного комитета. Потом он позвонил Жану Ги и сказал ему, что его попросили подать в отставку с поста главы Квебекской полиции.

Что он и сделал. Арман заранее подготовил письмо, и оно лежало у него в нагрудном кармане.

– Ты мне сказал об отставке, – сказал Жан Ги шепотом, чтобы не разбудить сына. – Но ты не сказал, что тебе предложили назад твою прежнюю должность. Главы отдела по расследованию убийств.

– Верно, – сказал Гамаш. – Мне сделали формальное предложение. Я его никогда не собирался принимать.

– Из-за Лакост?

– Non. Я поставил условием моей отставки назначение Изабель суперинтендантом по расследованию тяжких преступлений. Пост останется за ней, пока она окончательно не выздоровеет. Ты знаешь, что они начали бумажную работу по удочерению девочки?

– Нет, я не слышал. Вот здорово!

Бовуар сел на край кровати и посмотрел в люльку, где крепко спал Оноре. Потом глубоко вздохнул.

– Думаю, она согласится. Она нужна Sûreté.

– Sûreté нужен ты, шеф. Значит, если Изабель ни при чем, то почему отказываться от поста старшего инспектора отдела? Самолюбие?

Гамаш рассмеялся и хлопнул Бовуара по коленке:

– Ты все же знаешь меня получше, сынок.

– Тогда почему?

– Ты знаешь почему. Это твоя работа. Твой отдел. Ты более чем готов. Ты – старший инспектор Бовуар, глава отдела по расследованию убийств. И ничто не может порадовать меня больше. – Улыбка сошла с его лица, он посмотрел на зятя серьезным взглядом. – Или вызвать у меня большую гордость.

– Прими это предложение.

– Почему? – спросил Гамаш; его глаза, разглядывавшие Жана Ги, чуть прищурились.

– Потому что я ухожу.

Он увидел свою подпись, поставленную второпях, чтобы не передумать. Подпись, поставленную на бумагах, которые ему подвинули по полированной столешнице.

– Я принял предложение «Джи-эйч-эс инжиниринг». Глава отдела стратегического планирования.

Наступила долгая пауза, оборванная словами:

– Понятно.

– Извини. Хотел сказать тебе раньше, но не мог найти подходящего времени.

– Нет-нет, я понимаю. Правда понимаю, Жан Ги. У тебя семья, в первую очередь ты должен думать о ней.

– Дело не только в этом. Последние несколько лет были такими жестокими, шеф. А потом, когда тебя отстраняют и расследуют твои же коллеги… Это слишком. Я люблю свою работу, но я устал. Устал от смертей. От убийств.

Они сидели молча, глядя на спящего ребенка. Слыша его тихое дыхание. Вдыхали запах Оноре.

– Настало время жить, – сказал Арман. – Ты сделал больше, что кто-либо мог у тебя просить. Больше, чем мог просить или ждать я. Ты поступаешь правильно. Посмотри на меня.

Жан Ги оторвал глаза от люльки и посмотрел на Армана. И увидел улыбку, которая началась у рта тестя и вобрала в себя все морщинки на его лице вплоть до самых глаз.

– Я рад за тебя. Ты сообщил мне замечательную новость.

И Жан Ги увидел его искреннюю радость.

– И еще одно… – сказал Бовуар.

– Oui?

– Эта работа в Париже.

– Да-а, – протянул Арман.



– Значит, вот она – знаменитая картина, – произнес Стивен, садясь рядом с Рут и показывая на произведение Клары.

– Нет, это «Три грации», – пояснила Рут. – На той, копия которой была у баронессы, одна только я.