Королевство слепых

– Всего два месяца.

– Откуда вы знаете?

– Я действующий глава отдела по расследованию убийств, – сказал Жан Ги, передавая мыльную тарелку Бенедикту. – Неужели ты и вправду думаешь, что мы не стали бы тобой интересоваться?

– Тогда вы должны знать, что моя личная жизнь не имеет никакого отношения к тому, что случилось.

– Не имеет? Ты еще раз солгал месье Гамашу, когда он спросил, зачем ты ездил в фермерский дом прошлым вечером. Ты сказал, что скучал по своей девушке и хотел домой. Но это неправда, ведь так?

Бенедикт сосредоточился на стакане, который он вытирал.

– Это правда. Отчасти. Вы не представляете, что такое жить с разбитым сердцем и вдруг оказаться в обществе счастливых людей. – Он посмотрел на Жана Ги. – Вы. Ваша жена. Рей-Рей. Месье и мадам Гамаш. У вас есть то, чего хочу я, чего хотел. И потерял. Чего я уже не могу получить. Это так больно. Я не мог оставаться.

Бенедикт смотрел на него широко раскрытыми глазами. Умоляющими.

«О чем он умоляет? – подумал Жан Ги. – О понимании? О прощении? Нет. Он хочет того же, чего хотел и я, когда жил с разбитым сердцем. Он хочет, чтобы я перестал сыпать соль на его рану».

– Понимаю, – сказал Бовуар. – Только давай больше не лгать, ладно?

– Обещаю.

Бовуар повернулся к парню и посмотрел ему прямо в глаза:

– Почему, по-твоему, мадам Баумгартнер включила тебя в список душеприказчиков?

– Не знаю.

– Ты же наверняка думал об этом. Ну же, Бенедикт. Почему она это сделала? Ты, вероятно, знал ее.

– Не знал. Клянусь вам. Никогда не видел этой женщины. Баронессы. Можете проверить меня на детекторе лжи. Ведь людей еще проверяют на детекторе лжи? Нужно спросить у Рут.

Бовуар вздохнул:

– Рут производит ложь. А как ее обнаруживать, она понятия не имеет.

– Но если вы что-то производите, то разве вы не способны узнать этот продукт у других? – спросил Бенедикт.

Жан Ги не мог не признать глубокомысленность этих слов. И истинность. Рут была экспертом по вопросам лжи. Вот истина – да, нередко проходила мимо нее. И возможно, проходила мимо этого приятного молодого человека.



Клара с другого конца кухни наблюдала за разговором между Жаном Ги и Бенедиктом.

– И о чем ты думаешь? – спросила у нее Рейн-Мари.

– Я бы хотела написать этого молодого человека.

– Почему вдруг?

– В нем есть что-то. Он прозрачный и одновременно… как это слово?

– Непроницаемый? – предложила Рейн-Мари.

Клара рассмеялась:

– Да, пожалуй. И все же…

«И все же, – подумала Рейн-Мари, глядя на своего гостя. – И все же – нет».



Когда они уходили, Рут сунула Жану Ги подарок.

– Книга стихов, – сказала она. – Одно тебе может понравиться. Только не читай его моему крестнику.

– Почему? – спросил он, прищурившись.

– Сам поймешь.

– Одна из ваших? – спросила Анни, глядя на подарок, завернутый в старую газету.

– Нет.


– Одна из моих? – спросила Мирна.

– Не твое дело, – сказала Рут.

– Могу поспорить, это мое дело, – пробормотала Мирна, надевая сапоги.

У дверей женщины обнялись, и Мирна предложила проводить Рут домой.

– Мы ее проводим, – сказал Оливье.

Из темноты, пока закрывалась дверь, отделявшая тепло от трескучего мороза, до Клары донесся голос Габри:

– Ой, смотрите. Плавучая льдина. Ну-ка, Рут. На ней твое имя.

– Пидор.

– Старая карга.

И сонное, тихое «фак-фак-фак», потом дверь закрылась.



Арман встретил их у двери:

– Хорошо провели время?

– Там Рут была, – сказал Жан Ги.

Гамаш улыбнулся. Понимающе.

– Ты уже, наверно, поел, – сказала Рейн-Мари. – Но если ты еще голоден…

Она протянула ему контейнер.

– Ты настоящий спаситель. Я умираю с голода.

Арман поцеловал жену и понес еду в кухню.

– Тебе удалось перевести письмо? – спросил Жан Ги.

– Да. Думаю, да. По крайней мере, понять суть.

– И в чем она?

Гамаш уже собирался сказать, но увидел Анни, ждавшую мужа, который тут же и появился.

– Я тебе скажу утром. Не возражаешь, если я поеду с тобой в Монреаль?

Вопрос задавался Жану Ги как риторический, но тот, к удивлению Гамаша, задумался.

– Это не обязательно, – сказал Арман. – Уверен, кто-нибудь еще…

– Нет-нет, я, конечно, тебя отвезу. Просто я не буду возвращаться и у меня назначена ранняя встреча. Нам придется выехать ни свет ни заря.

– Я вас могу отвезти, сэр, – сказал Бенедикт. Он чуть не с головой залез в холодильник, а теперь появился с пирогом в руке. – Если вы не возражаете, я бы воспользовался вашей машиной. Мне ужасно нужно взять чистую одежду и проверить, как дела в здании. А потом я бы отвез вас назад. Мою машину к тому времени, наверно, уже сделают.

– Это будет идеально, – сказал Арман. – Merci.

– А тебе зачем в город? – спросила Рейн-Мари.

– У меня ланч со Стивеном Горовитцем. – Он посмотрел на Жана Ги. – «Горовитц инвестментс».

Бовуар кивнул. Речь шла о фирме, в которой работал Гуго Баумгартнер.

Анни и Жан Ги пожелали всем спокойной ночи, а Бенедикт унес огромный кусок пирога и стакан с молоком в свою комнату.

– Энтони Баумгартнер, видимо, был интересным человеком, – сказала Рейн-Мари.

В микроволновке разогревался петух в вине.

– Что тебя навело на такую мысль?

– Жан Ги сказал, что у него в кабинете висел портрет кисти Клары.

– Да, совершенно неожиданно.