Королевские клетки

— Ярл. — негромко перебила старуха. Эрик надулся, но замолчал.

— Ждать и учиться. — вдруг выпалила Мири неожиданно для самой себя.

— Хороший ответ. — одобрила старуха, подумав. — Можешь остаться.

— Я не одна. Мы… со мной еще пятеро ребят.

— Они с тобой, или они сюда? — спросила старуха.

— Я не знаю. — честно ответила Мири, подумав немного над вопросом.

— Выйдите и скажите за себя сами. — пробурчал парням Эрик. Мири поймала взгляды парней и кивнула. Они выбрались и снова сбились вокруг неё. Старуха осмотрела всю пятерку, ухмыльнулась и сказала

— Ну, работу я вам найду. Спрашивать вас пока толку нет. Что ты скажешь, ярл?

— Примешь их на три-четыре месяца, возможно — полгода? Я готов поручиться за них и щедро отблагодарить тебя. Я оставлю припасов, и буду приходить сам.

— Как хочешь — сказала старуха равнодушно. — Они уже пришли, этого не изменить. В дорогу же тебе самому — прекрати считать свою душу грузом. Иначе ты утонешь под ее тяжестью. Заберите с корабля свои вещи, дети.

Не дожидаясь ответа Стейнмунн пошла в глубь леса.

— Эй, кто-там — рявкнул Эрик. — Помогите выгрузить!

Много времени их вещи не заняли, но о припасах Эрик не шутил — так что к их нехитрой поклаже прибавилось несколько мешков, два окорока, ящик сушеной рыбы и несколько мешочков, которые Эрик дал ей лично в руки.

— Береги. Ну, графиня… я за тобой вернусь. Буду и заходить — мы на другой стороне острова ставим драккар. Твое письмо отцу пойдет островами.

— А… когда?

— Ты не спросила у шторма? — голос ярла ворчал как далекий гром. — Того, что не пустил нас к твоему деду?

Мири почувствовала себя ненужной дурой.

— Но оно дойдет. — коротко бухнул тот же гром. — Не вешай нос, Муха, зима всегда проходит.

— Спасибо, ярл Эрик. — Мири как-то неожиданно для самой себя погладила его по огромной лапе. — Скажи, а ты понял, о чем говорила эта старуха?

— Может быть… Никогда не знаешь, что именно тебе сказала Стейнмунн, пока оно не наступит. Не считай, что я тебя бросил или похитил.

— Не буду. Возвращайся.



Старуха почти все время молчала. Они перетаскали в низкий и пустой каменный амбар свои вещи и припасы, умылись в колодце — а она так и не сказала ничего.

— Это чего, она всегда молчит? — не выдержал Рад. — А как ты учиться-то будешь?!

— Один человек взял в учителя камень, — припомнила Мири одну мамину сказку.

— И чему выучился?.. — точно также, как и она в первый раз, "купился" Рад.

— Не задавать вопросов.

— Смешно…

— Неглупо. — сказала вдруг оказавшаяся рядом Стейнмунн. — Ложитесь спать. Завтра утром мы найдем лося.

Ребята уставились на неё. Их вирманского не хватало, чтобы понять сказанное. Мири хватало, но конструкция поставила ее в тупик.

— Э-э-э… мы не умеем.

— Знаю.





Симуляция




Утро началось уже как-то привычно. Лиля проснулась, и еще не открывая глаз припомнила список дел на сегодня. Выход был объявлен на послезавтра, сегодня начинаем паковаться, заходим в третью роту — они там объявили больного на поверке, ну и по обстоятельствам.




Лиля села на лежанке и перед тем как опускать ноги с подозрением поглядела на дно фургона. Вроде нету? Нету.

— Госпожа, доброе утро! — Нура была одной из "настоящих" служанок, а поэтому в голосе ее проскальзывали некие недоказуемые нотки осуждения. В первую очередь совершенно неприличествующим госпоже размахиванием руками. А иногда даже — Альдонай спаси! — ногами.

— Спасибо, Нура. — сказала Лилиан, отдавая ей полотенце и забирая миску.



Как ни странно, ее личная кустарщина в области полевой кулинарии очень быстро создала ей среди солдат репутацию знающей хозяйки и мудрой женщины. И хотя она совершенно не собиралась кормить всех, "реплики" ее полевой кухни расползались по ротам по мере доступности кузнецов и телег. Она ухмыльнулась, припомнив как это выяснилось.



Вернейшим признаком этого признания стала… крыса. Толстая, серая, грязная, дохлая крыса. Которую она обнаружила рядом со своей лежанкой как-то утром.

— … на…, ть! — некуртуазно выразилась Лиля спросонья, чуть не наступив на неё. — Что это, Рагна?!

— Видать, крыса. — вирманка задумчиво подняла тушку за хвост. — Свежая… Ах ты, да это ж зверь проклятый припер!



Они не сговариваясь посмотрели через откинутый полог в сторону кухни. На крышке второго котла, прямо на войлоке, лежал Мальдон и отмывался. Очень внимательно игнорируя лежащую внизу собаку. Которая демонстративно не замечала никакого кота.

— Эй, зверь! Ты крысу приволок? — Мальдон глянул на нее искоса и вернулся к своим когтям. — Ну… типа, спасибо. Рагна, выкинь ее подальше. Только так, чтобы он не видел.

— Госпожа, ты его самого не выкинешь?!

— Да как-то не вежливо получится. Вот, даже за место расплатился. Крыса-то большая, просто так не добудешь. Да и поссоришься с котом — потом все подряд припомнят. — Лиля не сказала, конечно, но признание кота ей польстило.

Крысы рядом с постелью с тех пор появлялись регулярно, а Мальдон завел привычку отсыпаться возле котла. Хотя приходящие на прием не упускали возможности обозвать его изменником — ну и погладить заодно, кому это разрешалось.



— Госпожа, там один из солдат — мы не можем понять что с ним.

— Сейчас подойду.

— Значит, в боку колет. И голова кружится.

— Да! Никак не могу, значит, вот, на марше… Мне бы полечиться, полежать.

Никаких изменений. Триста лет, другой мир — и никакой разницы. Вообще.

На самом деле разница была большой. И самым главным отличием этой армии от привычной Лиле с детства были сержанты. Сержант в Пятом пехотном полку был не "солдатом постарше", а самой значимой фигурой. Обычно за плечами у него было лет десять (а то и пятнадцать) службы, полк и военную службу он считал своим делом, а свою судьбу — большой удачей. Как выразился сержант из лазаретной команды — "Да уж куда лучше новиков гонять, чем на заходний конец вола пялиться". И занимался им со всей крестьянской основательностью.

Формально, один сержант приходился на десять человек. Но это "служивый" сержант, а еще были инвалиды и ветераны — на разных должностях. Так что как только что-то шло не так — рядом обнаруживался сержант и наступал порядок. На тех, кто не успевал увернуться.

Надо сказать, Лилю это удивляло — она как-то привыкла видеть на ответственных должностях офицеров, ну или хотя-бы прапорщиков — но офицеров тут было мало. Формально у лазарета, например, солдат в подчинении не было, а было три сержанта-инвалида. И эти трое с большим энтузиазмом приняли ее расширительное толкование "лЕкарства".



Но вот конкретно у солдат манера отлынить оказалась точно такой же. Что же, мамин опыт вполне годился и тут.



— Полечиться — это да, это конечно прямо сейчас. Руп! Принеси-ка сюда наш особый лечебно-профилактический комплект…

Вообще-то, "лечебно-профилактический комплект" — это воспринималось Рупом как заклинание, но на настроение его это не влияло.

— Эт мы мигом, Ваше Сиятельство, эт мы прям сей секунд — осклабился Руп и быстро похромал за палатку.

— Что у вас тут, мадам Брокленд? — завернул к ней проходящий мимо Томмен. — О, Сапар, давно не виделись! А что у тебя на этот раз заболело ужасно?

Солдат помрачнел.

— Бок у него колет, голова кружится, ноги на марш никак не идут… Думаю, сейчас лечебно-профилактический комплект применить. — с постным лицом сказала Лиля.

— Если ноги у Сапара не идут, тогда конечно. Стоит. Самое верное средство…

Появился мерзко ухмыляющийся Руп с ведром, кишкой и воронкой. И еще одним сержантом, помоложе. Похоже, командиром отделения.

— А-а-а!!! Сапар-боец!!! — фальшиво обрадовался "молодой" сержант. — Дай-ка мы тебя полечим!!!

— Да ну вас на…, сволочи!!! — вскочил солдат. — У меня брюхо не болит! Коновалы мальдонские!