Королевские клетки

— Вам надо отдохнуть.

— На том свете отдохнем. Спасибо, Лилиан.

— Ловко вы его залатали, Ваше Сиятельство. — Вдруг сказал сбоку капитан, который как оказалось тихонечко просидел рядом все время. — Ловко. Это вы, значит, всегда под рукой такую вот укладочку имеете?

— Да, — Лиля глянула на свой "малый" набор, который она по медицинской привычке старалась держать под рукой. — Имею, лэйр капитан.

— Просто капитан, Ваше Сиятельство. Когда изволите мне время уделить? Я теперь, пока что, так выходит, заместо шевалье полковника буду. Царствие ему Светлое.

— Завтра. — сказала Лиля убирая малый набор. — Завтра. Жду вас, капитан.



Лиля осталась одна. Звон в ушах проходил, зато ее начало трясти, а потом еще и бросило в холодный пот. Оказалось, вокруг нее крутилась такая карусель — а она-то искренне думала, что Ганц служит именно ей. А она-то думала, что сюда и муха не пролетит — что ж, мухи и правда тут не летали.

А отдельным неприятным открытием стали для нее слова "Графу Иртону вы, давно помеха только". Ведь действительно — а зачем она ему? Получать оплеухи? Зачем ему это?

В очередной раз Лилиан подумала, что данная ей Алисией и Эдоардом настоятельная рекомендация задавать вопросы "Кто?", "Почему?" и "Зачем?" была важной, но спокойствия и уверенности лишала напрочь.





Через Пламенную




Устала. Алисия устала — на пятый день дороги она призналась в этом даже самой себе. Сыро. Дорожная карета была довольно тесной, девочки… Альдонай пресветлый, конечно Их Высочества! — скучали. Алисии здорово не хватало того, что так легко получалось у Лилиан — умения заговаривать им зубы. Впрочем, Джолиэтт доставляла мало хлопот — Алисия, немного нарушив (ну, никто же не видел…) нормы поведения посадила ее рядом с собой и она, прижимаясь к ее боку, слушала ее рассказы. Алисии рассказы эти казались скучноватыми, но малышку почему-то вполне устраивало подробное описание гербов, платьев и подробностей давно забытых турниров.

Но принцессе Анжелине, помоги Альдонай всем кто был поблизости, было СКУЧНО. Серо-коричневый пейзаж за окном явно не располагал к созерцанию, и здоровой отлично выспавшейся уже в первый день девятилетке надоел сразу.



Как ни странно, помог лейтенант. В первый день он приглядывался. Во второй, когда к полудню уже не только служанки, но и Алисия стала сатанеть от нытья и капризов Анжелины, свесившись к окну кареты почтительно предложил прокатить принцессу по окрестностям. В сопровождении служанок, конечно же. И их сиятельство, буде она соблаговолит… Сиятельство НЕ соблаговолила, поставила условие — в прямой видимости от кареты — и отпустила.



Принцесса Анжелина быстро оценила преимущества такого способа передвижения — куда больше разговоров, большая лошадь, почтительные подданные… Правда, совсем развлекаться не вышло — также почтительно лейтенант сообщил Ее Высочеству, что если Ее сиятельство останутся недовольны, или, скажем, почтительные подданные не смогут надлежаще удовлетворить пожелания Ее Высочества, то… придется ехать в карете.



Намек был понят. В карете ехать не хотелось. Взамен подданые выучили ее свистеть, отличать вкусную рябину от невкусной, назвали всех птиц на деревьях и показали как седлать лошадь. Она видела зайца, согнала с дерева сову, насчитала семь кривых елок и выслушала потрясающую воображение быль о том, как ведьмы растят свои метлы. "Ведьмина метла" к рассказу была продемонстрирована и внимательно осмотрена. Время проходило с толком.



Когда лейтенант забирал служанок и принцессу "прокатиться", Джолиэтт перебиралась на освободившуюся скамью и начинала играть в куклы. Ее кукольный домик Алисии все время хотелось поставить подальше и беречь — потому, что в ней буквально все восставало против не очень аккуратных игр пятилетней девочки с этим произведением искусства. Но — вещь была не ее, а именно самой Джолиэтт, слушать же плач и препирательства сил не было.

Джолиэтт доставала свои куклы, ставила трон (или кровать) и начинала гонять фигурки и бормотать. Постепенно она сползала на пол, потому что с колен все смотрелось лучше. Алисия после пары одергиваний просто постелила ей плащ и (если не дремала) смотрела на отыгрывающую приемы девочку.

— Ваше Сиятельство, а вот на утреннем приеме рыцарь может быть?..

— Да, Ваше Высочество, может. Если дама уже одета. А иначе это может быть только муж. Он — муж?..

Джолиэтт крепко задумалась. Алисия прямо видела, как она взвешивает перспективы — либо вот прямо сейчас вести диалог (который она себе не очень представляла), либо придется его убирать — но тогда можно закатить целый спектакль про замужество… Или просто одеть?

— А зачем может придти муж?

— Например, если дама нездорова. Или… э-э-э… не должна вставать.

— Брюхатая?! — радостно спросила Джолиэтт, ввернув новое словечко.

— Где вы слышали это слово?!

Джолиэтт погрустнела. Такое замечательное слово прямо просилось играть, а оказалось — оно неприличное.

— Так, просто. А как сказать?

Алисия поджала губы. Тема ей не нравилась.

— В тягости, например. В положении.

Принцесса просияла и полезла в домик. Спектакль оказывался огромным. Алисия подумала, что еще десятинка такого пути и все ее усилия пойдут насмарку — воспитывать еще и полуроту кавалеристов, чтобы они прилично выражались (или задумывались о том, насколько их слышно) было бы совсем наивно.




Алисия дремала, через прикрытые глаза наблюдая за игрой Джолиэтт. Девочка положила большую куклу в центре композиции на какую-то коробку, к одной из маленьких куколок привязала любимую розовую ленту и стала переставлять всех вокруг, что-то бормоча. За три дня эта сцена в куклах повторялась уже пятый раз, и почему-то вызвала у Алисии беспокойство, но никаких оснований мешать игре у нее не было.

В конце концов, это было явно лучше, чем появившееся у Джолиэтт обыкновение выпрашивать у неё на постоялых дворах разрешения подоить корову. Всего три дня, которые пришлось пережидать выздоровления Анжелины после ночевки в шатре (долго вытаскивали застрявшую карету и воз, не успели до темноты) — просто простуда, слава Альдонаю — и вот, пожалуйста! Дура Мариэтт пошла у принцессы на поводу и показала ей корову. А хозяйка не нашла ничего лучше, чем показать ей как её доить. И это хорошо еще, что молочных коров, разумеется, держат в чистоте. И на всю дойку ребенка не хватает. Пока не хватает — упрямство у Джолиэтт фамильное. Невозможно, положительно невозможно воспитывать аристократку в путешествии.

Она выглянула в окно и задумчиво посмотрела на поднимающиеся вверх лесистые холмы и задумалась о вещах более насущных. Вчера прибыл курьер, которого они отправляли во Флам, и сообщил, что Его Величество будет пребывать в замке Лорн. К путешествию прибавлялась минимум десятинка.



На постоялом дворе, к удивлению служанок, Алисия велела им оставаться при карете и ничего не распаковывать. Сама же она пошла к лейтенанту и, дождавшись пока он спрыгнет ей навстречу с лошади, спросила:

— Лейтенант, куда мы едем? Мне погоня не заметна, а мы забираем к югу. Вы нас куда ведете?..

Лейтенант не смутился, не стал звать солдат или выкручиваться, а серьезно ответил:

— Октябрь кончается, по короткому пути шлях раздолбан — подморозить-то его и не успело. Чутка в сторону приняли. Многовато, это Ваше Сиятельство верно подметили. Я так мыслю, надо нам через Пламенную пройти — иначе меня люди мои не поймут совсем, да я себя изругаю.

— Где пройти?

— Через Ступу. Еще то место Пламенной горой называют. Такое, Ваше Сиятельство, место, что всенепременно надобно там побывать. Послезавтра днем увидите — не пожалеете. Только полотенцами надо запастись.

— Чем?..

— Полотенцами. Искупаетесь.

— Вы в своем уме? Октябрь кончается!

— Такое, Ваше Сиятельство, место. Верьте мне — удивительнейшее.



Следующий день выдался светлым, серым и холодным — они ехали через лес, забираясь все выше и выше — между голых стволов берез и кленов, шурша толстым желто-коричневым ковром из листьев. Ощутимо подмораживало.



Десяток с лейтенантом был удостоен чести везти принцессу Анжелину и пару служанок, а потому ехал немного впереди кареты. Во второй половине дня они нагнали очередного сигнальщика, которым оказался сержант Дирле, по прозвищу Лысый. Лысый с тоской смотрел с гривки холма через овраг, принюхиваясь к ветерку.

— Ты чего это, Дирле?

— Косуля там. Не чует нас — мы ж с наветренной строны.

— Какая косуля?!

— Да тише же, господин лейтенант, спугнете! Во-он он, пасется, левее обломанной сосны… щас бы я его!

— Ты что, Лысый, сдурел?!

— И-эх. Самое ведь время! Самый вкус набрал…

— Лысый, браконьерскую твою душу, ты ж на службе! — рявкнул на сержанта лейтенант. Совсем дурак, что-ли?! При принцессе-то? — Это ж королевский лес! Тебе жить надоело?!

— Дык ить, такой козел знатный, прямо ж вот…

Анжелина подумала и решила, что намек на этот раз стоит понять. Интересно же!

— Я принцесса! Хочу оленя! Мой олень, я сама разрешу! — наступила пауза. Мужики переглянулись. Анжелина уже совсем собралась топнуть ногой (хотя в седле это и было трудновато сделать), но этого не понадобилось. Лейтенанту хотелось мяса не меньше, чем всем остальным.

— Рудый, Самир — мухой в обход, гоните его на нас. Сипатый!

— Я!

— На стрему!

— Есть!

— Лысый, мать твою копьем в… — лейтенант сдержался — ты что стоишь?! На позицию, и чтоб смотри мне!

— А мы куда едем?

— Э-э-э… — лейтенант внезапно обнаружил, что даже в девять лет девочки отлично умеют разбирать когда стоит топать ногой, а когда дрожать губками. Он уже открыл рот сказать "Ваше Высочество, мы обождем тут", но тут распахнутые синие глазки стали наполняться слезами.

— Туда, — вздохнул он, признавая полное поражение. — Встанем на второй номер. Если Лысый промахнется…