Кольцо тьмы

— Пропустите нас! — крикнул хоббит рослому воину в богатой, расшитой алым и золотым накидке, явно начальственного вида. Держа в руке тонкую изогнутую саблю, расталкивая растерянных погонщиков, он пробивался к месту стычки.

— Эй , что случилось, десятник?! — гортанно выкрикнул харад-рим, оказавшись перед начальником умбарской стражи. — Почему?..

Он говорил на Всеобщем Языке чисто, почти без акцента.

— Почему, почему! — рявкнул эльдринг. — Потому что твои собратья девчонку украли! И увезли — сразу перед тобой, Залбул! Вот наши и возмутились... Так что давай уноси ноги, пока в клочья не разорвали!

Роскошный белый плюмаж на высоком шлеме харадрима отрицательно покачался из стороны в сторону.

— Я уйду, как всегда, а «уносят ноги» только шакалы, когда видят льва. И помни, десятник, об этом бесчинстве я доложу высокому правителю Харада! Или ты не знаешь, что я, Залбул, — поставщик Двора?!

Фолко готов был поклясться, что стоящий перед ним харадрим куда больше привык водить в бой конные сотни, нежели купеческие караваны.

— Марийские Молоты, что мы тут теряем время! — завопил Малыш.

— Нам их уже не догнать, — мрачно бросил Торин. — Пони коню не соперник.

— Надо лучше следить за своими рабынями, — насмешливо заметил Залбул.

Строри вспыхнул, точно соломенный пук. И, недолго думая, вновь пустил в ход кулаки.

— Малыш!! — рявкнул Торин, еле-еле успев перехватить руку друга. — Мало нам неприятностей, еще и бойню тут хочешь устроить?!

Эльдринги и в самом деле столпились у них за спиной, в любой момент готовые броситься на харадримов. Те успели вооружиться, но едва ли два десятка охранников с легкими саблями остановили бы добрую сотню испытанных бойцов, из которых половина, несмотря на жару, так и не рассталась с доспехами.

— Так-то оно лучше, — надменно бросил Залбул. Презрительно повернувшись спиной к Фолко и гномам, он неспешно зашагал прочь — наводить порядок в своем караване. Животные одно за другим потянулись через ворота прочь, к пустыне.

— Эх, беда-то какая. — Десятник почесал в затылке, когда Фолко в нескольких словах объяснил ему, что случилось. — А у нас на посту и коней-то нет для погони...

Друзья мрачно молчали, когда шли от ворот Умбара к порту — разыскивать Фарнака. Малыш сперва ругался на чем свет стоит, но потом тоже умолк. И только уже возле гавани у хоббита вырвалось:

— Ох, говорил же я вам...

— Мы ее все равно отыщем, — с угрюмой решительностью произнес Торин. — Пойдем в Харад и отыщем. Отыщем ведь, а, Строри?

— Отыщем, отыщем... — проворчал Маленький Гном, однако без обычной бравады. — Если будет на то Махала милость...

— Когда это ты у Махала милости просил? — криво усмехнулся Торин. — Нет, если сами не справимся — никто не поможет. Мы с тобой, Строри, виноваты, мы Фолко присоветовали Эовин не гнать, значит, нам с тобой и ответ держать. И в Харад тащиться...

Против обыкновения Малыш спорить не стал. Он только кивнул.

— Фарнак поведет флот без нас. Пошлем королю Эодрейду письмо... — начал было Торин.

— Ага, и он нас в предатели запишет... — бросил Малыш.

— Пусть. Плевать я хотел. Девчонку спасти надо, а немилость королей — ничего, как-нибудь проживем.

Фолко шагал по пыльным умбарским улочкам, и в голове даже против воли появлялись мысли не только о несчастной Эовин. Безумие, опасное и непонятное, расползалось по Средиземью и отравляло одинаково всех — Эодрейда и Скиллудра, эльдрингов и харадримов... Перьерукие, невесть откуда взявшиеся на морских побережьях... Хорошо еще, что они, Фолко, Торин и Малыш, пока не поддались этому; и что же будет со Средиземьем, если невидимая отрава проникнет в души всех его обитателей, от северных льдов до южных златосумрачных пустынь?

И вновь, словно в приснопамятные дни погони за Олмером, погони за Кольцом Тьмы, Фолко всей грудью ощутил упрямый и злой напор чужой и страшной силы. Вражеской Силы, и не важно, в какие одежды она рядится — Света ли, Тьмы...

Толкался, тревожась, в ножнах оживленный этой силой клинок Отрины.

«Мы спасем ее, — думал Фолко об Эовин. — Спасем непременно. Я уверен. Королю Эодрейду и впрямь придется обойтись без нас...»

Мыслью он тянулся за Эовин, звал ее, пытаясь отыскать среди просторов безбрежного песчаного моря крохотную живую песчинку, — но нет, сил не хватало, да и разве сосредоточишься толком, пробираясь по людным умбарским улицам?..

Фарнак сделался черен лицом, когда услыхал о случившемся. Хьярриди долго и виртуозно сыпал проклятиями.

— Так чем мы можем помочь? Все готово к отплытию... Не высылать же армию в Харад! — мрачно проговорил старый кормчий.

— Армию не надо, — отозвался Малыш. — А вот мы — пойдем. Вы поплывете без нас...

— Лезть одним в Харад — самоубийство! — выпалил Хьярриди. — Что вы сделаете там втроем?

— А что сделают там сто или даже тысяча? — парировал Маленький Гном. — Нет, тут, как Фродо в Мордор, — или великой силой, или уж в одиночку...

Фарнак кивнул:

— Не мне вас учить. Если решили, так тому и быть. Я поведу флот в Тарн. Там мы снесемся с королем Эодрейдом.

Фолко с досадой ударил себя кулаком по ладони. Все рушилось! Флот эльдрингов прибудет в Тарн... и тогда, быть может, Рохан все-таки выстоит перед натиском обезумевших хазгов, хеггов, ховраров и прочих обитателей Минхириата... И кто знает, сумеет ли управиться другой командир с отрядом пеших лучников Фолко?


И еще хоббит успел подумать, что убивать тех же несчастных хазгов — нечестно, все равно что больных. Если бы воинская сила Морского Народа помогла остановить войну!.. Если бы дело удалось решить миром!..

— Разумеется, все мы в устье Исены разом не полезем, — добавил Фарнак. — Король же должен двинуть свои войска!.. Из Тарна мы отправим к нему посыльного...

Фарнак говорил что-то еще, но Фолко уже не слушал. Они выполнили свой долг Маршалов Марки, они наняли флот эльдрингов... и теперь оставалось выполнить другой — не дать королю Эдораса нарушить слово. И при этом еще спасти Эовин! Вот нелегкий выбор — жизнь слепо доверившейся им девчушки или королевское слово, нарушь которое — и Рохан, и Энедвэйт щедро умоются кровью. Хотя... кто знает, может, это и к лучшему — не придется участвовать в позорном походе...

«Стыдись! — тотчас же одернул он себя. — Там, в Рохане, заварится кровавая каша... которую тебе — не увиливай! — должно не допустить... А Эовин... — Хоббит чувствовал стыд и боль. — Ты в ответе за нее. И от этого тоже не уйти. Так что же делать? Что выбрать?-»

— Кое-чем я все же помочь смогу. — Фарнак тем временем заговорил уже о предстоящем друзьям пути. — Вы узнаете о Хараде все, что знаю я сам, получите надежного проводника — в моей дружине есть кхандцы, они испокон веку живут с Харадом бок о бок...

— Н-да, дела! — Малыш сплюнул. — Вместо того чтобы гнаться за этими негодяями, мы разводим тут умные разговоры! А из Эовин в это время... — Он осекся. Не буди лихо, пока оно тихо, и не зови беду по имени.

«Нет, я не смогу бросить ее, — со внезапным удивлением подумал Фолко. — Это выше моих сил...»

— Едва ли ей сейчас что-то грозит. — Фарнак со вздохом покачал головой. — Судя по вашему описанию, этот тип и в самом деле — известный в Умбаре работорговец. Про него давно говорили, что он поставляет наложниц дражайшему владыке Харада. Если это так, то Эовин никто и пальцем не тронет. Она должна достаться харадскому владыке в целости и сохранности. Но вот потом...

— Говори уж, чего там потом, — махнул рукой Фолко.

— Поговаривали, что любимое развлечение у харадского владыки — варить молоденьких рабынь в масле на медленном огне, чтобы подольше кричали и мучились.

Торин разразился проклятиями. Фолко побелел. Нет, он останется здесь!..

— Весь наш поход пошел вкривь и вкось с самого начала! Сперва я получил от того хазга, теперь пропала Эовин...

— Но в наших силах еще все поправить, — заметил Фолко. — Если мы отправимся сегодня к вечеру, то, быть может, еще перехватим их в пути...

Когда трое друзей вернулись к себе, Фолко отчего-то — сам не зная почему — потянулся к бережно хранимому питью Старого Энта. В сердце медленно вползало холодное предчувствие, неясное и смутное. Хоббит не находил себе места. Беда с Эовин? Нет, как будто не то... Будь что будет, он попытается! Надо заглянуть... назад? В Рохан? Да! Прежде, чем сделать последний, решающий выбор...

— Собирайтесь пока без меня, — глухо проговорил Фолко. Торин внимательно взглянул ему в лицо и быстро, отрывисто кивнул.

— Правильно, ведь выбирать тебе, брат хоббит. Ты взял Эовин по нашему слову, и на сей раз будет так — куда ты, туда и мы с Малышом. Верно, Строри?

Маленький Гном энергично кивнул...

И вновь, томя душу великой, неоглядной беспредельностью, перед мысленным взором хоббита разворачивались просторы Средиземья. Золотистые пески Харада с крошечными зелеными точками, где вокруг подземных ключей цвела бесплодная пустыня; мрачные горы Мордора — что там сейчас, в Земле Скорби? Голубизна Андуина, мало-помалу оправляющийся после Войны Олмера Минас-Тирит... Громады Белых Гор и зеленый ковер роханской привольной степи... Дальше, дальше, к дремучему Фан-горну и окруженному недреманной стражей энтов Исенгарду... Стоп!

Там, северо-западнее Исены и Дунланда, по невидимым отсюда степным дорогам ползли, извиваясь, черные змеи полков. Пешие, конные, на широких боевых повозках с высокими бортами, на громадных волках... Хазги, хегги, ховрары, дунландцы и иные, помельче, чьи названия оставались неведомы, — все они спорым воинским шагом шли на юг и юго-восток — к Исенской Дуге, к рубежу Рохана.

Война в Энедвайте началась, но совсем не так, как виделось королю Эодрейду.

Фолко досмотрел все открывшееся ему до конца. В голове нарастала тупая боль, ломило затылок, жгло глаза, однако он упорно смотрел, пока не иссякли силы — его и Древобородова питья.

— В Рохане война! — огорошил он гномов, едва пришел в себя. — Мир нарушен — и не Эодрейдом! — Фолко, как мог подробно, рассказал об увиденном.

— Ну, может, это даже и к лучшему, — выдохнул Малыш. Король не нарушил слова...

— Он его все равно нарушил, когда отправил нас сюда, — покачал головой Торин. — И кто знает, быть может, именно это его решение и подтолкнуло Весы...

— Но помыслить еще не значит совершить! — искренне возмутился Малыш.

— Иногда это не так, друг Строри...

— Как бы то ни было, флот эльдрингов придется очень даже кстати, — пожал плечами Маленький Гном. — И все-таки странно ты рассуждаешь, Торин. Сколько ни говори «Пиво!» — во рту оно все равно не появится. Мало ли кто что подумать может!

Торин лишь покачал головой. Лицо его оставалось мрачным.

— Иногда мне кажется... — негромко произнес он, — что и с Олмером, быть может, все обошлось бы, не кинься мы его убивать.

Тут уже подхватился и хоббит:

— Да ты что!.. Нас же сам Радагаст отправил!

— Вот именно. И оттого, что один из Майар приложил к этому руку... все так и получилось.

Малыш безнадежно присвистнул и махнул рукой.

— Хочешь, я тебе за пивом сбегаю, а? Что-то ты у нас заговариваться стал, друг Торин...

Однако тот лишь отмахнулся.

— Ну, зато теперь нам все стало ясно, — пожав плечами, сменил тему Малыш. — В Рохане и без нас справятся. Брего хоть и косноязычнее собственного жеребца, но дело-то знает. А Эовин мы бросить не можем, хотя Эодрейд тогда нас точно проклянет...

— Да пусть проклинает, — отмахнулся Фолко. — Как бы нам самим себя не проклясть, вот о чем думать надо. «Не пред людьми, перед собой будь чист» — кто сказал?

— Да, сказано верно, — кивнул Торин. — Я согласен с Фолко. Эодрейд на нас взъярится... что ж, найдем у кого полками командовать. У Беорнингов или в Королевство Лучников подадимся...