Когда время не ждет

– Я всего лишь хотел поблагодарить тебя за службу. Нет, я серьёзно. Те, кто оставались в это время дома, должны стыдиться. Мы недостаточно ценим вас, ветеранов. И мы даже не представляем, через что вам пришлось пройти, чтобы защитить нашу свободу, которую мы принимаем за данность. Я даже представить не могу. Так что спасибо тебе. От всего сердца. Надеюсь, ты не возражаешь, если я задам тебе один вопрос. Если это не моё дело, просто пошли меня куда подальше.

Мужчина пристально уставился в глаза Силасу.

– Тебе было страшно? Я имею в виду, в бою. Не знаю, хватило ли бы у меня мужества сделать то, что делали там вы, перед лицом опасности. Боюсь, я бы дал оттуда дёру. Но у вас, наверное, хватало мужества, когда оно было необходимо, да ведь? У меня не знаю. А вот у тебя было. И я всё время гадаю… было ли тебе страшно?

Силас почувствовал, что его лицо искажается в гримасу ехидной ярости.

Будь он проклят, если будет отвечать на вопросы этого придурка!

Тем не менее, вопрос задел его.

Ему было чертовски страшно в Ираке. И сейчас он невольно чувствовал тот же страх. Дело было даже не только в том, что он был почти закопан и полностью обездвижен.

Дело было в самой земле – он кожей ощущал её зернистость вокруг себя.

«Песок, – подумал он. – Я наполовину похоронен в песке».

Больше всего его напрягал именно песок, он пробуждал в нём ужасные воспоминания. Его первая перестрелка в пустыне Ирака напугала его так, как он не мог и представить.

До того, как он побывал в бою, он думал, что будет бояться взрывов, пламени и грохота вражеских оружий.

Но в пылу огня он всего этого почти не замечал.

Вместо этого он слышал приглушённые, быстрые, до странности мягкие хлопки пуль по земле вокруг себя и видел крохотные фонтаны песка.

Поначалу они казались почти безвредными, пока прямо рядом с ним пуля, которую Силас даже не услышал, не проткнула тело его приятеля Ашера, из которого брызнула струя крови, а пули продолжали издавать те же тихие хлопки по телу Ашера.

«Чёрт побери, я боялся, это уж точно», – подумал он.

Его ужасно разозлило то, что у этого клоуна хватило нахальства всколыхнуть в нём снова весь этот страх.

– Вытащи меня отсюда, – прошипел он.

Мужчина, назвавшийся Фениксом, огляделся с наигранной заботой.

– Да, ты попал в интересную ситуацию, – сказал он. – А ещё, похоже, кто-то не доделал здесь свою работу. Кто-то оставил на полдороге закапывание этой ямы. Боюсь, что у него могут быть из-за этого проблемы. Но ничего, я помогу ему.

Его лицо исчезло из поля зрения. Затем мужчина снова показался на края ямы. В руках у него была лопата.

Мужчина кинул охапку земли, которая почти попала в лицо Силасу.

Силас заорал:

– Эй, какого чёрта ты делаешь?

– Судя по всему, доделываю чью-то работу, – как ни в чём не бывало сказал мужчина, загребая лопатой ещё земли из кучи рядом с ямой. – Но ты не волнуйся. Тебе сейчас не очень удобно, я это вполне понимаю, так что не пытайся мне помочь. Я обо всём позабочусь.

Теперь Силаса пронзил чистый ужас – подобный ужас он часто испытывал в кошмарах и много лет пытался утопить в алкоголе.

То была беспомощность – полная, совершенная беспомощность.

Обездвиженность отозвалась сверхъестественным эхом той первой перестрелки.

Тогда его тело было свободно, но он чувствовал себя парализованным, поскольку безопасного места, где он мог бы спрятаться, просто не существовало. Ему некуда было бежать, и пули мягко шлёпали по песку.

Но сейчас он мог сделать кое-что, то, чего не мог сделать в Ираке.

Он мог закричать.

И он во всё горло заорал:

– Помогите! Кто-нибудь, на помощь!

Мужчина кинул ещё лопату земли в яму, а затем огляделся.

– Странно, что кто-то вообще стал заклеивать тебе рот, – сказал он. – Твои запястья и лодыжки связаны, чтобы ты не дёргался, это понятно, но зачем же заклеивать рот? Кто может тебя услышать? Может быть, ночной сторож?

Он со смехом снова поднял лопату.

– Ах да, – добавил он. – Это же ты ночной сторож!

Силас заорал так громко, что по его горлу как будто прошлись изнутри наждачной бумагой.


– Помогите! Помогите!

Но на этот раз замолчать его заставила полная лопата песочного грунта, брошенная прямо ему в лицо и заполнившая весь его рот. Он закашлялся, стараясь выплюнуть землю.

Мужчина на краю ямы уже набирал лопату, по-прежнему мило улыбаясь.

– Может продолжать орать, если тебе это нравится. Скоротаешь время.

Силас с трудом издал звук.

Но на этот раз это был вовсе не крик.

Он больше не мог кричать.

Вместо крика он издал страшный, пустой звук, похожий на отрыжку.

У него начала включаться покорность, желание просто лечь и умереть, которое уже являлось к нему в бою, когда смерть казалась неизбежной.

Кричать не было никакого смысла.

Он лишь хотел, чтобы убийца поскорей закончил. Но тот, похоже, наслаждался каждой минутой.

Какой бы неизбежной ни казалась Силасу его смерть, от неё его отделала вечность.





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ




Райли идёт по пляжу вдоль воды.

Она босая, брюки её закатаны по колено, и она наслаждалась бы прогулкой, если бы морской воздух и мокрый песок под её ногами не были такими холодными.

Небо тёмное, но она видит блеск света над водой.

«Закат?» – думает она.

Нет, этот пляж выходит на восток.

Значит, восход.

Скоро уже рассветёт. От этой мысли тревога пронзает её. Она смутно понимает, что вот-вот произойдёт нечто ужасное. Но в течение несколько мгновений она не может заставить себя вспомнить, что именно.

Затем до неё начинает доходить…

Только солнце выйдет из-за горизонта, как кто-то умрёт.

И она должна не дать этому произойти.

Но она не может остановить солнце.

Как она может остановить смерть?

Она опускает взгляд вниз и наблюдает за рябью, которую оставил на песке отлив.

«Это что-то значит», – понимает она.

И в самом деле, рябь, кажется, вот-вот примет форму букв. Она уверена, что если бы могла читать рябь, она бы выяснила всё, что нужно, чтобы спасти чью-то жизнь. Но каждая волна солёной воды смывает рябь раньше, чем она становится читаемой.

Райли ускоряет шаг.

Вскоре её взгляд падает на что-то дальше на пляже.

Это небольшой самодельный вигвам, который окружает сумасшедшая коллекция всевозможных предметов: раковины, вазы, плавник, старые тостеры, сломанные лампы…

«Здесь живёт Рагс Такер», – понимает она.

Она чувствует странное облегчение.

Может быть, Рагс Такер расскажет ей всё, что ей нужно знать?