Когда время не ждет

*



Райли и вся её семья какое-то время посидели в гостиной, потягивая горячий, сладкий напиток, которое Габриэлла назвала atol de elote – отличный напиток, способный заглушить все беды. После приятной беседы и нескольких объятий все стали чувствовать себя лучше и вернулись в свои комнаты.

Райли тоже пошла наверх, разулась и рухнула в кровать. После только что испытанного эмоционального потрясения у неё не было сил даже раздеться.

Во всяком случае она понимала, что больше не может бодрствовать, что было очень хорошо. Мередит правильно сказал, что ей и её коллегам нужно быть свежими и готовыми ко всему, что уготовил им завтрашний день.

Она закрыла глаза и её накрыло сонной волной.

«Как прибой накрывает песок», – подумала она.

Она в отчаянии вздохнула. Образы песка в часах или на пляже никак не хотели покидать её голову.

Её беспокоило и то, чем сейчас занят убийца.

Смогли ли они нарушить его планы, закрыв заповедник?

Или же он в этот самый миг совершает очередное садистское убийство?

Райли вздохнула.

Чего ей бояться больше – кошмаров, которые будут мучать её сегодня ночью, или кошмаров, которые могут ждать её завтра?

Все мысли покинули её голову, когда она очутилась в крепких объятьях Морфея.





ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ




Постепенно Силас Оствинкл стал приходить в сознание. Поначалу ему показалось, что он вернулся в Ирак. Он не припоминал, чтобы у него было такое ужасное состояние с самых военных действий февраля 1991.

Его тошнило, голова раскалывалась, сердце ныло от ощущения беспомощности…

«Нет, только не Ирак, – подумал он, стараясь прийти в себя. – Нет. Это просто очередное похмелье, будь оно проклято».

Ясно, именно в этом и было дело.

Но он даже не понимал, где находится. Он надеялся, что ему удалось добраться до дому и своей кровати без приключений и он не отключился в каком-то незнакомом месте.

Если он дома, то нужно лишь заснуть ещё на несколько часов, затем вылезти из постели и разогреть вчерашний несвежий кофе. Тогда весь день и весь вечер он будет лелеять своё похмелье, пока не отправится на ночную смену.

Но тут он понял, что в лицо ему светит фонарь, просачивающийся сквозь закрытые веки. Вероятней всего, это означало, что он не дома в своей постели.

Ему не хотелось открывать глаза, но нужно было узнать, где он находится.

Он приподнял веки на долю миллиметра и тут же закрыл снова, не в силах терпеть болезненную яркость.

Он чуть было не выругался вслух.

Какого чёрта?

…но не смог открыть рта, так что проклятье приняло форму бессловесного стона.

Он стиснул челюсти и у него заболели губы, когда он попытался пошевелить ими.

Он понял, что рот его заклеен.

В этот момент его тело как током ударило паникой и шоком.

Но тело тоже не могло пошевелиться – всё, что ниже груди, было совершенно неподвижно, даже руки отказывались двигаться.

Несмотря на яркий свет, Силас всё же приоткрыл глаза. То, что он увидел перед собой, сбило его с толку. Он никак не мог понять, на что смотрит.

Когда его глаза привыкли к свету, он слегка приподнял голову. Прямо над собой он увидел металлический потолок со свисающими с него голыми лампочками. Всё это отдалённо напоминало ему что-то.

Теперь он узнал место – он находился в одном из старых складов порта. Он редко даже заглядывал в здания во время своих ночных обходов. Но что он здесь делает сейчас?


Неожиданно прямо перед ним резко показалось лицо – лицо мужчины, улыбающееся и смутно знакомое, оно смотрело на него сверху вниз.

Мужчина протянул руку и оторвал скотч со рта Силаса, отчего его губы и щетину на подбородке пронзила острая боль.

Мужчина заговорил приятным голосом:

– Эй, приятель, как поживаешь? Вид у тебя немного потрёпанный.

– Кто ты, чёрт побери? – спросил Силас.

На лице мужчины появилось выражение наигранной обиды.

– А ты уже и забыл? Мы же встречались вчера вечером. Мне показалось, мы отлично поладили. Ты меня расстроил. Вот я помню твоё имя. Силас что-то-там. Ах да, Силас Оствинкл. А я Феликс Харрингтон. Рад познакомиться – ещё раз.

Он протянул руку, как будто собираясь пожать руку Силасу.

Силас понял, что его руки связаны у него за спиной и уже онемели. Как и ноги. А ещё что он наполовину закопан в земле.

Силас затряс головой, стараясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.

Теперь мужчина выглядел озабоченным.

– Приятель, ты пролежал так довольно долго. Кажется, уже несколько часов. Я боялся, что ты не выкарабкаешься. Скоро рассвет. Пора просыпаться.

Силасу удалось изогнуть голову ровно настолько, чтобы оценить ситуацию: он в яме, настолько глубокой, что за её пределами почти ничего не видно. Он был закопан по грудь.

Мужчина – он назвался Феликсом Харрингтоном – сидел на корточках у края ямы и смотрел на него сверху вниз.

Постепенно Силас начал вспоминать…

Он много выпил перед сменой, и его изрядно пошатывало, когда он начал обход порта. Но он решил, что это неважно. Ведь работа сама по себе глупая: сторожить здания, которые рано или поздно собирались снести. Он даже оставил пистолет в машине, потому что он ещё ни разу ему здесь не понадобился, а он не любил носить с собой оружие, будучи пьяным.

Он делал обход, когда свет его фонаря лёг на лицо улыбчивого незнакомца.

Он показался вполне приятным парнем, и Силас решил не прогонять его с порта. В конце концов, незнакомец не собирался наносить никакого ущерба.

Силас даже дал ему глотнуть виски, когда он попросил.

Затем мужчина сказал…

«Я здесь никогда раньше не был. Не покажешь мне достопримечательности?»

Они пошли, обсуждая то одно, то другое, а потом…

Силас вспомнил сильный удар по голове – на этом его воспоминания обрывались.

А теперь он лежал тут, закопанный более, чем наполовину этим идиотом с вечной ухмылкой на лице.

Мужчина наклонился вперёд и поболтал чем-то перед лицом Силаса. То была военная медаль на ленте с вертикальными полосками коричневого, чёрного, белого, красного, синего и зелёного цветов.

Проклятье!

То была личная военная медаль Силаса, которой его наградили после Ирака.

Какого чёрта этот придурок возомнил о себе?

Мужчина покачал медалью взад-вперёд перед носом Силаса.

– Кажется, ты её выронил, – сказал он.

Силас прекрасно знал, что не мог выронить её. Она всегда лежала в кармане его рубашки, тщательно застёгнутая на пуговицу – напоминание о давно ушедшем времени, когда ему казалось, что его жизнь приносит кому-то пользу.

Так значит, этот тип обшарил его карманы, пока он лежал без сознания!

Всё ещё раскачивая медаль, мужчина сказал:

– И за какую войну они дали тебе это? Операция «Освобождение Ирака»? Нет, для неё ты выглядишь слишком старым. Должно быть, это «Буря в пустыне». Я прав?

Силас заскрипел зубами.

Он начинал злиться.

– Убери от неё руки! – прорычал он. – Отдай её мне.

Мужчина продолжал улыбаться с невозмутимым видом.