Княжья Русь

* * *


Далеко за полночь обитатели подворья боярина Серегея были разбужены свирепым лаем сторожевых псов.

Собачки поймали вора.

Правильно обученные псы дождались, пока злоумышленник перебрался через забор, и приняли его уже внутри. Поскольку вор вел себя тихо: не дрался, не пытался убежать, а стоял неподвижно, прижавшись к глиняной стене, — рвать его собачки не стали, а лишь подали голос, приглашая хозяев пообщаться с незваным гостем. Учитывая суровые нравы обитателей двора и еще более суровые законы Булгарского эмирата, участь преступника ожидала нерадостная.

Однако в данном случае проникшему на чужую территорию даже по шее не дали. Доставили прямо к Богуславу.

Нет, это оказался не Илия. Мальчишка примерно такого же роста, но заметно похлипче. И явный чужеземец.

— Ну и зачем вы его сюда притащили? — поинтересовался разочарованный Богуслав, рассчитывавший увидеть братца.

— Он слова правильные сказал, — буркнул недовольный, заспанный Халил. — Тебя, господин, потребовал.

— Ладно, — проворчал Богуслав, хмуря брови. — Вот он я. Говори, что хотел.

Грозный вид киевского сотника мальчишку, похоже, не испугал. Впрочем, если малец не напустил в штаны, когда на него набросились псы размером с теленка, и так ясно, что не трус.

Храбрость Богуславу всегда нравилась.

— Ты — Богуслав, сын Серегея?

— Я.

— А чем докажешь?

Богуслав фыркнул: экий наглец.

— Тебе княжий знак показать или плеткой приласкать?

— Коли ты — Богуслав, то должен знать, какого цвета глаза у человека по имени Рёрех.

Ромейских слов мальчишке не хватило, но язык, на котором он говорил, был Богуславу более или менее понятен. Как-никак по-хузарски он говорил свободно.

— Глаза… Вообще-то у него один глаз. А какого он цвета, не помню. Рёрех, знаешь, не девка, чтоб ему в глаз заглядывать.

— Хорошо. — Наглого мальца ответ, похоже, устроил. — А теперь скажи, как зовут мужа твоей сестры.

— Ионах его зовут.

— Нет, ты полностью назови! — потребовал мальчишка.

— Ионах бар Машет. Довольно тебе?

— Довольно, — кивнул мальчишка. — Ты не сердись на меня, Богуслав, сын Серегея. Что мне сказали, то я и говорю.

— И кто же тебе это сказал?

Мальчишка покосился на Халила и тех, кто толпился за его спиной.

— Пусть все выйдут!

— Выйдите, — велел Богуслав.

— Но, господин…

— Полагаешь, что я не справлюсь с ребенком?

— А теперь говори, — велел Богуслав, когда они остались в комнате вдвоем.

— Меня Али зовут, — сказал мальчишка, сдернув с лавки подушку, и, усевшись на полу, скрестил ноги. — А послал меня твой брат Илла…



Мальчишка оказался не только храбрым, но еще и очень толковым. Однако, чем дольше Богуслав его слушал, тем больше мрачнел.

По словам паренька, через оцепление незаметно пройти было невозможно. Впрочем, это Богуслав знал и раньше. Хуже то, что стража Булгара отнеслась к поискам своего обидчика всерьез. Надежда на то, что к ночи всё уляжется, не оправдалась. Сам Али выскользнул наружу лишь потому, что стражники, хорошо запомнившие лицо Ильи, взглянули на Али и уверенно сказали: не он. Если бы они усомнились, Али отправился бы в яму, в которую уже бросили троих мальчиков, имевших некоторое, пусть и весьма отдаленное, сходство с Илией.

Насколько понял Али, который подслушал разговоры стражи, утром намечался повальный обыск. Али очень беспокоился за своих родичей: если у них найдут Илью…


Впрочем, до утра было еще далеко.

— Ничего, малой! — уверенно заявил Богуслав. — Иди-ка ты спать. Мы, знаешь ли, и не из таких переделок выбирались.

И Али ему поверил. Во-первых, ему очень хотелось верить, что всё кончится хорошо. Во-вторых, было в этом громадном варяге что-то такое… Заставлявшее ему верить.

И Али ушел. Спать.

А Богуслав вызвал Хватку-Халила и Кишку. Совет держать.

Думали долго. Ясно было, что силой добыть Илью — не получится. То есть прорваться на рынок и забрать его — дело нехитрое. Два десятка киевских воев раскидают сотню ленивых местных стражников запросто. А дальше? Что будет после этакого лихого наезда со здешним подворьем и его обитателями? И надо ведь как-то из города выйти. Очень сомнительно, что получится. Сейчас Илью ищут только обиженные стражники. А вот боевой наезд наверняка привлечет внимание самого эмира.



— А у эмира под рукой не менее двух тысяч одной только личной стражи. И вой в ней ничуть не хуже, чем киевская гридь. Эмир в свою гвардию не одних только булгар брал. Чужеземцев тоже привечал охотно. Лишь бы удал был да веры был Мохаммедовой. Платил щедро, и вой к нему шли и из Шемахи, и из самого Багдада. Были и такие, с кем даже Богуславу один на один не управиться, хоть пеше, хоть конно. Так, во всяком случае, говорил алил. А ему верить можно: видел в деле и киевскую дружину, и здешних багатуров.

От таких мыслей Богуслав едва не впал в уныние. Не привык он чувствовать себя слабым и незначительным. Нечего сказать — сходил на разведку…



Думали — гадали почти до рассвета. И только с первым лучом солнца в бритую голову Хватки пришла подходящая мысль…





Глава десятая

Великий Булгар

ФАЛЬШИВЫЙ РУС




Ночевать Али устроили как настоящего богача: на ложе с простынями. А перед этим накормили вкусно.

Разбудил Али крик муэдзина. Первым делом искупался в кадушке, что была поставлена прямо в комнате и загодя наполнена чистой водой, затем помолился Аллаху. На плеск воды появился слуга, который решительно забрал одежонку Али, а вместо нее предложил другую — непривычную, варварскую, но очень красивую, с дорогим шитьем, мягкую и удобную. Слуга же и помог Али одеться. Одежда была великовата, но больше — не меньше. Слуга поднес бронзовое зеркало, из которого на Али глянул очень важный чужеземный молодой господин с физиономией Али.

В трапезную Али провел все тот же слуга.

Здесь уже был накрыт стол и сидел старший брат Илии.

— Салям алейкум, — машинально поздоровался Али, забыв, что перед ним гяур.

— И тебе всего хорошего, — добродушно ответил варяг. — Садись, кушай, что нравится.

Понравилось Али многое. Причем даже накладывать самому не пришлось. Достаточно было показать слуге — и тот клал выбранное на большое — серебряное! — блюдо, стоявшее перед Али. А питье в кубок, замечательный шербет, слуга подливал сам.

Варяг пил вино. Али вдруг очень захотелось попробовать этот запрещенный Аллахом напиток, но он не рискнул. Вдруг Аллах обидится?

После завтрака варяг пригласил Али спуститься в небольшой сад, где под веселый плеск фонтана поведал о своем плане. В плане этом Али отводилась главная (и довольно рискованная) роль.

Если всё выйдет как задумано, и ты, и твои родичи забудете, что такое бедность, пообещал варяг.

Али хотел сказать, что его семья и так не нищая, но поглядел на шелковые подушки, покрывающие пол мраморной беседки, на цветущие розы, на плавающих в фонтане рыбок — и решил, что богатство тоже бывает разное.

— Я согласен, — сказал он. — Но, достойный господин Богуслав, тебе следовало разбудить меня раньше. Солнце всходит. Стражники вот-вот начнут искать твоего брата.

— Ничего, — успокоил его Богуслав. — Кони уже седланы. В седле держаться умеешь?

Али снова хотел обидеться, но вспомнил, как лихо сидел на пляшущем жеребчике младший брат варяга, и ответил скромно:

— На землю не упаду.

— Вот и ладно, — заключил Богуслав. — Пошли в конюшню.



Спустя некоторое время из ворот выехала небольшая кавалькада. Сам Богуслав, Хватко-Халил в зеленой чалме (Вот уж не знал Али, что он — хаджи[25]. Знал бы — проявил бы куда больше уважения), Али, сын Ахмеда, в богатой одежде, при оружии, похожий сам на себя не больше, чем осел водовоза на породистого арабского жеребенка, трое гридней и трое рабов на ослах — везти то, что купят на рынке господа.

Путь до рынка был близкий. Русы ехали не спеша, степенно, как и подобает значительным людям… Если бы Богуслав знал, что булгарская стража уже начала обыскивать рынок, он, пожалуй, пожертвовал бы степенностью…