Княжья Русь

Гошка сопротивляться не стал. Решил — маленький скоморох знает, что делать.

Несколько мгновений — и на Гошке остались только простые нательные портки.

Мальчишка быстренько увязал Гошкину одежку в узел. Потом стянул собственную рубаху, сложил и ловко намотал на Гошкину голову на манер местных головных уборов.

Полюбовался тем, что получилось, вытер с Гошкиного лица брызги крови, втер в лоб и щеки по пригоршне пыли, прищелкнул удовлетворенно языком и дернул Гошку за руку: пошли!

Они выбрались из-под телеги: Гошка — с опаской, смуглый паренек — вполне уверенно.

Хозяин телеги и его противник вяло ворочались среди битых горшков. За ними флегматично наблюдал пыльный ослик.

Погоня умчалась на другой конец рыночной площади. Оттуда раздавались азартные вопли, грохот опрокидываемых предметов и пронзительные крики ослов…

Но там, где сейчас шагали мальчики, всё уже успокоилось. Торговцы восстанавливали порушенный порядок. Молодой, но уже мордастый стражник сидел на перевернутом котле, перевязывал порезанную ногу и громко ругался. На двух грязных сопляков он обратил внимания не больше, чем на пару воробьев.

— Зачем ты мне помог? — спросил Гошка вполголоса по-ромейски.

Мальчишка не столько понял, сколько угадал.

— Ненавижу этих! — Мальчишка кивнул на троих стражников, злых, багроворожих, яростно орущих друг на друга.

— Стражу этого рынка? — спросил Гошка по-ромейски.

Мальчишка опять угадал.

— Всех! Эти шакалы везде одинаковые! — с ненавистью процедил он.

Гошка из его речи понял только одно слово — «шакал». Этим словом, бывало, ругался парс Артак.

— Куда мы идем?

— К нам. — Мальчишка показал туда, где среди навесов и палаток виднелась расписанная узорами холстина знакомого возка. — Меня Али зовут. Али! — Мальчишка для наглядности ткнул себя в грудь.

Опять похоже на родной язык Артака. Может, Али тоже парс? Или — нет? На языке Артака Гошка мог выговорить с полсотни слов. Слишком мало, чтобы судить.

— А меня зовут Илия, — Гошка на всякий случай представился христианским именем.

Мальчишка захихикал

— Что смешного? — настороясился Гошка.

— Илла! Али!

— Верно, похоже, — Гошка усмехнулся.

Они пришли.

Двое мужчин натягивали канат меж вкопанными в землю столбами.

Один, полуголый, загорелый до черноты, висел на самой макушке столба, второй, большой-большой, телосложением похожий на здоровенную бочку, к которой сверху приделали круглую башку, сверху гладкую, как арбуз, а снизу заросшую густющей, как баранья шерсть, бородой, — командовал. Али подбежал к нему и быстро заговорил на незнакомом Гошке языке. Тот слушал внимательно, не перебивая. Потом уставился на Гошку. Глаза у большого человека были карие, выпуклые, как у коровы, и такие же добрые. Даже сросшиеся на переносице мохнатые брови не добавляли суровости.

Когда Али закончил тараторить, большой присел на корточки (теперь они с Гошкой были одной высоты) и спросил по-ромейски:

— Ты кто, маленький воин?

— Меня зовут Илия.

— Это я знаю. Кто ты? Откуда?

По-словенски он говорил не очень хорошо. Но понять его было можно.

— Киев, — ответил Гошка. И добавил с гордостью: — Я варяг! Мои родичи щедро отблагодарят твой род за помощь!

— Спаси нас Аллах от благодарности варягов! — Второй родич Али уже слез со столба и глядел на Гошку без всякого дружелюбия. И заговорил по-своему, обращаясь к старшему. Его тут же перебил Али. Закричал сердито.

Старший сказал что-то, совсем негромко, но оба заткнулись.

— Мой сын Мамед хочет, чтобы ты ушел, — сказал бочкообразный. — А мой внук хочет, чтобы мы тебя спрятали. До ночи. А чего хочешь ты?

Гошка пожал плечами. Его всё еще искали: по рынку рыскали стражники. Один как раз пробежал мимо, зыркнул на их компанию, но не заинтересовался. Будь Гошка один, стражник, возможно, обратил бы на него внимание. Гошка не то чтобы боялся… Не хотел навлечь неприятности на своих, если вдруг узнают, кто он.

— Я бы переждал, — сказал он.

— Хорошо, — кивнул большой. — Меня зовут Ахмед, а тебя — Илла. Мы тебя спрячем. Кушать хочешь?






Глава девятая

Великий Булгар

Подворье купца Серегея

НОЧНОЙ «ВОРИШКА»




— Его пока не схватили, это точно! — уверенно заявил Хватко-Халил. — Теперь будут искать. Долго и старательно. Шестеро стражников получили раны. Один едва не помер, другой навсегда останется хромым. Его будут искать, пока не поймают.

Богуслав с трудом прятал улыбку. Он гордился братом. Навел парнишка шороху. Показал, чего стоит. Полсотни стражников не смогли его поймать. И уверенности Хватки в том, что брата поймают, он не разделял. Прятаться парень умел не хуже, чем обороняться. Другое дело, если местным удастся узнать, кто он, — бед не оберешься. Законы здесь суровы и далеко не всегда разрешают откупиться.

— Вы сделали то, что я велел? — спросил Богуслав.

— Да. Шестеро наших людей по всему Булгару рассказывают истории о том, что на базаре безобразничал не человек, а шайтан. Уже есть посторонние свидетели, которые видели у обидчика стражников рожки и хвост. Ты умно придумал, мой господин. Но очень многие люди хорошо разглядели твоего брата и легко его узнают. Нам повезло, что он говорил по-ромейски. Сейчас все думают, что он — ромей. Ромейское подворье уже обыскивали. Теперь они еще немного подумают и догадаются, кто он на самом деле. На ромея Илия похож не больше, чем ты, мой господин. Что мы будем делать тогда?

— Главное — чтобы парень улизнул от стражи. Тогда мы скажем, что этот ваш шайтан принял облик моего брата, а сам он весь день не покидал нашего подворья. Как думаешь, получится?

— Будь вы правоверные, возможно. Вам достаточно было бы поклясться на Коране, что это так. Но вы — христиане. Христиан здесь не жалуют. А русь вообще не любят. Здесь не забыли Святослава.

— Это хорошо, что не забыли. Может, подумают, прежде чем ссориться с людьми киевского князя. А на Коране поклянешься ты. Зря ты, что ли, принял ислам…

— Мне не хотелось бы лгать, — неохотно произнес Хватко-Халил.

— Боишься гнева Аллаха? — насмешливо спросил Богуслав.

— Боюсь, — кивнул Хватко. — А еще больше боюсь, что правда выяснится, — и тогда мне останется только перерезать себе горло.

— Или бежать. Ты не булгарин, Хватко! И ты служишь моему роду. Не забыл? Мы в любом случае найдем тебе подходящее место и занятие. — И, увидев, как помрачнел Хватко-Халил, добавил успокаивающе: — Однако не будем торопиться. Может быть, тебе и не придется лгать. Подождем ночи. И предупреди людей. Что-то мне подсказывает, что мой братец непременно объявится.



Семья Ахмеда Жонглера собралась внутри фургона. Семья — это сам Ахмед, его жена Лейла, сын Мамед с беременной женой и дочь Ахмеда Хафиза, мать Али. Сам Али болтался где-то снаружи: собирал новости.

Отдельно, в уголке, устроился Гошка, одетый в запасные штаны и безрукавку Али. Его собственная одежда покоилась сейчас в отхожем месте на краю базара.

— Из-за этого варяжонка нас всех посадят в яму, — ворчал Мамед, недобро поглядывая на Гошку.

— Зато, если нам удастся его выручить, мы можем неплохо заработать, — рассудительно произнес Ахмед. — Надо всего лишь вернуть его родственникам.

— Вернешь, как же! — процедил Мамед. — Медноголовые весь базар обложили. Завтра чуть свет начнут всё переворачивать вверх дном. Будут искать, пока не найдут. Как ты собираешься его прятать, отец? Он ведь даже правильного языка не знает. Да пусть бы и знал: ты только погляди на него! Он же белый, как любимая верблюдица багдадского калифа!

Гошка не понимал, о чем речь, но о том, что рынок оцеплен, ему рассказали. И он уже заявил, что уйдет, как стемнеет. Он был уверен, что ему удастся проскочить мимо стражников. Но его новые знакомые считали иначе.

Их больше двух сотен, — сказал Ахмед. — И у них собаки. Тебя поймают. И спросят, кто тебя прятал. И ты им расскажешь.

— Я никому ничего не расскажу! — заверил Гошка.

— Всё ты расскажешь, — возразил Ахмед. — Вот возьмутся за тебя палачи…

Не отпустил, в общем.

Мужчины продолжали бессмысленный спор, женщины помалкивали. Гошка тоже молчал. Он уже сказал все, что нужно. Если они не хотят его отпускать, то пусть дадут знать брату. Богуслав что-нибудь придумает.

Вопрос: как это сделать? Может, все-таки самому?



Богуслав задремал. Он лег в постель, не раздеваясь, выгнал девку, которую прислал ему Хватко, и ждал. Он очень надеялся, что Гошка объявится. Отрядил двух гридней — наблюдать за рынком. Те сообщили: стража обложила рынок плотно. Мышь не проскочит. Если Гошка сунется, его, скорее всего, изловят. И тогда следует немедленно вмешаться. Золотом или железом…



Но шума не было. Гошки — тоже. Дозорную пару сменили другие. Зашла луна…

Вот тогда-то маленькая «мышь» и просочилась через кордон стражи.