Картина маслом

— Быстро!

И они пошли быстро. А потом побежали, спотыкаясь и падая. Побежали к встречающим их полицейским и к врачам в белых халатах.

А боевики вернулись в здание. На столах были разложены ровные пачечки денег. Плата за сделку. Хотя считалось, что это жест доброй воли. И профессионализм переговорщиков, умеющих договариваться.

Ведь если все узнают о деньгах, то завтра каждый начнет брать заложников в своем офисе, на своем заводе, в институте, в магазине или просто на улице. Раз за заложников так хорошо платят… Ведь у всех проблемы и ипотеки…

А террористам, соответственно, интереснее выглядеть борцами за идею, чем торговцами живым товарам. Поэтому о подобных сделках предпочитают помалкивать. Обе стороны. Ну и ладно, был бы результат.

А результат есть. Тридцать человек вырвались, выжили, обрели свободу. Но остались еще без малого полторы тысячи заложников. И среди них спокойный, уверенный в себе джентльмен, лорд Гаррет. Хранитель какой-то там печати… Он-то и сдвинул этот «камень», чтобы за ним сошла лавина.





* * *


— Нам предлагают организовать спасение заложников и ликвидацию террористов. С гарантиями.

— Кто предлагает?

— Англичане и американцы. У них там какой-то фонд.

— Что нужно от нас?

— Они требуют переговоров на высшем уровне. Конфиденциальных.

Так всегда и бывает. За каждым крупным происшествием, связанным с террористами или заложниками, стоит очень много известных, не всем известных и совсем неизвестных людей, об участии которых в тех событиях никто никогда не узнает. Ибо они останутся в тени. Той самой тени, где идут напряженные переговоры, о которых не упоминается в СМИ. Проходят встречи за закрытыми дверями. Для посторонних двери не откроют… Идет обмен мнениями между теми, о ком не напишут и не расскажут. И торговля, которая останется за семью печатями. Привлекаются посредники и переговорщики, которым место на эшафоте. Ходят деньги, про которые ни единая душа не знает. Планируются спецоперации, где всплывает только малая часть айсберга, а все остальное сокрыто во мраке вод… И вопросы так или иначе как-то разрешаются.

Если «так», то тихо. Если «иначе», то с кровью и многочисленными жертвами, в зависимости от преследуемых целей…

А потом в СМИ и для населения вбрасывается причесанная, перевранная и окультуренная информация. Назначаются герои. Раздаются награды и выдаются пособия. Проводятся пышные похороны и чествования. Ведутся журналистские расследования, которые ничего не могут вскрыть из-за отсутствия хоть какой-то информации.

Потом события стихают и забываются. Как и всё в жизни.

А истинные шестерёночки и пружиночки, задействованные теми событиями, так и остаются скрытыми и невидимыми для простого глаза. И хранятся лет по сорок в архивах под грифом «Совершенно секретно», а то и просто уничтожаются подчистую.

А все те громкие заявления и интервью первых лиц, угрозы и призывы общественности, рассказы силовиков и воспоминания очевидцев — не более чем отвлекающая внимание обывателя мишура, которая сыплется с экранов.

Но как же другая сторона, которая не может смолчать? А вот им везет даже меньше, чем заложникам. В террористических атаках чаще всего и больше всего погибают сами террористы. Обычно все, точно — главари. Эти много знают, могут кое-что рассказать, на что-то намекнуть. Вернее, могли…

— Что нам передать американцам и англичанам?

— Передайте, что встреча состоится…

И встреча двух заинтересованных сторон состоялась. Неофициальная и за закрытыми дверями. Без репортеров и телевизионщиков. С глазу на глаз.

— Мы хотим предложить господину Президенту разрешить сложившуюся ситуацию.

— Каким образом?

— Мы готовы предоставить свои посреднические услуги в проведении переговоров. Мы умеем это делать. Мы это делали не раз.

— Какие конкретно ваши предложения?

— Вывести всех или часть террористов в третьи страны, обеспечив спасение заложников практически без применения силы.

Как понять «часть»? «Всех» — это ясно. Но часть?

— О, это очень просто. Мы можем вступить во взаимовыгодные отношения с главарями террористов, обещая и гарантируя им сохранение жизни, эвакуацию в одну из нейтральных стран и получение приличного гонорара за их услуги и сотрудничество.

— А что взамен?

— Тут могут быть варианты, в зависимости от пожеланий заказчиков. Мирная сдача раскаявшихся боевиков. Или сдача за выкуп, который потом можно вернуть, за вычетом понесенных издержек. Или проведение силовой операции по схеме, согласованной с главарями террористов. В последнем случае операция проходит, как это говорится у вас, без сука и без занозы…

— Без сучка и задоринки.

— Да, именно так. Ваши силовики и командиры террористов садятся за стол переговоров и решают, где, когда и как наступать полицейским. В места прорыва ставятся наименее боеспособные бандиты с легким вооружением, при необходимости неисправным. Или с холостыми патронами. Существует вариант, когда они просто пропускают полицейских через себя без боя, лишь имитируя сопротивление, стреляя в сторону и воздух.

— Но тогда все узнают…

— Вы не дослушали, господин Президент. Мелкие исполнители при штурме обычно гибнут. Все. Полицейские при этом несут минимальные потери, выполнив все поставленные задачи. Это можно использовать для поднятия имиджа власти и силовых структур в вашей стране. Заложники остаются живы. Главари совершают побег и объявляются в розыск. Либо «погибают», чтобы впоследствии «ожить» в выбранной ими стране, или всё же погибают, но после эвакуации или в ее процессе. Но это особая статья.


Интересный поворот!

— Что требуется от нас?

— Вы, ваша страна, берете на себя обязательство не преследовать беглецов, их семьи и родственников в течение оговоренного контрактом срока. Выплачиваете обещанную сумму. Возмещаете все расходы, связанные с организацией данного мероприятия. И оплачиваете наши услуги.

— А если они не согласятся?

— Обычно руководители террористов соглашаются на такие хорошие условия, ибо сохраняют жизнь, получают серьезные деньги и доживают свой век в сытости и покое где-нибудь в Латинской Америке под чужой фамилией и биографией. Поверьте нам, мы имеем опыт. Мы проводили подобные мероприятия не в одной стране. Вы можете посмотреть и проанализировать многие операции по освобождению заложников и сделать соответствующие выводы.

— О каких суммах может идти речь?

— С точки зрения государства, тем более такого богатого, как ваше, самых минимальных. Точная цифра зависит от суммы гонорара террористам. Мы за наши услуги берем лишь десять — пятнадцать процентов от общей суммы в зависимости от сложности планируемых мероприятий.

— Надеюсь, вы даете мне время на раздумье? — улыбнулся Президент.

— Конечно, это ваше право. Но хотим напомнить, что время идет… уходит, и события могут принять нежелательный оборот. В любом случае мы благодарим вас за встречу и хотим заверить, что всегда к вашим услугам.

Визитеры поклонились и вышли.

Президент остался и задумался. Очень соблазнительно… Ну, очень!





* * *


— Мы хотим говорить с Османом.

— Кто вы?

— Представители МОПЗ — Международной организации помощи заложникам. Мы получили согласие местной полиции. Мы хотим говорить с ним тет-а-тет.

— Как-как?

— Один на один. Без свидетелей. У нас очень интересное для всех предложение.

Осману передали. Осман согласился. Он уже привык к интересным предложениям. И к деньгам, которые сыпались со всех сторон.

— Чего хотите?

— Помочь вам разрешить эту сложную ситуацию с наименьшими потерями для всех, — перевел переводчик. — Или ты здесь собираешься всю жизнь сидеть? — добавил уже от себя. — Послушай их, это серьезные дяди с серьезными тугриками. С ними можно договориться, если не быковать и по-умному.

— А что им надо?

— Чтобы ты отпустил всех заложников и получил бабки за всех оптом. Захочешь со своими поделиться — поделишься, не захочешь — не надо.

— А что потом? Потом меня и всех моих братьев перемочат менты, а деньги заберут себе?

— Не перемочат. Гарантами выступят серьезные международные организации. Ты что думаешь, их так просто к тебе допустили? Хренушки, потому что связи в самых верхах! Так что эти сделают, эти вытянут! А баксы лягут в банки. Не здесь — там. Ну, или где скажешь. В крайнем случае, вас будет судить европейский суд, вы получите по нижней планке, как борцы за свободу нацменьшинств, и будете жить как шпроты в масле.

Осман молчал. Наверное, думал. Переводчик наседал:

— Ты был в их тюрьмах? А я был. И здесь, и там. Здесь — отстой и кайло в руки. А там трехразовое питание, пятьдесят блюд на выбор, включая особые религиозные диеты, телик в каждой камере, тренажеры и амнистии раз в полгода. Ну, оттянетесь в этом доме отдыха года три, а потом свобода, Европа и бабосы на счетах! Живи, блин, не хочу!

— А им это зачем?

— А-а… Посредники баксы с общественных организаций и фондов снимают, часть вам башляют, часть себе берут. А те с государства тянут. Нормальный бизнес. Ты давай, соображай быстрее. Они меня наняли, чтобы я втолковал. И хорошую премию обещали. Если получу — тебе треть отстегну.

— О чем вы там говорите так долго? — удивленно спросил переводчика один из «серьезных дядей».

— Я ему ваше предложение передал, — ответил тот. — Своими словами.

— Скажите ему еще, что убийство гражданских лиц — это серьезное правонарушение в любых цивилизованных странах и самый страшный грех в любых религиях.

— Да всё я ему уже это сказал.

Переводчик снова начал разговор с Османом:

— Ну, ты въехал? Ты им заложников, они тебе бабки и отмазывают от местных ментов. Если, конечно, ты лишка трупов не напластаешь. Сегодня сговоришься — завтра свалишь отсюда.

— Я сейчас не могу.