Как обмануть смерть

— Сейчас принесу, — пообещала Белл и ушла.

— Что, черт возьми, за сок из пшеничной травы? — изумилась я.

— Тебе понравится, — ответил он.

— Как и яблочный сок. — Проклятье, здесь на столе стоял даже мини-музыкальный автомат прямо у стены, идеально расположенный между хромированным диспенсером для салфеток, солонкой и перечницей. — Что мы здесь делаем? Собираем яблоки? Встречаемся с кем-то для получения информации?

— Ланч, Эви.

Я моргнула. — В смысле?

— Я имею в виду, что мы пообедаем, — сказал он, как терпеливый школьный учитель. — Никто из нас не ел с самого завтрака, и ты будешь гораздо эффективнее, если в животе у тебя окажется что-то более сытное, чем выпечка для тостера.

— Ладно, справедливо. — Я была голоднее, чем думала. — Но почему именно здесь, если не считать очевидной шутки с яблоней?

— Мне нравится еда здесь.

— Чушь.

Он склонил голову набок. — Ты судишь о еде еще до того, как попробовала ее? Уверяю тебя, она превосходна.

— Нет, я уверена, что еда отличная, но я называю чушью то, что ты привел меня в закусочную, которая, во-первых, очевидно имеет чары защиты, а во-вторых, имеет клиентуру, которая состоит исключительно из Падших — нелюдей.

— Признаю, что чары должны держать людей подальше, — сказал Фин. — Нам нравится иметь несколько мест, чтобы быть среди себе подобных, без угрозы допросов триады или человеческого вмешательства.

— Два пункта, которым я полностью соответствую, Фин.

— Назови это еще одним упражнением на доверие.

Откинулась на заднюю стенку кабинки и оглядела помещение. Двое мужчин и женщина за соседним столиком. Мужчина и женщина в кабинке напротив меня. Женщина и четверо детей, все примерно одного возраста, по диагонали от нашей кабинки — шутка про отбросы пронеслась в голове, но я оставила ее при себе. Никто, казалось, не обращал на нас особого внимания. Если они и знали, что я не одна из них, то никак этого не показывали.

— Ты злишься? — спросил Фин.

Следовало бы. Он знал, что я была охотником. Мне нравилось контролировать свое окружение, и я ненавидела сюрпризы. Он повел меня в место исключительно для Падших, которое люди даже не могли увидеть, не пройдя сначала через чары, а затем объявил, что мы потратим драгоценные минуты из нашего дня, чтобы сесть и поесть, когда фаст-фуд был бы более разумным вариантом.

И все же… — Нет, не злюсь.

Белл вернулась с круглым подносом, на котором стояли глиняная кружка, кувшинчик со сливками, дымящийся кофейник и стакан сока с чем-то густым и зеленым. Зеленая слизь отправилась к Фину. Белл поставила кувшинчик, кружку и наполнила ее до краев.

— Готовы сделать заказ? — спросила она.

Фин покачал головой: — Дай нам несколько минут.

Белл кивнула и отошла. Я подула на кофе в кружке и сделала глоток. Обжигающая благодать потекла в мое горло, сильная и бодрящая. Открыла меню. Взглянула на ассортимент. Чизбургеры, сэндвичи со стейком, яичница с беконом, клубные сэндвичи, картофель фри — ничего шокирующего в списке нет.

— Что с тобой?

Я резко вскинула голову. — А?

— На мгновение мне показалось, что твои брови скроются под волосами. Что тебя так удивило?

Я закрыла меню и отодвинула его в сторону. — Еда.

— А что с ней не так?

— Все это я могла бы заказать и у Денни.

Вот он, этот чертов взгляд. Нахмуренный лоб, прямой рот, губы сжаты так сильно, что исчезли. — Ты ведь правда почти ничего о нас не знаешь?

— О ком? Об оборотнях?

— Да, Эви. Оборотни, Уолкины и все остальные, ты, возможно, захочешь познакомиться с нами.

Я положила руки на стол и выпрямилась. — Слушай, я знаю, что продолжаю оскорблять тебя своими словами, но примерь мою шкуру на минутку. Последние четыре года моей жизни потрачены на слежку и контроль за гоблинами и полукровками и вообще на удержание остального города подальше от вашего коллективного духа. Если кто-то убивает человека, я охочусь на него. Если это Падший и он нарушает закон, я убиваю его. Политкорректность — это не то, на что у меня много времени.

— Образование — это величайшее оружие, которое мы имеем против невежества.

Не совсем по теме нашего разговора, но довольно точно, у меня и самой была подобная мысль не так давно. Ему стоило приберечь это для более подходящей беседы. — Это не сеанс про взаимоотношения, Фин. Мы не боремся с невежеством.

— Разве нет? У людей есть долгая история страха перед тем, чего они не понимают, и одним из самых больших продуктов страха является ненависть.

Преподнесенная в аккуратной подарочной упаковке, причина его маленького представления лежала на виду. Привезти меня в закусочную, принадлежащую оборотням, дать мне увидеть их в естественной среде обитания и доказать, что они ничем не отличаются от меня, чтобы я не боялась их. Чтобы перестала ненавидеть. В качестве урока по обществознанию могло оказаться эффективным. Только я больше не ходила в школу.


— Так чего ты добиваешься? — спросила я, постукивая кончиками пальцев по пластиковой столешнице. — Желаешь просветить меня в том, что я заблуждалась, выбрав работу в качестве охотника? Показать, каким злом я была последние четыре года или что за хреновая организация эти триады?

— Скорее второе, чем первое.

— Для этого ты пригласил меня на ланч в забегаловку для оборотней?

Он провел пальцем по краю полупустого стакана, описав три полных круга, и остановился. — Ты опять это делаешь.

— Что делаю? — я немного повысила голос. Изо всех сил старалась не сорваться на крик. — Ради бога, Фин, перестань говорить загадками и скажи то, ради чего ты меня сюда притащил. Я не очень хорошо разбираюсь в шифрах.

— Может быть, я не хотел есть в месте, которое принадлежит человечкам. Тебе это не приходило в голову?

Сжала руки в кулаки, прижав их к столу по обе стороны от остывающей кружки кофе. — В каком смысле?

— В прямом.

— Готовы сделать заказ? — раздался голос Белл.

Никто из нас не отвел взгляда и не отступил.

— Чизбургер, средний, без лука, картошка фри, — сказала я.

Левый глаз Фина дернулся. — Я буду то же самое.

— О'кей. — Белл произнесла двусложное слово по меньшей мере в четыре слога, развернулась на каблуках и, щелкнув ими, исчезла в толпе. Позабытая мгновенно.

— У вас, людей, есть пристрастие к ярлыкам, — сказал Фин. — И все же ты расстраиваешься, когда все происходит с точностью наоборот и уже на тебя вешают такие же ярлыки. Ты действительно думаешь, что мы, Падшие, не называем тебя так за твоей спиной?

— Я не настолько глупа, — ответила. — Просто не часто встречаю кого-то, кто так небрежно говорит мне это в лицо.

— Потому что ты убьешь их за это? — Он задал этот вопрос так, словно убийство за оскорбление не было чем-то необычным для меня. Или даже сомнительным.

Ублюдок. — Вот как ты меня видишь? Та, кто убивает, потому что ей так хочется, и к черту все последствия?

— Это репутация, которую ты создала среди моего народа и других, Эви, ты и триады. Вы создаете и исполняете законы, вы не позволяете нам самим контролировать себя, и когда мы нарушаем закон, триады являются единоличными судьями, присяжными и палачами.

— Это наш город, Фин. Мы будем охранять людей, как сочтем нужным. — Я не могла поверить, что все еще сижу здесь, слушая его проповеди о том, что люди делают неправильно, защищая наш город. И полмиллиона человеческих существ, живущих в нем. Не могла в это поверить, но не встала и не ушла. Уход означал бы проигрыш в споре.

Глаза Фина сузились. — Тогда не удивляйся, когда другие начнут сопротивляться вашему правлению.

Стук сердца раздавался у меня в ушах. Наклонилась вперед, поставив локти на стол и не отводя от него взгляда. Я видела, как в его глазах отражается моя собственная ярость. — Если ты что-то знаешь о завтрашней встрече на Парк-Плейс, тебе лучше рассказать об этом сейчас, прежде чем им придётся вытирать твою кровь с чистого пола.

Он фыркнул от смеха. — А я-то думал, что мы начали понимать друг друга. Это не то, что я имел в виду. Даже близко нет.

— Тогда что? Ты хочешь присоединиться к триадам?

— Разве это неразумно?

Во второй раз за последние десять минут у меня отвисла челюсть. Я искала на его лице признаки насмешки, намека на сарказм, но ничего не находила. Точно такая же предельная искренность и невинный взгляд были у него с тех пор, как я встретила его этим утром. Боже, казалось, это произошло целую вечность назад.

— Серьезно? — спросила я.

— Ты говоришь так удивленно. Вы нанимаете одаренных в качестве охотников и кураторов. Почему не терианцев?

— Терианцы?

— Точнее, териантропы. Кланы, Эви. Так мы называем себя. Лично я нахожу термин «оборотни» немного оскорбительным, учитывая вашу человеческую историю с этим словом. Я не волк и не меняюсь под полной луной. Я — терианец. И представитель клана Кони в Собрании.

Потеряв дар речи, я заставила себя не шевелиться и не выдавать своих мыслей. Чувств. Смятение, разочарование и гнев превратились в мощную бурю, которая грозила дать волю ярости. В уголках моих глаз появились слезы. Я не стала их смахивать. Грудь болела от задержки дыхания.

Вместо того чтобы завизжать, я сумела взять себя в руки и заговорила едва слышным шепотом: — Что. Черт возьми. Ты хочешь. От меня?

Жесткие черты его лица, казалось, смягчились, а губы приоткрылись. Следующие слова замерли у него на губах, когда с другой стороны закусочной раздался шум. Я наполовину встала, опершись рукой о стол, пытаясь заглянуть за головы других посетителей, которые только начали подниматься. Фин заерзал в кабинке, в таком же любопытстве, как и я.

— Убирайся с подобными разговорами отсюда, — кричала Белл, ее голос громко звенел сквозь гул приглушенного разговора и шум, исходящий из кухни. — Никого это не интересует.

— Так вот почему они ловят каждое мое слово? — вопрошал мужской голос. Хриплый и низкий. Обладателя голоса я не видела. — Потому что им это неинтересно?

— Если они хотят слушать, пусть слушают снаружи, — ответила Белл.

Кто-то пошевелился, и я, наконец, заметила Белл, которая стояла рядом со стойкой, уперев руки в бока. Причина ее гнева все еще находилась вне моего поля зрения, но поднятая вверх голова говорила мне, что он был выше ее. И не боялся официантки в лице кошки-оборотня, если ее готовая к обороту поза являлась хоть каким-то показателем.

— Ты собираешься выгнать одного из своих? — спросил несогласный.

Белл кивнула: — И получить от этого удовольствие.