Ящик Пандоры

При личной встрече с каждым из них она говорила: «Член вашей семьи рассказал нам занятную историю из вашей молодости». Историй у нее было три: две правдивые и одна полностью вымышленная, якобы рассказанная родителями испытуемого, то есть полученная из надежнейшего источника.

Она изобретала невинные вещи, типа: «В раннем детстве вы потерялись в торговом центре, и вас искали при помощи объявления в залах»; «Вы опрокинули бокал красного вина на платье новобрачной»; «Вы хотели погладить собаку, а она вас укусила».

Через несколько месяцев у участников эксперимента спрашивали, помнят ли они эти случаи, и 34 % из них готовы были поклясться, что все это происходило с ними на самом деле, и могли живописать подробности.

В другой раз Элизабет Лофтус привезла группу испытуемых в Диснейленд. Потом она стала спрашивать их об экскурсии, и в частности о встрече с героем мультфильмов Багсом Банни. Штука в том, что Багс Банни – не диснеевский герой, а персонаж конкурирующей студии «Уорнер Бразерс», поэтому его невозможно повстречать в Диснейленде. Тем не менее 60 % опрошенных вспомнили, как жали Багсу Банни руку в Диснейленде, 50 % – как обнимались с ним, а один даже утверждал, что отнял у него, а потом вернул знаменитую морковку.

Элизабет Лофтус прибегала к ложным воспоминаниям и в других своих проектах. Она рассказывала студентам, что те любили в детстве брюссельскую капусту и спаржу (обычно дети терпеть не могут того и другого и часто сохраняют это отвращение, повзрослев). Впоследствии она наблюдала, как они, изменив себе, начинают любить оба эти овоща.





12.


Над сценой красуется зеленый глаз, гипнотизерша стоит в луче прожектора.

– Вы не только те, за кого себя принимаете. Я задаю вопрос: вы сумеете вспомнить, кто вы на самом деле?

Опал обводит взглядом зал «Ящика Пандоры», узнает Рене Толедано, вздрагивает, но не прерывает заготовленную речь:

– Мне понадобится доброволец. Кто хочет подвергнуться невероятному эксперименту, который навсегда оставит на нем след: опыту по полному познанию самого себя?

Рене торопливо вскидывает руку:

– Я!

Она еще его не пригласила, а он уже встает.

– Нет, не вы, вы уже были вчера.

– Как раз поэтому я бы хотел, чтобы вы повторили эксперимент и поправили то, что нарушили.

Люди в зале не понимают, что происходит. Учитель истории знает, что это недоумение ему на руку. Не дожидаясь ее разрешения, он поднимается на сцену.

– По-моему, это неудачная идея. Пожалуй, я приглашу кого-нибудь другого.

– Я настаиваю. Хочу быть вашим очередным подопытным.

– Это очень мило, но нет, это невозможно.

Он жестом призывает в свидетели зал.

– Почему же? Ах да, кажется, я начинаю понимать. Потому что вы имплантировали мне ложное воспоминание?

– Нет, потому что вы уже участвовали в этом эксперименте вчера. Прошу вас, мсье…

– Толедано, Рене Толедано, вы уже забыли? Вот ведь ирония, а вы еще работаете с нашей памятью.

– Нет, я не забыла, но я прошу вас вернуться на место, чтобы я могла продолжить программу.

– А если я не соглашусь?

Опал немного сбита с толку, но уступать не хочет.

– Прошу вас, мсье Толедано, не надо создавать трудностей.

Зал начинает реагировать. Кто-то свистит, несколько человек улюлюкают. Рене чувствует, что если будет и дальше мешать гипнотизерше, то публика может вытолкать его взашей, потому что настроена поддержать привлекательную исполнительницу, а не типа, вздумавшего испортить всем удовольствие.

Опал и Рене долгие секунды сверлят друг друга воинственными взглядами. Внезапно у Рене возобновляется тик в правом глазу.

Мое тело меня предает. Что делать?

Поколебавшись, он пожимает плечами и возвращается на место под укоризненными взглядами своих соседей.

– Повторяю, мне нужен доброволец. Кто еще хочет поучаствовать в уникальном, необычайном эксперименте?

Руку поднимает дама чрезвычайно элегантного вида. Ее поощряют теплыми аплодисментами. Она, похоже, в восторге от всего происходящего.

– Прежде чем начать, я хотела бы немного узнать о вас, мадам. Как вас зовут?

– Каролин. Мне 42 года, я работаю в салоне ухода за ногтями, специализируюсь на педикюре.


Рене Толедано ждет, что будет дальше. Наступает поворотный момент.

– Я вижу дверь в бессознательное, но, когда я нажимаю на ручку, дверь не поддается, как будто с той стороны задвинут засов.

– Попробуйте еще, мадам.

– Пробую, никак.

– Надавите, дверь поддастся.

– Она бронированная, толстенная, с огромным замком!

– Никак не получается?

– Я стараюсь, тяну, толкаю, но она слишком тяжела и накрепко заперта. Никак не выходит.

– Что ж, возвращайтесь наверх. Мы пытались, но попытки не всегда приводят к успеху, Каролин. Мадам, мсье, наградим ее за смелость дружными аплодисментами!

Опал не скрывает разочарования, но, не желая завершать выступление неудачей, исполняет номер-импровизацию, потом – номер классического гипноза, предлагая новому добровольцу представить, что он находится в пустыне. Мужчине становится все жарче, он раздевается и остается перед веселящейся публикой с голым торсом.

Рыжую длинноволосую артистку с зелеными глазами удостаивают теплыми аплодисментами, потом публика вскакивает и устраивает ей овацию. Она делает скромный реверанс, красный занавес закрывается, в зале загорается свет, и зрители гуськом покидают театр-баржу.

У себя в гримерке Опал медленно удаляет грим, переодевается в более удобную одежду, надевает спортивную обувь. Она покидает «Ящик Пандоры», заперев дверь и потушив неоновую вывеску на крыше: «ОПАЛ, ГИПНОТИЗЕР, С КОТОРЫМ ВЫ ОТКРОЕТЕ СВОЕ ЗАБЫТОЕ ПРОШЛОЕ».

На набережной Сены ее ждет машина. Пройдя метров сто по направлению к стоянке, она чувствует преследование, слышит за спиной шаги. Она идет быстрее, преследователь тоже. Расстояние сокращается. Она достает смартфон и на всякий случай выводит на экран номер вызова полиции. Преследователь все ближе. Она достает из сумочки баллончик со слезоточивым газом, резко оборачивается и от души прыскает мужчине в лицо.

Он от неожиданности закрывает ладонями глаза и падает на колени, весь в слезах, сотрясаемый кашлем.

– Я вызову полицию! – угрожает она.

Только не это!

Она узнает его.

– Вы тот, кто мне мешал! Чего еще вам от меня нужно?

Он не сразу может ответить. Щиплет глаза, горит горло. Он отхаркивается, трет глаза.

– Вы имплантировали мне ложное воспоминание, теперь удалите!

– Ничего я вам, как вы выражаетесь, не имплантировала, я просто открыла вам доступ к глубинной памяти.

– Вы погрузили меня в кошмар.

– Вы сами решили открыть дверь в свое самое героическое поведение, не так ли? Обычно герои плохо кончают. Это называется невезением.

Он выпрямляется и переспрашивает уже нормальным голосом:

– Невезение?

– Оно самое, во всей красе. Разве не невезение, что ваше командование из рук вон плохо подготовило наступление на Дамской дороге, что почва превратилась в топь, что сначала шел снег, потом дождь, что генерал Нивель оказался никудышным стратегом, что неприятельский солдат, на которого вы напоролись, оказался сильнее вас? Я тут ни при чем. А вы… что ж, вы побывали в той жизни, которую хотели узнать, – в жизни героя. Я всего лишь выполнила свое обещание.

Он хватает и яростно стискивает ее руку.

– ИЗБАВЬТЕ МЕНЯ ОТ ЭТОГО ЛОЖНОГО ВОСПОМИНАНИЯ!

Она пытается вырваться, но ничего не выходит.

– Отпустите!

Он ослабляет хватку.

– Простите, я вынужден настаивать. Знаете, на что это похоже? Вы пришли ко мне, помогли открыть погреб, достали оттуда заплесневевшую, смердящую головку старого сыра и оставили меня в обществе этой зловонной гадости посреди гостиной. Заберите – это все, чего я требую.

Взгляды обоих полны негодования. Происходит упорный поединок пары карих глаз с парой зеленых.

– Из-за вас я… (убил человека) не спал ночь. Освободите меня, избавьте от причиненного вами зла. В конце концов, это ваше ремесло – копаться в чужих мозгах и наводить там порядок.

– Я вам ничего не должна. Я не могла знать, что у вас там прячется.

Он ищет способ стать хозяином положения и вспоминает, как воздействовала на своего психиатра Элоди.

– Не забывайте, я пришел на ваше представление, купил билет – и ушел травмированным. Вы хотите, чтобы я раструбил об этом прискорбном событии в социальных сетях? Если я расскажу о пережитом, то это насторожит многих потенциальных зрителей, и они дважды подумают, прежде чем платить тридцать евро за последующие бессонные ночи.