Искупление грехов

Он скептически оглядел меня.

— Хотя легче уже новые купить. Вы теперь вроде при деньгах — вот и займись.

— Я за ним пригляжу в этом вопросе, Скас, — засмеялась Пятнашка, и лори удовлетворённо кивнул.

Так мы прождали ещё час. Мимо нас ходили чиновники, стражники, эры и лори, какие-то торговцы. Поглядывали с удивлением, но, видя Энари, вопросов не задавали. Когда из замка появился Кон-ини с целой стопкой кожаных листков, я уже успел заскучать.

— Всё! — радостно возвестил чиновник. — Всё сделали! Вот, Шрам, документы на детишек!

Стопка переместилась ко мне.

— Сначала думали перевезти их в особняк, где обычно дети ждут приёмных родителей, но потом поняли, что там и места-то нет под сто шестнадцать человек. Так что разместили прямо тут, в замке. Вот, кстати, Шрам, пропуск.

Ко мне перекочевал металлический жетон.

— Можете заходить проведать ваших спасёнышей, — Кон-ини добродушно усмехнулся. — Если, конечно, они вас не утомили за время пути. Заодно узнаете, кого взяли, кого нет. Пропуск одноразовый на трёх человек — но без тебя, Шрам, [A1] никого не пустят. Придёте, покажете страже, вас проведут и выведут. Ну и новый пропуск дадут. В любом случае, своё «спасибо» вам забирать здесь, в замке. Вот как-то так… Ну и спасибо за такое пополнение. Город это ценит — так и знайте!

Я рассыпался в благодарностях в ответ. Ну как рассыпался… я пытался — а Пятнашка помогала. Когда Кон-ини, Энари и Грапп скрылись за воротами, Скас и Гун-нор вызвались проводить нас до подсказанной советником казармы. Напомнив мне привести себя в порядок перед посещением Они, а также наказав далеко не пропадать — мол, разговор есть — они ушли. А я со своим отрядом остался стоять перед выделенным нам местным распорядителем бараком.

Строго говоря, все казармы в Форте Ааори принадлежали городу. И если город привлекал бойцов ааори к какой-либо кампании, то место выделялось бесплатно. Но поскольку мы ещё ни к чему привлечены не были — барак пришлось арендовать. И в этом случае распорядитель получал половину стоимости аренды. С нас он драл 100 ули в день, что считалось дорого. За одного бойца обычно брали не больше ули. Поэтому барак и остался пустым, хотя в город уже давно стягивались силы для чистки Пущи.

Эмоции прорвались за обедом. Я думал, что первым не выдержит Хохо, но озвучил общую точку зрения Ша-арми.

— Боги, как нас Ворчун-то обманул! — проговорил он неожиданно, отвлёкшись от еды и приглашая всех за столом к разговору. — Что за несправедливость?

— Как будто в мире есть справедливость, — хмыкнул Нож. — Если в мире есть деньги, то и справедливости быть не может!

— Нет, Нож, ты не прав, — возразил Хохо, который долго крепился. — Деньги не могут быть справедливыми или несправедливыми. Деньги — это просто деньги. Люди могут быть справедливыми или нет. Но …

— Но самые несправедливые придумали деньги, — подбодрил его Нож.

— Ну, знаете, оружие тогда тоже они изобрели! — возмутился Хохо. — Но пользуются-то оружием все.

— Почему это оружие изобрели несправедливые? — удивился Пузо, немедленно получив от Молчка одобрительный хлопок по плечу.

— Ну оно же убивает — несправедливо? — ответил Хохо. — И устанавливает правила: кто сильнее и с оружием — тот всегда прав.

— Да уж, видали мы тебя с оружием, сильного и правого, на улицах Мобана, — хмыкнула Пятнашка. — Хохо, прекрати, там тебе и оружие не помогло.

— Так я и не начинал… Это всё Нож говорит, что деньги — несправедливость.

— А что, я не прав? — удивился Нож.

— Нож, поделись со мной несправедливостью, а? — попросила Зенка, пристроившись рядом с Пузом. — А то, кажется, у тебя этой несправедливости больше, чем у меня.

От её выпада засмеялись даже за соседними столами, где бойцы отряда, активно работая ложками, прислушивались к разговору.

— Не! — возмутился Нож. — Мне мои деньги самому пригодятся!

— Ну вот же ведь несправедливость!.. — громко расстроилась девушка.

— Точно! — поддержала её Ладна. — Певцы поют о презренном металле, а Нож его зажал и не делится.

— Да что вы ко мне привязались? — удивился десятник.

— Нож, не было бы денег, — проговорил я, повторяя за своей памятью, — обменивались бы чем-нибудь ещё. И всё равно кто-то оказался бы в конце обмена богаче. Арми, ну провёл нас Ворчун — чего тут переживать-то?

— Да как-то обидно! — смутился Ша-арми. — Мы там чистили территорию, в плен попадали…

— Ой, ну вот это прямо заслуга из заслуг! — захохотала Фука от другого стола.

— Да, попадали! — не смутился Ша-арми. — Не попали бы, Шрам бы детей не вытащил. Ну и вообще, мы же ему помогали?

— Ага-ага, — буркнул я себе под нос, вспомнив, кто заставил меня остаться в посёлке и согласиться на условия графа. Озвучивать свои сомнения не стал, получив болезненный тычок в рёбра от Пятнашки.

— А тут приехал Ворчун, денег с нас содрал, детей забрал — лишив нас двадцати тысяч ули. Да ещё и подъёмные взял! Поди, посмеивался над нами всю дорогу, — закончил Ша-арми мысль.

— Нет, десятник, прости, но ты не прав, — возразил ему Толковый. — Вот Шрам прав. Ну надул он нас. И что? Мы всё равно получим очень много. Просто очень! В следующий раз думать будем. Да, Шрам?

— Точно, — согласился я. — Обучение везде недёшево, а на собственном опыте — ещё дороже.

— Да ну вас, — беззлобно отмахнулся Ша-арми. — Я тут общие мысли озвучиваю, а они меня ругают.

— Да никто тебя не ругает! — возмутился Хохо. — Как будто мне не обидно за эти потерянные деньги!..


— Слушайте, — не удержалась Пятнашка. — А вы детей везли, чтобы деньги получить? Или просто бросить не могли? Мы про деньги сегодня узнали! Я тут одна совсем не расстроилась из-за Ворчуна?..

Ответом ей был сосредоточенный стук приборов о тарелки.

— Ох, с кем я связалась… — проговорила Пятнашка, возвращаясь к еде.



После обеда, наскоро ополоснувшись, я вышел в город. Пятнашка вызвалась меня сопровождать. Сначала чтобы помочь выбрать одежду и сторговаться, а потом — просто за компанию. Вообще-то на втором настоял я сам. Немного подумав, я решил, что Пятнашке это тоже будет полезно. А то она с тех откровений чиновника о проблемах с детьми у ааори ходила сама не своя. К тому же, я каждый раз вспоминал её слова о том, что она девочка — и не мог отказать себе в удовольствии нарядить её в платье. В платье Пятнашка наряжаться отказалась.

— Шрам, ну ты что… Я его даже носить не умею! — возмутилась она.

В итоге ограничились просто широкими штанами из лёгкой ткани — чтобы казалось, будто она в юбке. Тут в Форте летом многие женщины носили что-то подобное. Всё-таки летнее солнышко не располагало ни к тесной, ни к плотной одежде. А более лёгкие нравы, чем в приверженном традициям Мобане — позволяли женщинам побаловать мужской взгляд. Правда, к девушкам-ааори даже жители Мобана не применяли обычные нормы приличия, но это было понятно: ааори — не люди, а не пойми что, нори — не люди, а грешники, такие могут хоть шерстью обрастать, а к вэри — так и вообще не пристанешь с нотациями. Даже к женщине. Вот так ааори и выпали из местных моральных устоев. Вроде бы живут в Мобане, но в своём мире.

Два стражника на охране ворот у особняка эров были мне незнакомы. Что и не удивительно — оба были из местных и служили в городской страже. Они меня тоже не знали — и пускать не собирались.

— Кто такие? — строго спросил один из них.

«Шра-а-ам!» — донёсся звонкий девичий голос из маленького сада перед особняком.

— Сотник Шрам и заместитель Пятнашка. К эру Скаэну и эре Эл-оли.

— Не предупреждали о таких, — стражник собирался было по привычке уставиться в бесконечность, но вздрогнул, когда рядом с воротами повторилось:

— Шра-а-ам! — Амо-они была похожа на маленький белый смерч. — Ты пришё-о-ол!

— Привет, Они! — обрадовался я её появлению. — Пришёл, да вот только войти пока не могу!

— А ты когда вернулся? — девочка подбежала к решётке ворот и прижалась носом к прутьям.

— Не прижимайся к прутьям! Они же грязные! — возмутилась Пятнашка.

— Привет, Пятнашка! — девочка и не подумала отлипать от прутьев.

— Они! — воскликнули Пятнашка и Эл-оли хором. Эра появилась из-за раскидистых кустов и приветливо нам улыбнулась. Девочка выдала привычное «Ой!» и скрылась в кустах вдоль ограды.

— Уважаемые, это к нам. Гости нежданные, но желанные. Пропустите.

Стражник, говоривший со мной, пожал плечами и покорно распахнул ворота. Поблагодарив его, мы прошли внутрь.

— Я пойду прикажу готовить ужин, — сказала Эл-оли, закончив с приветствиями. — Но вам следить за этой непоседой. Тем более она, кажется, соскучилась.

Амо-они действительно соскучилась. Не то чтобы её сильно ограничивали, но за ограду особняка обычно не выпускали — на что она мне и пожаловалась. Ей, как деревенскому ребёнку, привыкнуть к новому образу жизни было сложно. Когда «бескрайние» поля, леса и луга сменились маленьким садом, мелкая непоседа почувствовала себя взаперти. Пришлось объяснять ей разницу между деревней, где все друг друга знают — и «большим и страшным» городом. Получилось не совсем убедительно, да мы и сами разницу понимали ещё не слишком хорошо. Слишком редко довелось нам за нашу короткую жизнь бывать в Форте.

Затем последовали игры на свежем воздухе — детская непоседливость требовала движения. Отказать в этом ребёнку мог бы только окончательно впавший в маразм. Так что после недолгого разговора пришлось побегать и попрятаться по кустам. И только когда малышка совсем запыхалась, удалось пообщаться с ней снова. За короткий отдых на меня и Пятнашку вывалились жалобы на учёбу, хвастовство успехами и бесконечное описание нарядов, игрушек, каких-то персонажей из сказок, которых мы никогда не слышали — однако делали заинтересованные лица.

Спас нас эр Скаэн, вышедший из особняка и позвавший всех ужинать.

— Шрам, Пятнашка!.. Приветствую! — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Мне ведь не кажется?

Вопрос бы адресован не мне, а девушке. Пятнашка застенчиво улыбнулась и кивнула.

— Ну вот и хорошо, что перестал изображать из себя полено! — уже мне сказал Скаэн и захохотал. — А то девушка извелась, а он ни в какую!

Теперь уже пришла моя очередь стесняться, и я просто пожал плечами.

— Они! А ну живо ужинать! — грозно пробасил эр.

— Иду! Бегу! — девочка вылетела из кустов и повисла сначала на мне, потом на эре.

— Пойдёмте тоже перекусим, а потом поговорим, — предложил Скаэн.

Особняк эров мне понравился. Это был даже не особняк — а двухэтажный дом с жилыми комнатами на втором этаже, столовой, гостиной, игровой комнатой, кухней и большим сдвоенным кабинетом на первом этаже. Был ещё и подвал — потому что в больших домах всегда есть подвал. Где-то в глубине души я тоже захотел себе дом. Но мысль пришла и испуганно спряталась.

Ужин закончился быстро. Во всяком случае, для Они. Она бы с удовольствием посидела за столом со взрослыми, но тянуть с едой ей не позволили — а под конец пришла благообразная старушка из местных и повела девочку в свою комнату.

— Шрам, Пятнашка, а вы ещё придёте завтра? — спросила Они, проходя мимо нас.

— Завтра не сможем, Они, — признался я. — Возможно, мы вообще уедем на некоторое время через несколько дней. Но как только я вернусь в город — сразу приду в гости. Обещаю.

— Хорошо, я буду вас ждать! — согласилась Амо-они благосклонно.

Стоило только девочке и её няньке скрыться за дверью столовой, как эр хлопнул себя по колену, повернулся ко мне — и я начал пересказывать свои приключения. Как оказалось, про детей эры уже знали — донесли свои люди, поэтому и интересовались, откуда столько богатства. Ни Скаэн, ни Эл-оли не перебивали мой рассказ и продолжали молчать — каждый о своём — когда я закончил. А потом после двух тычков локтем и тяжёлого вздоха Пятнашки я решил рассказать про свои сны. Это признание эры выслушали ещё более внимательно, переглянулись — и первенство в разговоре, в результате молчаливого переглядывания, получил Скаэн.