Игрушка олигарха

— Ну так что? Идем в клуб на эти выходные? — спросила Маша и вытащила из моей сумки блеск. Она не относилась к разряду стеснительных.

— Не могу, девочки. Извините. На этих я опять к родителям.

— Как папа? — спросила Алина.

Кивнула.

— Лучше. Они с мамой поедут в какой-то санаторий на месяц.

— Здорово! — поддержала Ната.

— Ну и отлично! Папа подлечится, а ты больше не сможешь увиливать от наших посиделок! — казалось, Маша радовалась больше остальных.

— Чего ты ко мне пристала? — полюбопытствовала я. — Вот нашла самую заядлую тусовщицу!

— Мне просто нравится, когда мы собираемся всей компанией. Вместе мы сила, — пояснила Машка. Зазвонил звонок, и началась пара.

От урока к уроку, изо дня в день — так я и существовала. Жаль только, что больше не чувствовала себя живой.

Мой телефон тихо пиликнул, и на экране высветилось сообщение от неизвестного абонента.

«Давай встретимся у тебя после пар? Надо поговорить».

Конечно, я первым делом подумала о Рогозине. Где — то на задворках сознания даже промелькнула тихая мысль: «А что если…»

Но нет. Сразу вспомнился папочка. Его бледное, усталое и резко постаревшее лицо, изнеможенный взгляд преследовали меня повсюду. А мама выглядела не лучше, у нее появились первые седые волоски.

Пришлось напомнить себе, что я поставила точку. Очень жирную.

Рука потянулась к телефону, чтобы написать отказ, кто бы это ни был, но аппарат снова подал звук.

«Это Оля! А не тот, о ком ты подумала».

Я подняла глаза и увидела ее на две парты впереди. Она робко улыбалась, держа в руке свой мобильник.

«Но у меня есть новости о НЕМ! И еще хочу поговорить», — новое сообщение.

Препод позвал ее, и она так и не дождалась моего ответа. А я и сама не могла решить. Хотела ли слышать что — то о Диме? Хотела ли разговаривать с Ольгой? О чем с ней вообще можно было говорить?

То, что от этого человека стоило держаться подальше, я усекла давно. Но все же, на моей душе был груз обиды, который очень хотелось сбросить на нее несколькими «ласковыми» словами.

— Что ей надо? — шепотом спросила Аля, подсмотрев сообщение.

— Без понятия.

— Ты же не собираешься ее слушать? — спросила она.

— Слушать — нет. А вот сказать мне есть что.

Алина недовольно поджала губы и покачала головой. Она не раз давала понять, что Олю на дух не переваривала. И пыталась оградить от ее общества и меня. Хотя Ольга несколько раз пыталась поговорить после того, как ее парень затащил меня в свой внедорожник.

Последняя пара закончилась, я попрощалась с подружками и пошла домой по протоптанной тропе. Оля ждала меня под парадным. Но приглашать ее в квартиру я не собиралась. У меня были свои планы на пятничный вечер — заняться стиркой, уборкой и уроками. Принять душ и перед сном собрать вещи на утренний автобус домой к родителям. Налаженная рутина помогала не думать о том, о чем думать не стоило. И такая мелочь, как подлая бывшая подруга, никак не вписывалась в мой распорядок.

— Привет! На чай пригласишь? — весело спросила Оля. Я ее радости никак не разделяла, о чем она быстро догадалась по одному лишь взгляду. — Ладно, Юль. Мне, правда, поговорить надо. На счет Кости. Мы расстались, и я…

— Да плевать мне с высокой горы на твои влагалищные похождения! — оборвала я ее. — Конкретно я какое отношение имею к тебе? А я тебе скажу — никакое! С тех самых пор, как ты кинула меня, как соврала, нет, знаешь, даже раньше… — Я призадумалась, вспоминая ночь своего дня рождения. — С тех пор, как пыталась увести моего парня, предварительно напоив меня и сплавив какому — то паршивому стриптизеру, ты потеряла возможность быть частью моей жизни. Наверное, глубоко в душе я все понимала, только надеялась, что все же моя лучшая и единственная подруга не окажешься такой низкой сволочью. — Я развела руками и саркастично улыбнулась. — Но дерьмо случается! А еще оно отсеивается. Так что, знаешь, что? Отвали от меня! Сделай одолжение, притворись, что меня вообще не существует. Потому что я так и сделала по отношению к тебе!

Признаюсь, меня занесло. И это было прекрасное чувство, я выплеснула весь яд, который скопился и травил меня же саму. Немного полегчало, правда. Я нервничала, руки тряслись, сердце колотилось, но я была так чертовски горда собой! А еще отвисшая челюсть Ольги очень веселила.

Уже собралась уходить, как она отмерла.

— Да у тебя, оказывается, характер есть! — удивленно воскликнула. — Что ж. Ну, я заслужила.

Удивленно подняла бровь. Вообще-то я ожидала скандала или тихого прощания, в идеале. Но уж никак не покорного согласия.

— Да! — воскликнула она. — Да! Я украла телефон и все наврала.

— Я знаю! — заорала я.

— Да, — Оля закивала, и на ее глаза вдруг навернулись слезы, а подбородок задрожал. — И я завидовала тебе самой… черной завистью. Вот такая я злая гадость. Ничего не могу с собой поделать. Но почему, черт возьми, так несправедливо? Одним нормальная жизнь, а другим отец алкоголик и мать, которой пофиг на тебя? Почему одним богатых мужчин, а другим каких-то престарелых уродцев, которые обманывают на первом же свидании и заверяют, что вовсе не женаты, и детей нет.

Она всхлипнула и отвела взгляд.


— Одним все, а другим ничего. Я завидовала, потому что в какой — то момент ты была так счастлива. И у тебя все — бабки, своя квартира, олигарх с машиной.

Мне опять не хватало слов, чтобы выразить свои смешанные чувства. Так странно. Я понимала ее, но все равно не могла простить. Я даже жалела Олю и в то же время, хотела рассмеяться от абсурдности ее признания.

— А потом я поняла, — пробормотала она, — что ты такая же, как я. Все мы такие. Счастливых людей вообще не бывает. Дерьмо, как ты правильно сказала, случается со всеми.

Она достала из кармана какой-то серый листок и протянула мне. Это была вырезка из газеты. Небольшая статья и фотография. Мой Дима стоял на фоне стены его клуба и смотрел на камеру, ему на ухо что — то шептала ненавистная мною Надежда. Вездесущая пиявка.

«Еще на одного завидного холостяка страны стало меньше!» — гласил заголовок. Имелась и подпись под фотографией: «Дмитрий Рогозин и его невеста». Я не стала это читать. Просто не могла.

— Мне жаль, Юль, — произнесла Оля. — Честно.

И хотя взгляд ее был искренне печальным, а по щекам в самом деле текли слезы, я могла сказать только одно:

— Иди ты, Оля. Далеко-далеко.

И обогнув девушку, уже чужую и совсем мне непонятную, я пошла домой, в свою крепость. Возможно, я поступала плохо. Возможно, мне стоило хотя бы попытаться простить ее, понять, помочь, в конце концов. Возможно, и ей крайне был нужен второй шанс. А может быть, она в самом деле была единственной, кто мог бы по-настоящему меня понять. У моих новых подруг все в жизни было просто. Алина встречалась с парнем еще со школы, Маша — недавно познакомилась. Наташа и вовсе была нецелованной. А я. Я словно прожила несколько жизней, и уже, порядком, от них устала. Как и она. Но я просто не могла улыбаться ей в лицо и притворяться, что все отлично, ожидая при этом удара в спину в любой момент. Нет! С меня хватит лжи и разочарований.

А Рогозин все же женится.

— Я так и знала, — прошептала я сквозь ком в горле. — Так и знала! Ты такая сволочь, Рогозин. Как же я тебя ненавижу! Я говорила все это своему отражению в зеркале, ведь знала, что там. Прямо во мне была его частичка. И никак ее не выселить.

Как бы я не старалась, а выбросить Диму из головы так и не удалось. Я весь вечер ходила по квартире с телефоном в руке, то и дело поглядывая на экран. Хотела позвонить ему и поздравить с помолвкой. Без искренности. Мне почему-то казалось, что принцип «выговорись и отпусти» должен был подействовать так же, как и с Олей.

Даже не знаю, как мне удалось сдержаться. Ногти искусала, жилье вычистила до неприличия, конспекты переписала, хотя и не вникала в суть. И все равно руки чесались набрать номер, который был забит в моей памяти.

Телефон помог принять решение. Он разрядился. А я со словами «От греха подальше» взяла и выбросила зарядный шнур в окно!

Правда, где-то в три ночи, когда я безуспешно боролась с бессонницей, меня посетила идея спуститься и отыскать злосчастный проводок.

К счастью, на этот раз победила лень.

Как и ожидалось, утром я проснулась в препаршивом расположении духа. Встала раньше будильника, хоть и не выспалась совсем, и направилась прямиком на кухню. Жутко хотелось есть. Я думала, что овсяная каша реш ит этот вопрос, но как только блюдо было подогрето, мне вдруг стало дурно от одного лишь запаха. Я не побежала, а полетела в уборную, чтобы успеть на «беседу с белым другом». Так паршиво мне не было со времен школьного выпускного. Вот тогда я и зареклась пить алкоголь сомнительного происхождения, а тем более, смешивать его.

Но сейчас все было иначе. И у моего желудка вовсе не было причин буянить.

С этой мыслью неожиданно пришла еще одна. Умывшись холодной водой, я заглянула в зеркало. Отражение пугало. Я напоминала ходячего мертвеца с пустым взглядом. Но теперь в нем еще и плескался страх.

— У меня задержка, — изрекла я, посчитав в уме красные дни календаря. — О, нет. Нет-нет-нет!

Я потеряла любовь, возможно, всей моей жизни. Могло ли быть что — то хуже? Оказалось, у меня была такая скудная фантазия…

— Только не это, — отрешенно произнесла я, осознавая, что никаких вариантов у меня и не было. Ребенок? Не в моем возрасте. Не так.

Я помотала головой и почувствовала новый позыв тошноты.

Судьба просто издевалась надо мной! Я не ее любимица, однозначно.

Этот день стал для меня роковым, судьбоносным. Позабыв о родителях, обещании приехать, я со всех ног бежала в частную клинику в соседнем доме. Мне нужно было знать наверняка, рос ли во мне ребенок Димы.

Я даже не могла плакать, вместо этого вдруг истерично расхохоталась. А ведь еще вчера я думала о его частичке внутри меня. И как образное выражение за одну ночь могло стать настолько буквальным?

Администратор клиники встретила меня приветливой улыбкой, но огорчила новостью, что прием осуществляется лишь по записи. У меня оставался запасной вариант — тест. Он, возможно, и мог бы показать результат, но не дал бы совет, как быть дальше.

— А можно записаться? — с надеждой спросила я.

Возможно, у меня большими буквами на лбу было написано «Отчаянная», потому что девушка со вздохом начала листать журнал, после чего ответила:

— Могу втиснуть вас на прием к нашему новому доктору. Она освободится через полчаса. Будете ждать?

— Да! — без раздумий согласилась. — Спасибо!

Я присела на мягкий диван и схватила первый попавшийся журнал. Но руки дрожали так сильно, что я не могла читать. Отбросила февральский номер обратно на столик и закусила кулак. Мне нужно было успокоить сбившееся дыхание и хоть немного сбавить волнение. И как жаль, что не было ни единого действенного метода.

— Может быть, чай? — спросила все та же вежливая администратор. — У нас есть успокаивающий, с ромашкой.

— Да, пожалуйста, — с мольбой попросила я.

Она вернулась спустя несколько минут, и резкий запах ромашки вдруг подействовал на меня так же, как и овсянка чуть ранее.

— Сделайте хоть глоточек, сразу полегчает, — посоветовала девушка по имени «Илона», если бейджик не врал. — Чай китайский и в самом деле волшебный!

Она говорила это с такой уверенностью, что я просто не могла отказаться. Попробовала. Теплая жидкость потекла по горлу, успокаивая взбунтовавшийся организм. И хоть вкус и запах были гадкими, я в самом деле почувствовала себя легче через каких-то пять-шесть минут.

Илона унесла пустую чашку и предложила мне заполнить анкету для создания моей карточки. Впервые мой почерк был настолько неразборчивым, что даже я сама не смогла бы прочесть то, что накалякала.