Идеальные лгуньи

– Эй, Хейлборн, шевелись, нам еще много чего нужно сделать! – Нэнси последовала примеру подруги и протиснулась мимо Софи.

– Я не стану этим заниматься, – продолжала Лила. – И мне все равно, буду я префектом или нет.

– Тебе будет не все равно, когда мы станем есть за столом старост, а также получим разрешение проводить вечера четвергов в деревне, а ты останешься одна, – сказала Джорджия.

– Она права, – заметила Нэнси.

Лила закатила глаза и вздохнула. Она всегда поступала так, когда ей не удавалось получить то, чего ей хотелось.

– Ладно, – сказала она, – но я не собираюсь браться за что-то серьезное и не стану носить форму во время уик-эндов.

– Договорились, – улыбнулась Джорджия. – Пойдем запишемся. Пока вы не передумали, чтобы мне не пришлось все делать самой.

Несмотря на тот факт, что общая комната была, строго говоря, паршивой, в том, чтобы сделать новое пространство своим, заключалось что-то глубоко волнующее. В длинном помещении с низким потолком, частично ниже первого этажа под самой старой частью школы, влажными на ощупь каменными стенами и рваными, продавленными креслами и диванами, стоявшими вдоль стен, имелись чайник, тостер и приличный набор микрофонов. Телевизор с размытым изображением, размером с маленький холодильник, весил семь стоунов[12] и показывал всего четыре канала. Но для девочек шестого года обучения это был настоящий рай. Комната уже наполнилась криками, смехом и спорами, появился запах тостов.

– Вы уверены? – спросила Джорджия, вытаскивая шариковую ручку из сумочки. – Я вас записываю. Извини, – сказала она Хейди Барт, которая с ручкой в руках стояла возле списка.

Хейди казалась обиженной. Хотя, возможно, ее сплющенное лицо выглядело так всегда. Уже не в первый раз Нэнси подумала, как трагично иметь имя Хейди – имя, которое вызывает образы светлых кос и миловидность доярки, но при этом ты похожа на мопса.

Нэнси смотрела, как синие чернила заполняют маленькую таблицу на листе бумаги. Нэнси Грейдон. Камилла Найт. Джорджия Грин.

– Я собиралась записаться, – тихо сказала Барт.

– Извини, – ответила Джорджия, в голосе которой не было ни капли сожалений. – Я уже закончила.

Зубы Хейди были слишком маленькими для ее рта, и она держалась как-то странно, слишком сильно выпячивала бедра и как-то непонятно изгибала спину. Несколько лет назад Лила уверенно заявила, что шрамы, которые они видели на спине Барт, когда переодевались, чтобы лечь спать, остались после операции по исправлению горба. И все три подруги, не продемонстрировав особого воображения, в течение следующего года стали называть ее Квазимодо.

– Тебе не следовало вот так протискиваться к списку, – сказала Хейди.

Очевидно, ей было нелегко произнести эти слова, а усилия, которые она прикладывала, чтобы постоять за себя, вызывали у Нэнси иррациональное раздражение.

– Какая разница? – спросила она. – Какое это имеет значение?

– Ты поступила грубо, – упрямо сказала Барт.

– Забудь, Хейди! – прикрикнула на нее Лила.

Все трое повернулись, собираясь уйти. Хейди имела обыкновение расплакаться, а потом жаловалась учителям на тех, кто ее обидел, несмотря на то, что ей уже исполнилось семнадцать.

– Ну в таком случае, надеюсь, я увижу вас всех на ланче у миссис Истон на следующей неделе, – услышала Нэнси обращенные ей в спину слова Барт.

Грейдон подняла рюкзак, стараясь не обращать внимания на ее слова. Должно быть, Хейди все придумала. Никакого ланча быть не должно. В противном случае ее бы пригласили. Школа не могла не рассматривать ее на должность префекта.

– Какой еще ланч? – резко спросила Джорджия.

Великолепно. Грин не в состоянии отделаться от Хейди, ей нужно обязательно ввязаться в спор. В ее маленькой головке блондинки сразу возникает ужас – вдруг она пропустила какую-то жизненно важную информацию о собрании префектов.

Нэнси пожала плечами:

– У меня испанский. И я намерена на него пойти.

– Разве вы не приглашены? – спросила Барт, продолжая идти за троицей.

От самодовольного уродливого лица девушки у Нэнси все сжалось внутри. Как она смеет так себя вести?

– Заткнись, Хейди, – сказала Грин.

Нэнси сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Что, черт возьми, нашло на Барт? Она всегда была плаксивой и омерзительной, но прежде никогда не осмеливалась вступать в споры с ней и Джорджией. Проклятье, и где Лила?


– Джорджия, ты идешь? – спросила Грейдон.

Подруга взяла свою сумку.

– Да, лучше не опаздывать. Кроме того, здесь очень странно пахнет. – Она со значением посмотрела на Хейди.

Мелкий, детский выпад, и Нэнси рассердилась на себя из-за того, что он ей понравился.

– Боже мой, – пробормотала Джорджия.

– Что? – не поняла Нэнси.

– Она идет за нами, – сказала подруга. – Хейди. Какого дьявола с ней случилось?

Грейдон, все еще стоявшая на ступеньках лестницы, ведущей в главный коридор, повернулась.

– Мы предельно ясно дали понять, что не хотим с тобой разговаривать. Почему бы тебе не убраться к дьяволу?

Она увидела обмякшее лицо Барт и проследила за ее взглядом – плакса смотрела куда-то за спину Нэнси и Джорджии. Грейдон медленно повернулась и обнаружила, что несколькими ступеньками выше стоит женщина с рыжими волосами, которая выступала на собрании. Она улыбалась странной, застывшей улыбкой, никак не отражавшейся в глазах.

– У вас все в порядке, девочки?

– Все в порядке, – выдавила из себя Нэнси. – Это личный разговор.

– В самом деле? – Женщина смотрела мимо нее, на Хейди, которая стояла с обиженным лицом.

Грейдон вдавила ногти в ладонь и принялась считать в уме. Она не может выйти из себя, только не в самом начале семестра, пока их прошение о новом расселении еще не рассмотрено.

– Все в порядке, – тихо сказала Барт. – Я иду на биологию.

Рыжеволосую учительницу Брандон слова Хейди явно не убедили.

– Ладно, – сказала она после короткой паузы. – Идите. А тебе, – она посмотрела на Нэнси сверху вниз, – следует следить за своей речью. Я не сомневаюсь, что твой словарный запас намного богаче.

Грейдон ничего не ответила. Она лишь быстро поднялась вверх по ступенькам, вышла в главный коридор и направилась в сторону класса, снова и снова мысленно повторяя слово «староста», чтобы помешать себе ударить кулаком в стену.

– Ты не могла бы немного сбавить шаг, пожалуйста, – послышался из-за спины голос Лилы. – Я должна взять свои туфли.

Отказ Найт носить туфли во всех ситуациях, когда это не было совершенно необходимо, являлся той самой манерностью, которую так обожала мать Нэнси. Она упомянула о ней в своем обзоре несколько месяцев назад, и Лила прикрепила вырезку на свою доску для заметок в комнате.

– Или, может, хочешь поговорить сейчас? И что это было? – поинтересовалась Джорджия. – Ты пыталась сохранить мир со своей новой соседкой по комнате, верно? Ты видела, что она сделала?

Лила помрачнела.

– Ты же знаешь, что я не выношу эту суку.

– Но выглядело это совсем не так, – заметила Нэнси.

– Я не знала, что сказать, – ответила Лила.

– Ты уверена, что не обрадовалась воссоединению со своей лучшей подругой? – осведомилась Грейдон.

С тем же успехом она могла сильно надавить пальцем на большой синяк. Дружба Лилы с Хейди, причем очень близкая, не пережила второго года в «Фэрбридж-Холле», но ее корни уходили в младшие классы средней школы, когда они дружили по-настоящему и даже вместе плавали в детском бассейне. Пока Барт не стала странной, причем ее странность постоянно усиливалась. Некоторое время она была просто одержима Лилой и даже пыталась помешать ей дружить с Нэнси и Джорджией.

– Она мне не друг, – слишком быстро ответила Найт, и ее голос стал высоким и тонким. – Ясно? Раньше мы были подругами, но теперь – нет, и я сожалею, что она повела себя с тобой как сука, понятно?

Прозвенел звонок, позволив им обойтись без дальнейших объяснений; Лила думала о том, что произошло, до конца дня.

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте.
Купить недорого с доставкой можно здесь