Гость

– Меня зовут Тиарнах! Ты мне не сестра. Крестьяне, которые живут в этой лачуге, не мои родители! Они ничего для меня не значат. Даже меньше, чем ничего. Я никогда не стану их любить, ни тебя, ни кого-то ещё, особенно эту мерзкую жабу!

Томас со злостью посмотрел на Гостя. Тот поспешил встать ближе ко мне. Томас замахнулся на подменыша кулаком, но я схватила его за руку и отвела удар.

– Только посмей обидеть Гостя, сейчас или когда-нибудь ещё!

Томас в замешательстве посмотрел на меня:

– Зачем ты привела меня сюда? Свет такой яркий, что мне больно смотреть. А ещё здесь слишком шумно, я не слышу даже собственных слов. Я ненавижу тебя и всех остальных в этом жалком месте!

Он повернулся и со всех ног побежал через поле к Мирквуду, который был теперь лишь тёмной стеной деревьев на горизонте. Я бросилась следом и поймала его. У Томаса не было сил, чтобы сопротивляться, и я шаг за шагом тянула его к нашему дому. С каждым шагом одежда на нём распадалась. Он был похож на маленькое дерево, сбрасывающее листья.

Гость с тревогой наблюдал за нашей борьбой.

– Томас сейчас подменыш, – сказал он. – Пинается, кусается, дерётся, кричит и плачет.

– Как ты смеешь? – Томас попытался вырваться от меня, но я крепко сжала его руку.

Наконец мы достигли садовой калитки. Из кухни доносился запах свежеиспечённого хлеба. Томас смотрел на дом и вскрикнул:

– Добрый Народец не стал бы даже свиней держать в лачуге, подобной этой!

Слишком злая, чтобы ему отвечать, я толкнула калитку. Маргаритки у дверей были в цвету; наполняя воздух сладким ароматом, по стенам дома карабкался вьюнок.

Робко, как будто я пришла в дом к чужим людям, я тихо постучала в дверь.

– Там кто-то есть, Агнес, – раздался папин голос.

За дверью послышались лёгкие мамины шаги. Я задержала дыхание и так крепко сжала руку Томаса, что он даже вскрикнул. Гость нырнул за мою спину.

Дверь открылась. На пороге стояла мама. За время моего отсутствия она посвежела и пополнела. Ещё бы, ведь теперь ей не нужно было кормить Гостя день и ночь! Увидев меня, она страшно удивилась.

– Сэм! – воскликнула она. – Молли вернулась! Она здесь, на пороге.

С этими словами мама крепко обняла меня.

– Мы даже не чаяли увидеть тебя снова. Где ты пропадала всё это время? Надеюсь, ты не ходила в Тёмные Земли?

Папа подхватил меня на руки.

– Молли, Молли, моя дорогая Молли. Как же мы скучали по тебе!

Глядя в счастливое папино лицо, я крепко обняла его. А как он обрадуется, когда увидит Томаса!

Опустив меня на пол, папа наконец увидел моего брата.

– Кто этот мальчик? И почему, во имя всего святого, он одет в листья?

Томас гордо расправил плечи, как будто изодранный слой листьев был бархатным камзолом, отделанным драгоценными каменьями и золотом.

– Я – принц Тиарнах, – сказал он. – И я требую, чтобы меня вернули моему народу. Эта грязная, оборванная крестьянская девчонка привела меня сюда против моей воли.

Я потянула отца за руку, чтобы привлечь его внимание, и сказала:

– Не верь ему, папа, это Томас, твой сын! Я привела его домой. Конечно, ты его сейчас узнаешь. Не можешь не узнать!

Отец с сердитым лицом повернулся ко мне:

– Ты потеряла рассудок, Молли? Томас был младенцем. Этому мальчику не менее семи лет.

В отчаянии я потянула мамину юбку:

– Пожалуйста, мама, я очень тебя прошу, скажи мне, что ты узнаёшь своего сына. Ты ведь наверняка узнала его!

Мама опустила голову:

– Зачем ты привела его сюда? Кто он? Откуда он? Это не Томас. Не может быть, что это он.

– Не иначе как её околдовали, – пробормотал папа. – Иначе почему она так странно себя ведёт?

– Посмотрите ещё раз, вы оба! – взмолилась я. – Я клянусь жизнью: этот мальчик – Томас. Да, он выглядит старше, но это потому, что время в Тёмных Землях течёт иначе, чем здесь.

Мама пристально посмотрела на Томаса. Он стоял, как и прежде, с вызовом вскинув голову, слишком гордый, чтобы говорить с нами.


– Его волосы того же цвета, – медленно произнесла мама. – Да и глаза того же оттенка… голубые.

Папа подошёл ближе и окинул Томаса внимательным взглядом с головы до ног.

– Да, он выглядит так, как наш сын мог бы выглядеть, будь ему сейчас столько лет, – неохотно признал он, – но кто-то обманул тебя, Молли.

– Томас был счастливый малыш, – сказала мама, – но у этого мальчика нет ни блеска в глазах, ни радости в сердце.

– Воистину, ты говоришь правду, – наконец заговорил Томас. Его голос звенел презрением. – Я не Томас. Я Тиарнах, принц Доброго Народца, и мне на роду написано стать их королём.

Мама в ужасе повернулась ко мне:

– Ты увела кого-то у Доброго Народца? Ох, Молли, они придут за ним и отомстят нам. И тогда нам всем несдобровать!

– Ты должна отвести его обратно и попросить у них прощения. Помнишь, что они сделали с сараем и домом Миллеров? Сожгли их дотла лишь потому, что миссис Миллер отказалась называть их добрыми, – сказал папа.

Меня душили слёзы.

– Вы даже не представляете, каких трудов мне стоило вернуть этого неблагодарного мальчишку домой! Я была в Тёмных Землях и вернулась обратно. Я боролась с Добрым Народцем и с их королевой. Я видела гибель Доброго Народца от рук Тёмного Лорда Кернунна. А вы отказываетесь поверить, что это ваш сын, Томас, стоит перед вами!

В этот момент дверь распахнулась, и к нам проковыляла бабуля Хеджпат.

– Дайте мне взглянуть, дайте мне увидеть.

При виде её Томас отпрянул назад. В это мгновение он был похож на испуганного мальчика, а не на гордого принца.

– Не подходи ко мне! – закричал он. – Ты ведьма! Я чувствую на тебе колдовские чары земли.

– А я чую на тебе колдовские чары Доброго Народца, а ещё запах твоей смертной плоти и костей.

Бабуля повернулась ко мне:

– Вот уж не думала, что ты это сделаешь, девочка, но ты привела своего брата домой. Теперь тебе осталось лишь приручить его.

Папа в изумлении посмотрел на бабулю.

– Что за безумная сказка?

– Это не безумная сказка, мастер Кловеролл. Девчонка говорит правду. Это твой сын Томас, выросший в Тёмных Землях.

– Тогда почему он не знает своего имени? Почему он нас не помнит?

Мама посмотрела на папу:

– Скажи мне, Сэм, ты помнишь первые месяцы своей жизни? Я – нет. А Молли? Тоже нет. Никто не помнит.

Бабуля кивнула.

– Он был младенцем, когда его подменили. Всё, что он знает, – это его жизнь у Доброго Народца. Как я уже сказала, вы должны его приручить. – Бабуля словно ворона наклонила голову и оглядела Томаса с головы до пят. – Можете начать с листьев, которые он носит вместо платья. Вымойте его и переоденьте в приличную одежду.

– Никто меня не приручит. – Похоже, Томас уже преодолел страх перед бабулей. – Я знаю, кто я и где моё место.

– Желаю тебе с ним удачи, Сэм, – сказала бабуля и засмеялась. – Готова спорить на что угодно, что с другим вам будет справиться легче.

– Какой такой другой? – окликнул её папа, но бабуля уже вышла через калитку и поспешила прочь.

– Должно быть, она имела в виду Молли, – сказала мама. – Она послушная девочка.

Томас хмыкнул:

– Погодите, сейчас увидите, кого ещё она привела с собой.

Мама и папа не услышали, что он сказал, но я-то услышала. Я обернулась на Гостя, но тот, похоже, исчез. Не успела я отправиться на его поиски, как мама взяла мои руки в свои и посмотрела мне в глаза.

– Поскольку и ты, и бабуля говорите, что этот мальчик – Томас, то я буду относиться к нему так, как будто он Томас, хотя моё сердце отказывается в это поверить. – Она посмотрела на папу. – Ты сделаешь то же самое, Сэм?

Папа вздохнул:

– Дай мне время выкурить в саду трубку. Я должен хорошенько подумать, прежде чем я приму окончательное решение.

– Помоги мне привести мальчика в дом. Он и Молли, должно быть, устали и проголодались.

Пока папа затаскивал Томаса внутрь, я отправилась на поиски Гостя.

Наконец я заметила его в переулке, где он разговаривал с торговцем. У того была прекрасная новая лошадь, слишком хорошая, чтобы запрягать её в повозку. Вернее, это был высокий, с гладкими боками вороной конь, с длинной гривой и хвостом.