Гость

– Я же сказал тебе, больше никаких фокусов от Доброго Народца. – С этими словами Гость повернулся к гусенице, которая выползла из своего нового дома. – Любишь листья? Любишь травку?

Пока Гость пытался накормить гусеницу, я излагала план. Мадог внимательно слушал, кивая, потом нахмурился, покачал головой и снова кивнул.

– Что ж, может сработать, – медленно произнёс он. – Но хватит ли тебе смелости одной войти в круг, доверяя лишь Эйслинн?

Я схватила его за руку и произнесла:

– Пожалуйста, Мадог, скажи мне, что я смогу это сделать.

– Ты храбрая девочка, Молли. Если кто-то и может спасти Томаса, то это ты. – Он медленно поднялся на ноги. – Уже поздно. Я поймал кроликов. Сейчас разожгу костёр и зажарю их.

Как только мы сели ужинать, из леса вышел Эйдан и присоединился к нам.

– Лошади накормлены и стоят на привязи, – доложил он.

Пока мы ели, я не проронила ни слова. Все мои мысли были о спасении Томаса. Сегодня Эйдан, похоже, был в лучшем настроении и тихо говорил с Мадогом о лошадях.

Гость между тем ближе и ближе придвигался к Мадогу. Он почти уселся ему на колени и так пристально посмотрел на него, что Мадог наконец его заметил.

– Что у тебя на уме, малыш? – спросил он.

– Ты и вправду мой папа? В самом деле?!

Мадог рассмеялся:

– Да, я твой папа. И я рад в этом тебе признаться.

Хорошее настроение Эйдана мгновенно улетучилось. Он выбросил остатки ужина в огонь и встал.

– Пойду, посмотрю, как там лошади.

С этими словами он исчез в лесу. Лошади приветствовали его дружным ржанием. Он говорил с ними ласковым голосом, какого я от него никогда не слышала.

Мадог вздохнул и усадил Гостя себе на колени.

– Это Эйслинн тебе сказала?

– Да, но она сказала Молли, что ей стыдно за меня.

Мадог обнял его.

– Не бери в голову то, что говорит Эйслинн или Эйдан. Молли любит тебя, и я тоже.

Гость улыбнулся.

Когда Эйдан вновь присоединился к нам, было уже совсем темно. Гость уснул, а мы с Мадогом тихо беседовали.

– Какой у тебя план на сегодняшний вечер? – спросил Эйдан Мадога. – Ты же знаешь, они придут снова. На этот раз вооружённые.

– Сегодня к нам никто не придёт, – ответил Мадог. – Это канун десятины, и у них свадьба.

Эйдан нахмурился:

– Насколько мне известно, у них есть обычай отмечать свадьбы Дикой Охотой.

– К тому времени мы уйдём отсюда.

– Без мальчишки? Как же ты уговорил Молли согласиться на это?

– Дуата прислала свою дочь с планом спасения Томаса.

Эйдан презрительно усмехнулся:

– Дуата… я не хочу иметь ничего общего ни с ней, ни с её планом. Это наверняка ловушка.

Мадог пожал плечами:

– Я доверяю Дуате.

Сердито бормоча что-то себе под нос, Эйдан снова ушёл и встал спиной к нам на опушке леса. Я поднялась и, завернувшись в плащ, на цыпочках подкралась к нему. Не догадываясь, что я рядом, Эйдан бормотал что-то о Добром Народце, подменышах и предательстве.

– Прекрати вести себя как последний дурак, – сказала я.


Эйдан посмотрел в мою сторону:

– Что это за трюк? Я слышу тебя, но не вижу.

– Я здесь, рядом с тобой. – Я откинула от лица капюшон и рассмеялась.

Эйдан в изумлении потрогал плащ:

– Это вещь Доброго Народца. Откуда он у тебя?

– Мне его дала Эйслинн. С его помощью я спасу Томаса.

– Ты ещё глупее, чем я думал.

Мадог взял Эйдана за руку и развернул к себе. Теперь они стояли лицом к лицу.

– Послушай меня, Эйдан. Есть план, хороший план. И хотя Молли подвергает себя опасности, она дала согласие.

И Мадог ввел его в курс дела. Но Эйдан покачал головой:

– Пусть ты мне и отец, но ты глупец, если разрешаешь этой девчонке идти с Эйслинн.

– Никто не просит тебя идти со мной, – сказала я.

Мадог положил руку Эйдану на плечо:

– От нас с тобой требуется лишь одно: быть готовыми бежать с Гостем, когда Молли вернётся с Томасом.

Эйдан удивлённо посмотрел на отца:

– Ты с ума сошёл? Добрый Народец не отпустит Томаса. Они устроят Дикую Охоту и схватят нас. Молли проведёт остаток своих дней в рабстве. Нас с тобой подвергнут пыткам и убьют, а подменыша бросят умирать в лесу.

Мадог хмуро посмотрел на сына:

– Мне стыдно слышать от тебя такие речи.

– Я вижу, Дуата околдовала тебя. – Лицо Эйдана побагровело от гнева. – Брось этих двоих на произвол судьбы и возвращайся домой, к моей матери. Она приказывает тебе вернуться.

– Бронан не имеет права так говорить.

Эйдан отвернулся и встал в стороне. Дневной серый свет померк и растворился в тенях. Карканье грачей и ворон сменилось уханьем сов. По кронам деревьев пронёсся порыв ветра и разворошил угли костра. Умирающее пламя освещало глаза Мадога, его крупный нос, волевой подбородок.

– Может, не надо никуда ходить, Молли? Я боюсь за тебя, – сказал Мадог и укрыл Гостя одеялом.

– Больше не говори так. Ты знаешь, я должна это сделать. – Я подтянула колени к груди и принялась ждать Эйслинн.

С каждым вздохом я твердила себе, что не отступлюсь, спасу Томаса, мы вернёмся домой, и мама и папа снова будут счастливы. Это долгое, изнурительное странствие закончится, как сказка, и все мы, даже Гость, будем жить долго и счастливо.





Глава 13




Эйслинн пришла так же тихо, как и в первый раз, и опустилась на колени рядом со мной. Кроме меня, никто не видел и не слышал её. Гость спал, а Мадог дремал. Эйдан ушёл, чтобы убедиться, что лошади готовы и мы уедем верхом на них, когда будет необходимо.

– Надень плащ, – прошептала Эйслинн.

Как только я натянула на голову капюшон, она взяла меня за руку и повела в лес.

– Ты уверена, что Добрый Народец меня не увидит? – шепнула я.

– Только если ты сбросишь с головы капюшон. Следи, чтобы он не упал, и всё будет хорошо. – Она прижала палец к губам. – А теперь ни слова. Дождись, когда Тиарнах задремлет, и уводи его.

Вскоре мы приблизились к кругу камней. Я тотчас услышала ту самую печальную мелодию, которую Мадог играл на своей флейте. Здесь, в Тёмных Землях, она перетекала из моих ушей в жилы, проникая в сердце, где и оставалась.

– Эта музыка, – прошептала я. – Она такая прекрасная.

– Осторожно, наша музыка околдовывает смертных. И как бы сильно тебе ни хотелось, не присоединяйся к танцующим. Если ты это сделаешь, ты будешь танцевать с нами в течение ста смертных лет.

Она сунула руку в карман плаща и вытащила маленький флакон.