Город женщин

Глава восемнадцатая





Знаешь, Анджела, мне совсем не хочется рассказывать тебе, что было дальше.

Думаю, я намеренно оттягивала этот момент.

Слишком много боли причиняют мне те воспоминания. Потянуть еще?

Пожалуй, нет, давай покончим с этим.





Март 1941 года подходил к концу.

Зима выдалась долгой. В начале месяца на Нью-Йорк обрушился сильный буран, и несколько недель город расчищали от снега. Нам страшно надоело мерзнуть. В «Лили» стоял холод, гуляли сквозняки, в ледяных гримерках было не согреться — они скорее годились для хранения мехов.

От холода у нас шелушилась кожа и выскакивали простуды на губах. Девчонки мечтали поскорее нарядиться в весенние платья и продемонстрировать ножки, вместо того чтобы кутаться в пальто и несколько шарфов, как мумии. Я видела, как некоторые артистки надевали под платья рейтузы и тайком снимали их в дамской комнате ночного клуба, а в конце вечера, прежде чем выйти на ледяные улицы, так же незаметно надевали. Поверь, Анджела, даже солистка бурлеска выглядит совсем не сексапильно в рейтузах! Я целыми днями шила легкие платья в тщетной надежде, что погода непременно улучшится, как только у меня появится новый летний гардероб.

Наконец к исходу месяца пришло потепление, и холода отступили.

Стоял один из тех ясных солнечных дней, когда кажется, что лето уже не за горами. Я тогда еще слишком недавно жила в Нью-Йорке, чтобы не поддаться на обман (март здесь очень коварен!), поэтому, завидев солнце, позволила себе порадоваться.

Дело было в понедельник. В театре царила темнота. Среди утренней почты я нашла приглашение, адресованное Эдне. Тем вечером Британо-американская женская ассоциация устраивала в «Уолдорфе» благотворительный бал, средства от которого планировалось направить на поддержку вступления Соединенных Штатов в войну.

Организаторы извинялись за столь запоздалое приглашение и просили миссис Уотсон почтить мероприятие своим присутствием. Мол, ее имя повышает престиж любого события. И не соблаговолит ли миссис Уотсон попросить юную звезду Энтони Рочеллу сопровождать ее на бал? Возможно, они даже исполнят свой знаменитый дуэт из «Города женщин», на радость собравшимся дамам.

Обычно я сразу отказывалась от всех приглашений в адрес Эдны, даже не посоветовавшись с ней. График выступлений не оставлял времени на светскую жизнь; Эдну и так рвали на части. Поэтому я чуть было не написала отказ, но потом задумалась. Я знала, что Эдна ратует за вступление Соединенных Штатов в войну, и это, пожалуй, единственное дело, которое ее искренне заботит. Я много раз слышала, как они с Оливией обсуждали этот вопрос. Организаторы не требовали многого — всего-то спеть песню, станцевать, посетить ужин. И я показала приглашение Эдне.

Та сразу же согласилась пойти на бал. Заявила, что засиделась дома, устала от бесконечной зимы и не прочь развеяться. И готова на все ради своей бедной Англии. Она попросила меня позвонить Энтони и выяснить, готов ли тот составить ей компанию и спеть дуэтом. Энтони ответил согласием, что меня удивило, но лишь отчасти. Политика его не интересовала — в сравнении с Энтони даже я выглядела знатоком, — но Эдну он обожал. (Если я забыла упомянуть о том, что Энтони обожал Эдну, то лишь по одной причине: слишком утомительно перечислять всех, кто ее обожал. Просто знай, Анджела: ее обожали все.)

— Конечно, детка, я смотаюсь туда с Эдной, — ответил Энтони. — Дадим им жару.

— Премного благодарна, дорогая, — сказала Эдна, когда я сообщила, что Энтони согласился ее сопровождать. — Вместе мы наконец победим Гитлера, а если повезет, даже вернемся домой вовремя.

Все выглядело совершенно невинно.

Казалось бы, что такого: обычный совместный выход двух артистов на абсолютно бессмысленное политическое мероприятие, организованное группой обеспеченных манхэттенских дам, которые никак не могли повлиять на ход войны в Европе, хоть и руководствовались самыми благими намерениями.

Но вышло по-другому. Когда я помогала Эдне одеться к балу, вошел Артур. Он увидел, что Эдна готовится к выходу, и спросил, куда она собралась. Эдна ответила, что едет в «Уолдорф», где ей предстоит выступить на благотворительном балу, организованном местными дамами в поддержку бедной старой Англии. Артур обиделся. Он напомнил, что они собирались в кино. («У нас всего один выходной в неделю, черт возьми, всего один!») Эдна извинилась («Но это ради Англии, дорогой!»), и небольшая размолвка супругов вроде бы сошла на нет.

Но через час за Эдной заехал Энтони, и Артур, увидев его в смокинге (пожалуй, Энтони слишком вырядился для такого случая), снова разозлился.

— А он что здесь делает? — поинтересовался Артур, глядя на Энтони с нескрываемым подозрением.

— Мы идем на бал вместе, дорогой, — пояснила Эдна.

— Но почему с ним?

— Потому что его тоже пригласили, дорогой.

— Ты не говорила, что у тебя свидание.

— Это не свидание, дорогой. А выступление. Дамы из благотворительного общества попросили нас с Энтони исполнить дуэт.

— А почему я не могу исполнить с тобой дуэт?

— Дорогой, но ведь у нас в пьесе нет дуэта.

Тут Энтони допустил оплошность и рассмеялся.

Артур резко развернулся:

— Думаешь, это смешно — вести чужую жену в «Уолдорф»?

Как всегда дипломатично, Энтони щелкнул жвачкой и ответил:

— Типа того.


Артур чуть не бросился на него, но Эдна проворно загородила Энтони своим телом и положила маленькую ладошку с безупречным маникюром на широкую грудь мужа.

— Артур, милый, не горячись. Это работа, не более того.

— Работа, говоришь? Значит, вам заплатят?

— Дорогой, бал благотворительный. Никому не платят.

— Тоже мне благотворительность! — фыркнул Артур, и Энтони, с тем же врожденным тактом, снова хохотнул.

— Эдна, может быть, мы с Энтони подождем на улице? — вмешалась я.

— А мне и тут хорошо, детка, — возразил Энтони.

— Нет, останьтесь, — обратилась Эдна к нам обоим. — Все нормально. — Она снова повернулась к мужу. Выражение любви и терпения, с которым Эдна обычно смотрела на Артура, сменилось холодком. — Артур, я иду на бал, а Энтони меня сопровождает. Мы исполним дуэт для милых дам, безобидных божьих одуванчиков, и заработаем денег для нашей доброй Англии. А с тобой мы увидимся дома, когда я вернусь.

— Ну уж нет! С меня хватит! — вскричал Артур. — Мало того, что все нью-йоркские газеты забыли о том, что я твой муж, так теперь и ты об этом забыла? Никуда ты не пойдешь! Я запрещаю!

— Только посмотрите на него, — подлил масла в огонь Энтони.

— Лучше на себя посмотри! — выпалил Артур. — Ты похож на официанта в этом смокинге!

Энтони спокойно пожал плечами:

— Я и есть официант. Иногда подрабатываю. Зато смокинг я сам себе купил. А тебя, говорят, женушка одевает.

— А ну убирайся отсюда! — прорычал Артур.

— Дохлый номер, приятель. Твоя жена меня пригласила. Ей и решать.

— Моя жена никуда без меня не ходит! — довольно нелепо объявил Артур (в последние несколько месяцев Эдна постоянно куда-то ходила без него).

— Она не твоя собственность, дружище, — не унимался Энтони.

— Энтони, пожалуйста, — я положила руку ему на плечо, — давай выйдем. Не будем вмешиваться.

— Я тоже не твоя собственность, сестренка. — Энтони стряхнул мою руку и бросил на меня злобный взгляд.

Я отпрянула, как от удара. Еще ни разу он так не огрызался. Эдна оглядела нас всех по очереди, одного за другим.

— Вы как дети малые, — мягко заметила она, после чего надела нитку жемчуга, взяла шляпку, перчатки и сумочку: — Артур, я буду дома в десять.

— Черта с два, не будешь! — заорал он. — Точнее, меня здесь не будет! Как тебе такое, а?

Она его проигнорировала.

— Вивиан, спасибо, что помогла одеться, — обратилась она ко мне. — Наслаждайся выходным. Пойдем, Энтони.

И она ушла под руку с моим возлюбленным, а мы с Артуром остались вдвоем, потрясенные и напуганные случившимся.





Если бы Энтони не рявкнул на меня, я бы и забыла о том вечере — подумаешь, дурацкая стычка между Эдной и ее глупым ревнивым мужем. Я расценила бы ссору как нелепую и не имеющую ко мне никакого отношения. И скорее всего, отправилась бы пить коктейли с Пег и Билли.

Но реакция Энтони настолько поразила меня, что я не могла пошевелиться. Чем заслужила я такую отповедь? «Я тоже не твоя собственность, сестренка», — что он имел в виду? Разве я когда-то предъявляла на него права? (Разве что заставляла переехать в отдельную квартиру, тут не поспоришь. И еще просила его одеваться и говорить иначе. Меньше использовать жаргон. Поприличнее укладывать волосы. Отказаться от жвачки. И ругалась, когда он любезничал с танцовщицами. Но если кроме всего этого? Да я дала парню полную свободу!)

— Эта женщина меня погубит, — выпалил Артур, когда Эдна с Энтони ушли. — Губительница мужчин, вот она кто.

— Что, простите? — опомнилась я.

— Если тебе нравится этот скользкий тип, приглядывай за ним как следует. С нее станется разжевать его и выплюнуть. Эдна любит молоденьких.

И опять-таки, если бы Энтони не сорвался на мне, я не придала бы значения словам Артура Уотсона. Как мы все обычно и поступали. И зачем я его послушала?

— Да нет, она не станет… — Я даже не знала, как закончить фразу.

— Еще как станет, — возразил Артур. — Даже не сомневайся. Эдна не пропускает ни одной смазливой мордашки. Можешь быть уверена. Да она уже с ним шашни крутит, только ты не замечаешь, дурочка.

У меня в глазах потемнело.

Эдна и Энтони?