Голос монстра

– Нет, не надо. Ей всегда плохо после сеансов терапии. Завтра ей станет лучше. А вы… – он выразительно посмотрел на бабушку, – сможете вернуться домой.

Бабушка подняла взгляд на потолок и вздохнула. И потерла лицо руками. Конор удивленно заметил, что она сердита, очень сердита.

Но, может, не на него.

Он взял другую тряпку и снова принялся за протирку стола, только чтобы не смотреть на бабушку. Он протер стол до самой раковины и выглянул в окно.

Большой, освещенный закатным солнцем монстр стоял в саду.

Наблюдал за ним.

– Завтра будет казаться, что ей лучше, – ответила бабушка хриплым голосом. – Но на деле это не так.

Ну, это уже слишком. Конор повернулся к бабушке:

– Ей становится лучше после сеансов терапии. За этим она туда и ходит.

Бабушка задержала на нем взгляд, словно решая что-то для себя.

– Обязательно поговори с ней об этом, Конор, – наконец сказала она, а затем добавила себе под нос: – Ей надо поговорить об этом с тобой.

– О чем? – переспросил Конор.

Бабушка скрестила руки на груди.

– О том, что ты будешь жить со мной.

Конор нахмурился, и на мгновение комната словно стала мрачнее, показалось, что весь дом сотрясается, что можно наклониться и вырвать пол из темной, глинистой земли…

Он моргнул. Бабушка ждала его ответа.

– Я не буду с вами жить, – отрезал Конор.

– Конор…

– Я никогда не буду с вами жить.

– Нет, будешь. Прости, но будешь. Я знаю, что она пытается тебя защитить, но ты должен знать, что после того, как все это кончится, у тебя будет дом, мой мальчик. Это важно. Дом, в котором тебя будут любить, в котором о тебе позаботятся.

– Когда все это кончится, вы уедете и мы будем счастливы, – злобно ответил Конор.

– Конор…

И тут из гостиной донеслось слабое:

– Мам? Мам?

Бабушка пулей вылетела из кухни – так быстро, что Конор подпрыгнул от неожиданности. Он слышал, как мама кашляет, а бабушка шепчет:

– Все хорошо, милая, все хорошо, тихо, тихо…

Он снова выглянул в окно, выходя из кухни.

Монстр исчез.

Бабушка сидела на диванчике, приобняв его маму, и массировала ей спину, а ту рвало в небольшое ведро, которое она всегда держала поблизости, на всякий случай.

Бабушка посмотрела на Конора, но ее лицо не выражало ничего, и нельзя было понять, о чем она думает.





Дикие истории




Дом погрузился во тьму. Бабушка наконец уложила маму в кровать, зашла в комнату Конора, закрылась там, даже не спросив, не нужно ли ему взять что-нибудь оттуда, и легла спать.

Конор лежал на диванчике с открытыми глазами. Он сомневался, что сможет уснуть после всего того, что сказала ему бабушка, после того, как выглядела сегодня мама. После сеанса терапии прошло три дня, обычно ей в это время становится лучше, вот только ее все еще рвало, она все еще была изможденной – намного дольше, чем обычно…

Конор выкинул эти мысли из головы, но они вернулись, и он их снова отбросил. Похоже, что незаметно для себя он уснул, но Конор понял, что спит, только когда к нему подкрался кошмар.


Не дерево-монстр. Тот самый кошмар.

С порывами ветра, дрожащей землей и руками, которые он крепко сжимал в своих, но они все равно ускользали, он сжимал их изо всей силы, но этого было недостаточно, его руки сами разжимались, а потом – падение и крики…

– НЕТ! – пронзительно завопил Конор. От ужаса он проснулся, схватился за грудь, как будто не мог дышать, его горло сдавило, и глаза наполнились слезами. – Нет, – повторил он уже чуть слышно.

В доме было темно и тихо. Конор прислушался, но не услышал ни шевеления, ни звука из комнат мамы и бабушки. Он сощурился, чтобы разглядеть в темноте часы на DVD-плеере.

Семь минут после полуночи. Конечно.

Он вслушался в тишину. Ничего не происходило. Он не слышал ни своего имени, ни скрипа дерева. Может, сегодня он не придет.

Часы показали восемь минут.

Девять.

Слегка рассердившись, Конор поднялся, зашел в кухню и выглянул в окно.

Монстр стоял в саду за домом.

– Почему так долго? – спросил он.

…

– Пришло время рассказать тебе первую историю.

Конор неподвижно сидел на скамейке в саду, прижав к себе колени и уткнувшись в них подбородком.

– Ты слушаешь? – спросил монстр.

– Нет.

Конор ощутил, как вокруг него снова засвистел жестокий ветер.

– Я заставлю тебя слушать! – взревел монстр. – Мне столько же лет, сколько самой земле, и ты будешь уважать меня, как положено…

Конор поднялся и направился к двери на кухню.

– Куда это ты идешь? – потребовал ответа монстр.

Конор развернулся, и на его лице было написано столько гнева, столько боли, что монстр застыл и удивленно приподнял свои огромные, лиственные брови.

– Да что ты знаешь? – выплюнул Конор. – Хоть о чем-нибудь?

– Я знаю тебя, Конор О’Мэлли.

– Вовсе нет. Если б знал, то понял бы, что у меня нет времени на глупые, скучные истории, которые хочет рассказать мне глупое, скучное дерево, которое даже не настоящее…

– Вот как? И ягоды на полу комнаты тебе тоже приснились?

– И что с того, если нет?! – закричал Конор. – Это просто дурацкие ягоды! Ой-ой, как страшно! О, пожалуйста, ну пожалуйста, избавь меня от ягод!

Монстр посмотрел на него с недоумением.

– Странно, – сказал он. – Ты говоришь, что боишься ягод, но твои действия говорят об обратном.

– Ты стар, как сама земля, а о сарказме не слышал?

– Конечно, я о нем слышал. – Монстр упер огромные ветвистые руки в бока. – Но обычно люди понимают, что со мной так лучше не разговаривать.

– Ты не оставишь меня в покое?

Монстр покачал головой, но не в ответ на вопрос Конора.

– Как необычно… – проговорил он. – Что бы я ни делал, ты меня не боишься.

– Ты всего лишь дерево. – Конор не мог смотреть на монстра в другом свете. Конечно, он ходил и разговаривал, был выше его дома и мог проглотить его, как мошку, но в конце концов монстр был обычным тисовым деревом. Конор даже заметил, что на его локтях растут ягоды.

– И кроме меня, в твоей жизни есть вещи пострашнее, – сказал монстр, и это был не вопрос.

Конор посмотрел на землю, на луну – лишь бы не глядеть в глаза монстру. Он снова ощущал себя, как в том кошмаре, все вокруг помрачнело, стало казаться тяжеловесным и нереальным, словно его попросили поднять голыми руками огромную гору и пригрозили не отпускать, пока он это не сделает.

– Я думал… – начал Конор, прокашлялся и продолжил: – Ты видел меня в окно, когда я ругался с бабушкой, и я подумал…