Голос монстра

– Верно.

– Ну… – Конор изумленно оглянулся. – И что же тут кошмарного?

– Истории – это самое дикое, что есть на свете, – прогрохотал монстр. – Они и преследуют, и нападают, и охотятся.

– Учителя всегда так говорят. Но никто им не верит.

– И когда мои истории закончатся, ты поведаешь мне четвертую, – добавил монстр, словно не заметив слов Конора.

Мальчик заерзал в огромной руке.

– Я не умею рассказывать истории.

– Ты поведаешь мне четвертую, – повторил монстр. – И она будет правдой.

– Правдой?

– Не обычной правдой. Твоей правдой.

– Ла-а-адно, – протянул Конор. – Но ты говорил, я буду напуган, а это звучит совсем не страшно.

– Ты знаешь, что это не так. Ты знаешь свою правду, ту, которую ты прячешь, Конор О’Мэлли, то, чего ты больше всего боишься.

Конор затих.

Не может быть…

Он не мог иметь в виду…

Он не может знать об этом.

Нет. Нет. Он никогда не расскажет о том, что происходит в настоящем кошмаре. Никогда и ни за что.

– Ты расскажешь. Для этого ты позвал меня.

Конор вконец смешался.

– Позвал? Я тебя не звал…

– Ты поведаешь четвертую историю. Ты расскажешь мне правду.

– А что, если нет?

Монстр вновь дьявольски улыбнулся.

– Тогда я съем тебя заживо.

И его пасть раскрылась невозможно широко, и она могла поглотить целый мир, в ней Конор мог исчезнуть навсегда…



Он с криком сел в кровати.

Своей кровати. Он вернулся в свою кровать.

Конор сердито вздохнул. Конечно, это был сон. Разумеется.

Снова.

Он протер глаза ладонями. Как можно отдохнуть, когда его сны так изматывают?

«Надо попить воды», – подумал он, сбрасывая с себя одеяло. Надо встать и прожить эту ночь заново, как будто не было этого дурацкого, бессмысленного сна…

Что-то хлюпнуло у него под ногами.

Конор включил лампу. Пол был укрыт ядовитыми красными ягодами тиса.

Которые непонятно как влетели в его наглухо закрытое окно.





Бабушка





– Ты хорошо себя ведешь? Ради мамы.

Бабушка так сильно ущипнула Конора за щеки, что он мог поклясться – она хотела выдавить из них кровь.

– Он очень хорошо себя ведет, мам, – сказала мама Конора, подмигивая ему за спиной бабушки. На ее голове был повязан любимый синий шарф. – Не стоит его так мучить.

– Ерунда, – отмахнулась бабушка и пару раз игриво ударила Конора по щекам, причем очень больно. – Поставишь чайник для нас с мамой? – спросила она, но это прозвучало как приказ.

Конор с радостью вышел из комнаты, а бабушка уперла руки в бока и взглянула на дочь.

– Итак, моя дорогая, – услышал Конор, заходя в кухню. – Что же нам с тобою делать?



Бабушка Конора отличалась от других бабушек. Он не раз встречался с бабушкой Лили, и она была такой, как надо: морщинистой, улыбчивой и седой. Она готовила еду на всех, давала каждому по три порции разваренных овощей, а на Рождество сидела в углу с бокальчиком шерри в руках и бумажной короной на голове и смеялась.

Бабушка Конора носила сшитые на заказ брючные костюмы, закрашивала седину и говорила бессмыслицу вроде: «Шестьдесят – это новые пятьдесят» или «Классическим автомобилям нужна самая дорогая полировка». Что это вообще значит? Она посылала открытки на день рождения по почте, спорила с официантами о вине и все еще работала. Хуже всего был ее дом, обставленный дорогим антиквариатом, до которого и дотронуться не разрешалось. К старым часам она не подпускала даже уборщицу. Кстати, да. Часто вы встречаете бабушек, у которых есть уборщицы?

– Два кусочка сахара, молока не надо, – послышалось из гостиной. Как будто Конор это не запомнил за прошлые три тысячи раз, когда она приезжала в гости.

– Спасибо, мой мальчик, – сказала бабушка, когда он внес чай.

– Спасибо, милый, – сказала мама и улыбнулась украдкой, приглашая сына занять ее сторону в этом противостоянии с бабушкой. Конор не сдержался и слегка улыбнулся в ответ.

– Как прошел учебный день, молодой человек? – спросила бабушка.

– Нормально, – ответил Конор.

На самом деле нет. Лили все еще сердилась, Гарри положил маркер без колпачка на дно его рюкзака, а мисс Кван подозвала его к себе и с серьезным видом поинтересовалась, «как он держится».

– Знаешь, – бабушка поставила чашку на стол, – недалеко от моего дома есть замечательная частная школа для мальчиков. Я про нее узнавала. Там высокие учебные стандарты, намного выше, чем в его – общеобразовательной.

Конор уставился на бабушку. Вот еще почему он не любил, когда она приезжала в гости. Скорее всего, разговор о школе был лишь проявлением снобизма.

А может, чем-то большим. Намеком на возможное будущее.

Возможное потом.

Конор ощутил, как в нем разгорается гнев…

– Ему и здесь хорошо, – быстро сказала мама и посмотрела на Конора. – Правда?

Конор сжал зубы и ответил:

– Мне и здесь неплохо.

На ужин они заказали китайскую еду. Бабушка Конора «не жаловала готовку». Действительно, всегда, когда Конор гостил у бабушки, в ее холодильнике нельзя было найти ничего, кроме яйца и половинки авокадо. У мамы Конора все еще не было сил на кулинарные подвиги, и несмотря на то что Конор мог бы что-нибудь сообразить, бабушке даже в голову не пришло попросить его об этом.

Но его оставили убираться. Он прикрывал упаковками из фольги пакет ядовитых ягод, который спрятал на дне мусорной корзины, когда сзади подошла бабушка.

– Нам надо поговорить, мой мальчик, – сказала она и загородила дверь, перекрывая путь к отступлению.

– У меня есть имя, знаете ли, – ответил Конор, приминая мусор. – И это не «мой мальчик».

– Не дерзи. – Бабушка сложила руки на груди. Конор пристально посмотрел на нее. Она ответила ему тем же. И цокнула языком. – Я тебе не враг, Конор. Я приехала, чтобы помочь твоей маме.

– Я знаю, зачем вы приехали. – Конор достал тряпочку, чтобы протереть и так чистый стол.

Бабушка протянула руку и выхватила у него тряпку.

– Затем, чтобы тринадцатилетний мальчик не протирал столы, если в этом нет необходимости.

Конор косо посмотрел на бабушку:

– А вы будете это делать?

– Конор…

– Уходите. Вы нам не нужны.

– Конор, – строго повторила бабушка, – нам надо поговорить о будущем.