Где-то есть ты

В этот же день в обед я приехала к нему домой.

Мы повалялись на диване под «The Moves» – «Remember», а потом собрали сумку и поехали на речку. Целый день на природе мы загорали и занимались любовью. Наши отношения были настолько пропитаны нежностью и интимностью, что он даже уговорил меня подавить ему прыщики на лице. Б-р-р… Кому-то бы это показалось отвратительнейшим занятием, но мне, на удивление, безумно понравилось. Наверное, потому, что человек был любимый, и занятие это открывает новый уровень доверия между людьми.



А следующие дни мы гуляли, загорали, смотрели на лошадок, кормили белочек, сходили с ума, занимаясь любовью везде, даже в моём кабинете на работе, и были несказанно счастливы. На улице он неизменно подавал мне руку, помогая не оступиться, был галантен и нежен. Постоянно писал и звонил, жалуясь, что скучает. Вечерами мы ходили в гости или смотрели фильмы. Однажды даже снятые полвека назад «Ромео и Джульетту», причём по его инициативе.

– Моя ресничка, – говорил он мне.

– А я всё это время скучала по твоей любимой родинке, – смущаясь, отвечала ему я.

И мы до четырёх утра занимались любовью, чтобы нечаянно уснуть, проснуться в шесть и продолжить. Абсолютно не высыпались, но чувствовали себя на все сто. А лично я ощущала себя королевой, настолько он окружил меня заботой и вниманием. Мой Сашка!

– Поедем в Питер, будем там жить вместе, найдём работу, и всё у нас получится! – однажды предложил он.

– Было бы здорово! – От радости я крепко сжала его руку.

– Мы обязательно будем счастливы. Я тебе обещаю. Кстати… Завтра я еду отдыхать с друзьями.

Я вопросительно уставилась на него.

– У Марата за городом чудесный домик на берегу реки. Хочу позвать тебя с собой, поедешь?

– Поеду! – Запрыгала я.

– Тогда вечером после работы Митя отвезёт тебя, а я уезжаю туда утром.

– Договорились! – Обняла его самая счастливая девушка на свете.





4 сентября 2009 года




– И за что ты меня так любишь? – Сашка встречал нас у ворот, принимая сумки.

– С чего ты взял, что люблю?

– Притащилась за мной в такую даль…

– Ну так вроде ты сам позвал? Нет?

– Позвал, – усмехнулся он, обнимая меня.

Митя и Паша, увязавшийся с нами в последний момент, шли впереди по направлению к дому Марата, весело распевая песни. В паре десятков метров за деревьями виднелся дом, освещённый в темноте старыми фонарями. Оттуда доносились музыка и весёлые крики. Саша поставил сумку на землю и, подняв меня на руки, покружил вокруг себя. Укутанные темнотой, мы слились в поцелуе.

– Побежали, а то нас потеряют, – я взяла его за руку.

– Хорошо, – улыбнулся он и взвалил на плечо мою сумку.



Не скажу, что ребята были рады видеть Пашу, но нас с Митей приняли как родных. Все в этой компании были мне знакомы ещё по поездке на речку. Нас сразу усадили за большой дубовый стол во дворе, уставленный всевозможными блюдами, и принялись угощать.

Многие уже весело танцевали в кругу между столом и мангалом. Ребята подсаживались к нам, общались, травили разные байки, я сразу почувствовала себя уютно. А Сашка, в свою очередь, ни на миг не отпускал мою руку. Мы смотрели в глаза друг другу и видели там взаимность. Он ухаживал за мной, кормил с рук, смешил. Это был чудесный дивный вечер.

Все немного напряглись, когда Паша вдруг позвал Сашу уехать с ним в клуб, но тот глянул на меня с невероятной нежностью и отказался. Все облегчённо вздохнули, а стоило Паше уехать, начали жать мне руки. Как оказалось, Павлику впервые не удалось увести за собой душу их компании.



Проснулась я ранним утром в объятиях любимого, который согревал меня своим телом всю ночь. Мы засмеялись, увидев помятые лица друг друга, и своим смехом разбудили остальных. Последовав нашему примеру, ребята начали дружно хохотать. Через пять минут мы с Сашкой уже плескались ледяной водой во дворе возле умывальника.

Потом был чудесный завтрак, поход в баню, игра в волейбол и купание в речке. Природа словно специально подарила нам чудесную погоду и тридцатиградусную жару. Мы прыгали, целый день смеялись и были счастливы, как голубки в медовый месяц. А вечером мы опять устроили дискотеку. Вновь приехал Паша, и я, кажется, даже нашла с ним общий язык: мы общались, фотографировались и даже зажгли вместе на танцполе под какой-то энергичный мотивчик. Все нам аплодировали, а Сашка только обрадовался нашему перемирию.



– О чём разговор? – пропела я, приземляясь на скамейку между Пашей и Сашей.

Они сидели вдвоём в темноте на веранде дома, лениво привалившись к стене. Их стаканы были до краёв наполнены пивом, а ноги расслаблено упирались о деревянный бортик.


– Натанцевалась? – Нежно приобнял меня Сашка и протянул свой стакан.

– Решила отдохнуть.

– А Паша, пока тебя не было, тут в очередной раз излагал свою жизненную концепцию.

– Неужели? – Я развернулась всем корпусом в сторону этого неприятного типа, уже догадываясь, что эта его теория мне совсем не понравится.

– Да, – кивнул головой Паша.

– И в чём она заключается?

– О, я только что долго рассуждал об этом… Если сказать вкратце… – Он отпил из стакана, в то время как я уставилась в одну точку перед собой и приготовилась слушать. – В общем, я говорил о том, что государство навязывает нам с рождения определённую модель поведения. Родился – учись. Отучился – женись. Государству это выгодно, потому что так оно может управлять нами, как стадом. А мы повинуемся, не предполагая даже, что могли бы поступить по-своему. Мы не прислушиваемся к своим желаниям, поступаем так, как поступали наши родители, так, как поступают все. А потом к тридцати годам приходим к мысли, что мы не счастливы. Я не собираюсь заводить семью, мне не нужны отношения, ведь в отношениях ты постоянно кому-то обязан, постоянно ощущаешь рамки.

– Здорово, – я встала и, улыбнувшись, отдала стакан обратно Саше, – интересная теория, Паш. Она имеет место быть. И это очень похвально, что у тебя есть своё мнение по каждому вопросу. Даже если я не согласна с ним, пусть оно будет. Каждый имеет право думать так, как хочет.

Я ещё раз улыбнулась ему и, развернувшись, пошла в дом, заметив, как Сашка опустил голову.

Зайдя в дом, я принялась грызть заусенцы. Мне стало ясно, что, имея таких друзей и ориентируясь на них, Саше не обрести серьёзных отношений никогда. Вот кто мне вставляет палки в колёса! Вот благодаря кому мой любимый так изменился. Походив из угла в угол, я села. Меня душило негодование.

Найдя в сумке Сашкин телефон, я оглянулась по сторонам. Никого нет. Значит, нужно проверить, правда ли он ко мне искренне относится. И почему мне должно быть стыдно шарить в чужих вещах? Он тоже пару раз приходил ко мне на работу, вырывал из рук мой телефон и проверял звонки и эсэмэски. Как же я тогда радовалась, что он ревнует!

Так. Сообщения. Входящие. Так. Митя. Перезвони мне. Паша. Снова Паша. Ева. Ещё три от Евы. Юля?!

Меня словно окатили кипятком. Десятки сообщений от какой-то Юли. И в каждом: «Привет, любимый», «Спокойной ночи, родной». Моя нижняя челюсть задрожала от обиды.

Любимый?! Ах вот, значит, какие у них уже отношения! Он уже для неё любимый!

Так. Исходящие. От неожиданности я даже села. Не хотелось верить в то, что я вижу. Он писал что-то про её чудесную улыбку, называл принцессой, Дюймовочкой и сексуалочкой…

На пороге появился Саша. Я подняла на него испуганные глаза и швырнула в него телефон. Мобильник упал на кровать. Я закрыла лицо руками.

– Ну зачем ты рылась там? – спросил он ласково и сел рядом со мной.

– Зато я теперь всё знаю!

– Что ты знаешь, дурочка? Попросила бы меня, я бы сам всё тебе показал, – Сашка попытался сесть поближе и обнять меня.

– Юля, значит, да?! – сквозь зубы прошипела я, пытаясь оттолкнуть от себя его руки.

– Она просто без ума от меня, пишет, преследует. Она совсем не в моём вкусе, Ева, ну перестань. Ничего у меня с ней не было и не будет!

– Да ты даже называешь нас одинаково! – Я встала и стукнула его в плечо. – Не можешь разные прозвища придумать для каждой! Это низко! Развёл гарем!

– Да это старые сообщения! – Саша встал и силой обнял меня. – Мы вместе! Больше мне никто не будет писать!

– Тогда скажи им всем, пусть отсекаются, ясно?!

– Обязательно скажу, дурочка моя любимая! Мне с тобой так хорошо! Прости! Только перестань ругаться, и всё будет хорошо. – Он схватил меня за шею и поцеловал.

Сначала я пыталась вырваться, но потом сдалась и крепко обняла его. Мне было ужасно больно и неприятно, но я боялась потерять Сашу. А может, действительно все эти девки для него ничего не значат?.. И он мной дорожит, раз просит прощения. Тем более, я вижу чувства в его глазах, а они, в отличие от слов, не могут обмануть…

– Эй, ребята, ну хватит уже уединяться! – В дверном проёме показался Митя в шапке-ушанке на голове и с маракасами в руках. – Ева! Все потеряли приму нашего балета, а она тут в доме прячется! Пошли!

Он забежал в дом, схватил меня за руку и потащил на улицу, ткнув при этом Сашку в спину локтем.

– Хорошо-хорошо! Только не выдерни мне руку окончательно! – вздохнула я, поспевая за ним. По тому, как скрипнула дверь позади нас, я поняла, что Саша идёт следом.



– И поэтому нужно вставать так рано? – Я накинула кофту и вышла из дома.

Во дворе уже щебетали птички и дул свежий ветерок. Митя умывался ледяной водой из умывальника с лицом пленника, которого ведут на казнь. Я присоединилась к нему, умылась и намочила голову, чтобы хоть как-то усмирить всклокоченные пряди.

– Да я не могу уже здесь находиться, мне нужно элементарно помыться! – Сашка уже стоял с сумкой в руках, ожидая нас. – А если все остальные проснутся, то до вечера нас не отпустят.

– Пусть Ева за руль садится, а я посплю, – измученно выдавил Митя по дороге к машине.

– Пф, я попробую… С такого-то похмелья…

Мы сели в машину. Я включила зажигание, врубила заднюю передачу и посмотрела в зеркала.

– Блин, ничего не вижу…

– Давай тогда я! – предложил Саша и выпрыгнул из машины.