Фрейлина немедленного реагирования

— Хорошо, но мы обязаны сообщить о вашем появлении начальству!

— Да пожалуйста! — равнодушно пожала плечами Анфиса. — Хоть самому королю! А мы потом расскажем господину Эридану, кто именно не пустил нас в свои комнаты. Правда, Кларентина?

Лжемаркиза сверлила гневным взглядом то подругу, то стражников и решала, кого она хочет убить больше: Анфису, которой, кажется, окончательно ударил в голову адреналин, или себя, натуральную самоубийцу.

Однако неожиданное подозрение закралось в голову Волковской:

— Кстати, а вы не подскажете, почему личная гвардия короля самоуправствует в Академии, будто у себя дома? По какому праву вы вообще тут находитесь?

Голова Кристины соображала сейчас быстрее всякого компьютера, логическая нестыковка начинала резать глаза. Стража не охраняла покои королевы, но два гвардейца стоят у блока первокурсниц. Вопрос — а зачем?

Ситуация Кристину теперь не просто напрягала, она ее настораживала и пугала. Рука невольно потянулась к павлиньим перьям…

— Да ладно тебе, Брон! — неожиданно мягко произнес стражник пониже ростом. — Пропустим их. Это всего лишь курсантки! Мы и сами, когда учились, часто сбегали!

— Но приказ… — попытался возмутиться второй.

— Девушки являются благородными дамами, они бы не стали нам врать! Ведь правда? — «Добрый» стражник вопросительно глянул в глаза Анфисе.

Первая реакция у Беловой была облегченно начать кивать, но это означало бы немедленный провал такого великолепного спектакля.

— Вот еще! Врать каким-то безродным стражникам — ниже моего достоинства! — И в знак своего величественного превосходства гордо вздернула подбородок вверх.

Такое общение стражникам явно не понравилось, но виду они показывать не собирались.

— Идите! — расступились мужчины.

Уговаривать себя дважды девушки не заставили, лжемаркиза и лжеграфиня гордо продефилировали между гвардейцев, Крис даже плечом одного нарочно задела.

Едва оказавшись в своей комнате и закрыв дверь, девчонки устало сползли на подгибающихся ногах по стенке. Из-под Элькиной кровати вылез недовольный и потрепанный Мурз, что означало — Горгулий выполнил обещание и донес кота в комнату. Самой Эльки до сих пор не наблюдалось.

— Мне одной показалось, что эти стражники здесь стоят не очень законно? — вопросительно посмотрела Крис на валяющуюся на полу Фису.

— В точку, подруга, в точку! У них аж лицо перекосило, когда ты им вопросы задавать начала!

— После этого они сразу решили нас пропустить… Странно.

— И, выходит, они здесь не так долго? Горгулий же прошел и ушел.

— Надо будет потом обязательно рассказать про это Трое! А то мало ли…

— Поддерживаю…

В повисшей тишине было отчетливо слышно, как Мурз вычесывает за ухом блох задней лапой.

— М-да, боюсь, кроме валерьяночной зависимости у Бусинки могут появиться еще и блохи… — смотря в потолок, выдала Фиса.

— Какая же у тебя в голове каша! — горестно выдохнула Кристина. — Все же блондинка — это не цвет твоих волос, это — призвание!





* * *


— Ну и зачем ты их пропустил?

— То есть ты считаешь, что лучше было их прибить? В центральном коридоре? Когда сейчас и так вся Академия на углах стоит?

— Согласен, но и отпускать тоже нельзя! А если они кому-нибудь расскажут?

— Смеешься?! Это тупое дворянское быдло? Мы знаем их имена, этого достаточно, чтобы убрать их позднее и более аккуратно!

— Маркиза Кларентина и графиня Ванесса… — задумчиво пробормотал стражник. — Убрать такие видные фигуры будет непросто…





Глава 2





Надо мужественно переносить все, что случается, ибо то, что мы считаем случайностью, на самом деле происходит закономерно!

Луций Анней Сенека (Младший)



— Ничего не понимаю, — бормотал врач, стоя над постелью Трои. — Раны я заживил, внешне она здорова, но почему не приходит в себя, ума не приложу.

Глеб сидел на краю кровати и сосредоточенно считал пульс женщины.

— Замедленный, но удивительно ровный. Такое впечатление, будто она спит…

Он осторожно погладил выбившийся локон белых волос и заправил его за ухо.

Два часа назад магистр перенес истекающую кровью Трою в медчасть. Там над ее спасением непрерывно работали несколько врачей. Колотая рана затянулась быстро, даже шрама в будущем не останется. С изломанными костями было сложнее, но и с этим справились. Вот только пациентка не просыпалась. Шли долгие и тягостные минуты, а физкультурница не открывала глаза.

В какой-то момент доктора ушли, оставив в палате магистра, который отказался покидать Трою, и престарелого мага-лекаря. Последний недоуменно пытался осознать, как несчастная вообще выжила после таких тяжких травм. Он материализовал в руках уже третий толстенный медицинский справочник. Книги завесу тайны не приоткрывали, доктор торопливо перелистывал страницы и отправлял литературу восвояси, заменяя один том энциклопедии на другой.

— Она не дышала пятнадцать минут. Вероятно — смерть мозга! Но если так, она бы не могла теперь даже дышать самостоятельно.

— Еще раз повторяю, — устало выдохнул Глеб. — Это похоже на сон. Возможно, летаргический!

— Может быть! Но только симптомы не сходятся. Доктор вновь подошел к бессознательной Трое и в который раз проверил реакцию зрачков на свет. Зрачки реагировали, но парадоксально — вместо рефлекторного сжатия, наоборот, расширялись. Складывалось впечатление, будто она видит сейчас что-то иное, находящееся в другом месте.

— Ничего не понимаю! Мистика какая-то.

Через какое-то время и этот доктор ушел, оставив Глеба одного в палате.

— Ну, хоть где-то меня не считают твоим убийцей, — выдохнув, прошептал зельевар.

— И не надейся! — прозвучал из-за спины голос герцога.

— Теперь мне, видимо, никто не доверяет. — Магистр горько усмехнулся. — Давно ты здесь?

— Около получаса. — Эридан подошел ближе к кровати, одновременно скидывая с себя полог невидимости. — Ты сильно вляпался, Глеб!

— Так скрути меня, посади под замок. В чем проблема?!

Эридан задумчиво смерил магистра взглядом.

— Возможно, потом я так и поступлю.

— Почему не сейчас? Неужели ты услышал Элю? Поверил ей и моему скользкому «якобы» алиби?

Магистр пребывал в странной апатии, чувствовал себя бессильным, глядя на распластанную по кровати Трою, которой ничем не мог помочь. А вот агрессии в зельеваре накопилось на добрый табун бизонов.

— Тому, что она сказала? Нет! В это могла поверить свита, но не я! Девчонка поступила очень хитро, выдав толпе такую скользкую формулировку произошедшего. «Развлекались и пили вино»… — Герцог невесело усмехнулся. — В это могли поверить дворцовые сплетники, но я ни за что не поверю, что ты бы стал с ней спать!

Поэт удивленно вскинул бровь.

— Это еще почему? Если бы не сигнал тревоги, у нас бы все получилось, — с вызовом выдал Глеб, глядя в оставшийся глаз начальнику СБ. — Я, в отличие от некоторых, умею быть нежен с девушками.

Взгляд Эридана затуманился, но мужчина сумел удержать себя и сказал благоразумное:

— Я не собираюсь тратить время на разборки и выбивать твою дурь! Глеб, тебя кто-то крепко подставил и сделал это настолько грамотно, что я все же задумываюсь: а может, ошибся, и это ты пытался убить Трою?!

— Не мели чушь, — отмахнулся зельевар. — Одно предположение Терции, и вы все решили, что это я?

— Если бы! — Эридан материализовал стул и уселся, закинув ногу на ногу. — Преступление совершено в трех переходах от твоей спальни. Лично я знаю, что Троя направлялась именно к тебе. На месте происшествия все фонит остаточным телекинезом. Сильным телекинезом. Очень сильным!

Глеб устало закатил глаза и, подойдя к герцогу, протянул руки, сжатые в «замок».

— Значит, надевай на меня кандалы! Если все так гладко!

— А теперь о нестыковках. — Эридан отодвинул руки магистра. — Из всей Академии только я знал, что ты увел Савойкину, но не знал, куда именно! И когда Троя отправилась к тебе, был уверен, что ты уже отвел девчонку в ее комнату и теперь лежишь в своей спальне и, как всегда, пялишься на луну.

— Ну и где нестыковка?

— Савойкина — и есть нестыковка! Будь девчонка местной, из Двадцати Королевств, я бы ее заподозрил. Возможно, шпионка, лазутчица, как Мадлен! Но она иномирянка. Более того, это платье, которое было на ней на балу… Я более чем уверен — в подборе наряда подсобила наша блондиночка-физкультурница.

Эридан привстал со стула и поправил сползшее с преподавательницы одеяло.

— Ну и к чему ты клонишь?