Фабрика 17

– Коренев, сосед старушки, которую убили кухонным ножом. Вы меня на вокзал еще отвозили.

– А-а-а, помню, помню. Что хотели?

– Вы просили сообщать, если я соберусь покинуть город.

– Снова куда-то едете? Продолжение литературного симпозиума?

– Нет, в этот раз по работе. Меня на три месяца отправляют в командировку.

– Долго, могут быть проблемы. А куда вас командировали?

– На Фабрику-семнадцать, если вам это о чем-то говорит.

Знаменский замолчал, и Коренев с перепугу решил, что пропала связь и звонок оборвался.

– Алло! – прокричал в трубку.

– Не кричите, я едва не оглох.

– Подумал, проблемы с линией… – оправдывался Коренев. – Слишком тихо стало.

– Неправильно подумали, – сказал Знаменский тем же недовольным тоном. В его словах скользило недружелюбие, которого прежде не случалось. – Можете ехать, но оставайтесь на связи.

– Что-то не так? – реакция следователя озадачивала.

– Некоторые вскрывшиеся факты по убийству заставляют задуматься. Девочка нарисовала еще одну картину.

– Какая девочка? О чем вы?

– Это наше дело, вам знать не нужно, – сказал Знаменский. – Будьте на связи.

Денис Иванович бросил трубку.

Коренев не успел рассказать следователю о новой соседке и поделиться подозрениями о ноже с фиолетовой ручкой. Или ножей действительно несколько? Поразмыслил и пришел к выводу, что его подозрения основаны исключительно на сновидении, а не на фактах. Нельзя же ненавидеть или обвинять человека из-за их действий во сне!

Он бродил по квартире и по третьему разу проверял, выключил ли газ. Ему не давало покоя упоминание о новой картине. Он не сомневался, что упомянутой девочкой была Машенька, но что же она изобразила в этот раз? До жути хотелось увидеть новую картину. Перезвонить Знаменскому и выведать подробности? Поднял трубку и даже набрал номер, но передумал и поспешил вернуть на рожки.

Возвратился неприятный зуд между пальцами, и разболелось плечо. Тщательно вымыл руки, словно пытался соскоблить кожу. Вдобавок, обнаружил на плече разошедшийся шов, и пришлось переодеваться.

Наконец, часы показали шесть вечера.

Когда закрывал двери, на площадку вышла Рея в домашнем халате, который отличался от приснившегося королевского платья. Разительный контраст отрезвил в подозрениях. Но какая-то маленькая, ускользающая деталь в ее внешнем виде задевала глаз и не давала покоя.

– Ой, а вы уезжаете?

– Срочная командировка. Буду долго отсутствовать.

– Ключи оставите? На чрезвычайный случай, потоп или пожар.

Она протянула руку к связке, чем поставила в неловкое положение. Он плохо ее знал, чтобы доверить ключи, но Рея считала иначе.

– В соседнем подъезде, в тридцать седьмой квартире, живет близкий друг Ваня, я ему оставлю. Не стану вас обременять.

– Как хотите, мне не трудно, – пожала она плечами. – Без вас будет скучно по вечерам, ведь у меня других знакомых в городе нет.

– Я побежал, опаздываю. До свидания.

Он поскакал вниз по лестнице. Пока перебирал ногами, перескакивая по две-три ступеньки, Рея перегнулась через красные потрескавшиеся перила и прокричала вслед:

– Я буду вас проведывать.

Разогнавшийся Коренев решил, что ему послышалось. Где она собралась его проведывать? Выбросил из головы ее слова и отправился ловить маршрутный автобус.

Уже в вагоне, когда раскладывал вещи по полкам и расталкивал задремавшего не на своем месте пассажира, понял, что терзало его в последний час.

Волосы живой, настоящей Реи, не той, смеявшейся над ним во сне, а той, что жила в соседней квартире, украшала желтая роза из фоамирана.





ЧАСТЬ #II. ФАБРИКА





#13.




Поезд из трех вагонов кланялся каждому столбу и задерживался на всех станциях. Коренев едва не проспал свою. Пока лежал на верхней полке, двое пассажиров внизу – мужчина и женщина – общались полушепотом. Обрывки фраз доносились до него, когда он переворачивался на другой бок и ненадолго просыпался.

– Следующий едет, а ведь только предыдущий сбежал, – шептал мужчина, несмотря на духоту не снимавший шапки-ушанки с поднятыми ушами.

– Думаешь, это он? – сомневалась его спутница в платье в темно-зеленую клетку.

– Ну а кто же?

– Не знаю. Может быть, ты и прав.

– У него идея-фикс. Вбил в голову, теперь не отступится. Даже в очередной инкарнации.

– Так ведь ни разу не вышло толком!

– Сама знаешь его настойчивость. Если принял решение, ему никто не указ.

– Знаю.

– Это какая попытка? Я сбилась со счета.

– Если не ошибаюсь, семнадцатая. Ан, нет, кажется, все-таки восемнадцатая.

Мозг уловил знакомое число и прислушался сквозь полудрему, но попутчики замолчали. Женщина вытащила из сумки сверток и передала мужчине. Тот развернул промасленную бумагу и достал бутерброды с колбасой и сыром.

– Будешь? – предложил попутчице. – Зачерствеют, потом не сгрызешь.

– Кушай сам, я не голодна, – отказалась женщина. – Аппетита нет.

– Как хочешь, а я перекушу. В желудке урчит.

Мужчина жевал бутерброды и запивал их чаем с лимоном. Коренев сквозь сон унюхал колбасно-чесночный запах.

– А как с этим? – спросила женщина. – Сам вызвался? Прячется от кого-то?

– Нестор попросил припрятать. Говорит, схороните у вас, а то его слопают, – мужчина хлебнул из стакана. Чайная ложечка звякнула о стекло.

– Кто? – перепугалась женщина.

– Мне-то откуда знать? У Нестора свои тараканы, с ними лучше не встречаться.

– И не говори, странный он какой-то.

Они замолчали, и Коренев заснул.

– Молодой человек, – проводница теребила плечо. – Вы не до Индустриального? Кажется, это вы просили разбудить за десять минут до станции?

Просыпаться не хотелось. Возникло желание поехать до конечной и выйти на обратном пути. Коренев пробормотал «Спасибо» и спустился с верхней полки. Он не отличался грацией и заменял ее осторожностью.

Ни мужчины, ни женщины внизу не оказалось и никакие следы на откидном столике не указывали на их присутствие. Только шапка-ушанка, забытая на сидении, напоминала о существовании таинственных попутчиков.

– Девушка, – позвал он проводницу. – Тут пассажир забыл головной убор.

– Какой пассажир?

– Обычный. Я его не разглядывал. Они вдвоем с женщиной в зеленом платье ехали.

– Не было таких, – сказала проводница. – Вам показалось! Вы три часа сами в купе едете, а у нас на этом маршруте пассажиров мало, и я всех помню.

– А шапка откуда?

– Ваша, наверное, – растерялась она. – Забирайте.

– Я таких не ношу. Пусть у вас полежит, вдруг хозяева найдутся. У вас же где-нибудь должен быть уголок находок?

– Где-нибудь должен, – сказала проводница и взяла шапку.

Поезд вздрогнул и остановился. Коренев схватил чемодан и вывалился из пустого вагона на безлюдный перрон, выложенный серой тротуарной плиткой. В обе стороны тянулась бесконечная цепочка уличных фонарей, растворявшихся в оптической перспективе вечернего тумана.