Ее телохранитель

Дверь в королевскую резиденцию распахивается, и охранник просовывает голову внутрь, спрашивая, всё ли в порядке, но король кричит ему, чтобы он ушёл.

— Если вы спрашиваете меня, сожалею ли я о том, что люблю вашу дочь, то ответ — нет, — отвечаю я.

Я люблю её.

Вот, что это такое. Это не секс или просто что-то весёлое. Это любовь.

Я делаю вдох, продолжая двигаться вперёд, полностью осознавая, что подвергаю свою жизнь опасности только тем, что разговариваю с королём таким образом. Дело в том, что мне уже всё равно.

— Мне очень жаль, что я не следовал протоколу, и мне очень жаль, что я потерял её в клубе. Но я ни капельки не жалею, что влюблён в вашу дочь, и никогда не буду.

— Убирайся отсюда! — рявкает он, указывая на дверь. — Ты закончил все свои дела здесь, и ты покончил с Протровией!

Затем меня выпроваживает из резиденции короля один из других охранников.

С этим я изгнан из Протровии.



Глава 46



Александра



Я — смесь раздражения и усталости. Вчера вечером меня увезли из ночного клуба в самый разгар событий, когда Макс просто махнул рукой и отпустил меня.

Снова.

Кроме того, он также пришёл мне на помощь — его рука коснулась моей спины, когда он выводил меня из клуба, и каждая часть моего тела и души хотела просто рухнуть на него. Каждая частичка меня желала, чтобы он взял меня на руки, вынес из ночного клуба и просто ушёл со мной.

Очевидно, это была просто какая-то травматическая реакция на сумасшествие в клубе, потому что желать его после всего сказанного, только делает меня жалкой.

Я не делаю ничего жалкого.

Я ещё более раздражена, потому что провела остаток ночи и большую часть сегодняшнего дня на конспиративной квартире «для моей защиты» вместо того, чтобы вернуться во дворец. Теперь мне нужно встретиться с отцом, выслушать лекцию, которую я неизбежно получу за то, что бросила свою охрану в клубе; услышать, как София делает какой-то пренебрежительный комментарий о том, что я полная ходячая катастрофа; и допросить меня о том, почему существуют фотографии, где я лью шампанское на полуголого парня, распространяющиеся по всему интернету, и вернуться к тому, чтобы иметь дело с тем придурком, который разбил моё сердце, а затем спас мою жизнь.

Бедная маленькая богатая девочка, да?

Я тяжело выдыхаю, кивая на телохранителя в коридоре рядом с моей комнатой.

— А где Макс?

Я не знаю, почему спрашиваю. Макс сделал свою работу, спасая меня, но это не отменяет ни одной из ненавистных вещей, которые он произнёс. Я всего лишь его работа и ничего больше.

— Вы не слышали, Ваше Высочество?

— Что не слышала?

— Он ушёл, Ваше Высочество.

— Ушёл, как будто его наградили отпуском за то, что он спас меня?

Он бросает на меня взгляд.

— Ушёл — значит, уехал. В Америку.

В Америку.

Его слова огорошили меня, как удар в живот.

— Да, — бормочу я, моя голова кружится. — Я понимаю. Спасибо.

Но на деле я ничего не понимаю.

Я не понимаю, почему он ушёл.

Я не могу понять это чувство тошноты глубоко внутри, заставляющее чувствовать, словно меня сейчас вырвет.

Я не понимаю, почему меня вообще волнует, ушёл ли он.


Распахнув дверь в свою спальню, я стою, моргая и пытаясь понять, что же вижу.

Моя комната забита… стикерами?!

Я срываю один со своего стола.



Твоё мне-на-все-наплевать-отношение



Что это за чертовщина?

Мой взгляд падает на другой стикер, и ещё, и ещё.



Ты чертовски великолепна



Ты чертовски смешная



Твой острый ум



Твои навыки вождения (просто шучу, твоё вождение довольно ужасно)



Это какая-то шутка. Это должно быть розыгрыш, потому что мне только что сказали, что он ушёл. Но моё сердце настаивает на том, что это не шутка, снова начав учащённо биться и мчась в миллион раз быстрее, чем следовало бы.

Там, должно быть, сотни записок, каждая с чем-то обо мне, написанным на них — и одна в середине кровати. Я не замечаю её сразу, потому что слишком сосредоточена на всём остальном.

Когда я беру её в руки, то сразу узнаю салфетку. Я делаю резкий вдох.

Он сохранил салфетку.

Мужчина сохранил салфетку из бара, где я разбила машину. Это было, когда он использовал свой выходной, чтобы обучить меня вождению.



Александра,



Я не имел в виду ничего из того дерьмового, что наговорил тебе, и не должен был этого говорить. В то время я думал, что поступаю правильно.



Но я не мог уйти, не убедившись, что ты знаешь обо всём, что я люблю в тебе.



Я знаю, что ты ненавидишь слово на букву «Л», но ты заставила меня полюбить его. Так что, чёрт с ним, я использую его.



В любом случае, вот моя любимая вещь о тебе:



Ты та, кто ты есть — без всяких извинений.



Так что получается триста восемьдесят две вещи, которые я люблю в тебе. Есть только одна вещь, которую я ненавижу, и это то, что ты не в Саус-Холлоу со мной.



Макс