Двойная жизнь Чарли Сент-Клауда

Услышав крики гусей, Чарли поднял голову и увидел очередной птичий клин, который, заложив лихой вираж над кладбищем, удалился в сторону гавани. В одном Чарли был уверен: он явно потратил слишком много времени на бесплодную борьбу с этими злобными существами. Конечно, художники приходили сюда, желая поэффектнее запечатлеть летящих птиц на холсте. Пожилые дамы приносили им целые мешки сухарей и кормили бедных птичек. Но ни те ни другие не понимали, какой вред наносят эти обленившиеся, обнаглевшие птицы одному из объектов муниципальной собственности. Они паслись на кладбищенских газонах, пожирали цветы, гадили на памятники, а порой даже нападали на посетителей.

В этот тихий полуденный час Чарли подсел на скамейку, стоявшую у озерца, на которой уже расположился Джо Атеист, придумавший современный, высокотехнологичный метод борьбы с надоедливыми птицами, основанный на использовании целой армады игрушечных заводных корабликов с дистанционным управлением.

— Патрульный катер номер сто девять к атаке готов, — доложил Джо.

Мысли Чарли витали где-то далеко.

— Вот скажи, как ты думаешь, удастся тебе когда-нибудь в жизни сделать что-то по-настоящему важное? — спросил он.

— О чем ты говоришь? Вот оно — важное дело, — заявил Джо. — И мы должны добиться своего. Победа будет за нами.

Оглядев поле предстоящего морского боя в полевой бинокль, он поудобнее пристроил на коленях пульт управления с джойстиком.

— Нет, я серьезно. Думаешь, ты когда-нибудь чего-то добьешься? Рассчитывает ли на тебя Бог в каком-то деле?

— Бог?! — изумился Джо. — Ты что, издеваешься? Я верю в удачу. Вот и все. Или тебе везет, или нет. Помнишь, в прошлом году? Мне всего одной правильной цифры не хватило, чтобы выиграть тридцать четыре миллиона в Массачусетской лотерее. Думаешь, Бог имел к этому отношение? Чушь! — Покачав головой, он добавил: — Но однажды мне повезет. Я сорву большой куш, разбогатею, а до тех пор буду торчать здесь с тобой. — Улыбнувшись, он подался вперед, взглянул на озеро в бинокль и доложил: — Вижу эскадрилью вражеских гусей к северо-востоку от острова Уединения. Запрашиваю разрешения на атаку.

— Атаку разрешаю, — ответил Чарли.

Джо взялся за джойстик, и серый патрульный катер лег на курс по направлению к севшим на воду гусям. Мотор взревел, корабельная сирена завыла во всю мочь.

— Двести футов до цели, — сообщил Джо, глядя в бинокль. — Скорость восемь десятых узла. Цель вижу, к бою готов.

Как всегда, кораблик отлично выполнил свою задачу. Даже самые смелые и уравновешенные птицы не смогли не поддаться общей панике и остаться на воде, и вскоре стая, хлопая крыльями, поднялась над деревьями. Катер заложил крутой вираж, проходя в опасной близости от берега и поднимая при этом самую настоящую волну с пенными барашками. Вдруг Чарли увидел молодую женщину, стоявшую на противоположном берегу озера под ивой. Она была высокая, красивая и махала ему рукой. Вероятно, она что-то кричала, но голос тонул в реве корабельного моторчика. Чарли узнал ее: это была Тесс Кэрролл, владелица мастерской по изготовлению парусов.

— Ладно, я потом заеду за тобой, — сказал он Джо, который сосредоточенно заводил катер номер сто девять обратно в маленький док.

— Заметано, — ответил тот.

Чарли вскочил на свой трактор и поехал вдоль берега по направлению к Тесс. Она была своего рода местной знаменитостью, и он, честно говоря, давно восхищался ею со стороны. Они учились в средней школе примерно в одно и то же время, Тесс была всего на пару лет моложе. Она всегда была особенной и независимой, умела внушить окружающим уважение к себе, которое даже граничило с робостью. Чего стоили только ее победы в парусных гонках или кампания по борьбе за сокращение выбросов окислов азота и серы из труб теплоэлектростанций в Салеме. Два года назад Чарли хоронил ее отца и с тех пор практически каждую неделю видел Тесс на кладбище, когда она приходила к отцовской могиле. Она всегда была одна или со своей собакой — золотистым ретривером. И не любила, чтобы ее беспокоили. Джо Атеист однажды попытался закинуть к ней удочку, но получил суровый отпор и был повержен, а Чарли предпочитал оставаться в стороне.

И вот сейчас она была здесь, поразительно красивая в своих джинсах и рубашке, и шла по дорожке прямо навстречу Чарли. Волосы, завязанные в конский хвост, развевались у нее за спиной. Он пригладил волосы пятерней, провел ладонью по лицу, чтобы удостовериться, не прилипло ли что-нибудь из еды, замедлил ход и остановился. Стряхнул с груди крошки, поправил рубашку, спрыгнул с трактора и шагнул ей навстречу. И когда первые слова уже были готовы сорваться с его губ, он почувствовал привычный укол где-то глубоко внутри.

Это неприятное, неловкое чувство не было чем-то новым: оно возникало всегда, когда на кладбище появлялась молодая женщина, особенно такая привлекательная.



Чарли не получил ни единого шанса. Не успел он даже сказать «привет!», как Тесс сама накинулась на него.

— Боже ты мой! — воскликнула она. — Тебе действительно надо было устраивать столько шума? Человек приходит сюда побыть в тишине и покое, и что тут происходит? Высадка в Нормандии?

— На самом деле это часть нашей программы управления дикими гусями, — ответил Чарли, но едва фраза прозвучала, как показалась ему самому ужасно смешной.

— Программа управления дикими гусями?

Было видно, что Тесс едва сдерживается.

— Ну да, — сказал он задумчиво, — данная популяция канадских диких гусей… — Он остановился на полуслове.

Тесс смотрела на него с обворожительной улыбкой.

— Нет, давай продолжай, — сказала она. — Ты меня заинтриговал. Расскажи мне еще про популяцию канадских диких гусей.

Она крутанула рукой свой конский хвост и наклонила голову. Эмоции, нахлынувшие на Чарли, были ему тоже хорошо знакомы: непонятная мешанина из влечения и неловкости.

— Извини за тот шум, что мы подняли. Мы тут иногда немного слишком увлекаемся. — Он улыбнулся. — Я Чарли…

— Сент-Клауд, — проговорила она. — Я тебя помню. Фамилия не здешняя, правда?

— Нет, — сказал он, пораженный тем, что она его знает. — Наша семья из Миннесоты. Это долгая история.

— Очень хорошо. Я люблю истории.

— А ты ведь Тесс Кэрролл и собираешься плыть в одиночку вокруг света, — сказал он, пожалуй, с несколько излишним энтузиазмом. Он только на днях читал про нее в «Репортере». На первой странице был помещен репортаж о подготовке к регате, где Тесс была запечатлена в рубке своей яхты «Аэродин-38». — Хороший у тебя шлюп, — добавил он и тотчас же пожалел, что эта фраза сорвалась у него с языка вместо чего-нибудь более остроумного или любезного.

— Спасибо, — ответила Тесс, сдувая прядь волос со лба.

Чарли успел заметить, что ноготь на большом пальце у нее черно-синий, и решил, что она повредила его на работе.

— А ты ходишь под парусом? — спросила она. — Мне кажется, я не видела тебя на море.

— Раньше было дело. Но давно, еще в детстве. Я на «Оптимисте сто десять» тренировался. Ничего особенного. — Чарли снова занервничал. — Слушай, извини, что мы тебя побеспокоили. Больше не будем.

— Да не бери в голову. Я сегодня сама не своя, кого хочешь достану: устала ужасно, да еще голова раскалывается. — Она потерла лоб ладонью, и солнце заиграло в ее глазах.


Мир, в котором жил Чарли, смело можно было назвать зеленым. Этот цвет в разных оттенках окружал его со всех сторон; но сколько бы мхов, трав, заячьей капусты и мятлика не доводилось ему видеть, он теперь знал наверняка: идеальный зеленый — это цвет ее глаз. В наружных уголках он был светлым, как кожица лайма, а в середине глубоким, как изумруд. Пораженный, Чарли вдруг понял, что говорит совсем не то, что хотел:

— Я, пожалуй, пойду. Ты ведь одна побыть собиралась.

— А что за спешка? Опять пойдешь атаковать бедных гусей?

Чарли засмеялся:

— Да нет, просто я подумал, что тебе хотелось побыть одной, вот и все.

— Ничего, уже отпустило.

Чарли почувствовал, как ее глаза оглядели его с ног до головы, и ему вдруг стало ужасно неловко за грязные сапоги и пятна на брюках.

— Знаешь, — сказала Тесс, — мой отец тут похоронен. Прямо на вершине холма. — Она показала рукой. — Оттуда такой красивый вид.

Не сказав больше ни слова, она повернулась и пошла вверх по склону. Чарли не был уверен, следовать ли за ней. Она пригласила его посмотреть оттуда на море? Или просто таким образом закончила разговор? Разум и инстинкт говорили ему в один голос, что нужно вернуться к работе. Не было никакого смысла бегать по холмам за Тесс Кэрролл. Но внезапно оказалось, что он почти догнал ее. Когда он поднялся на вершину, она уже сидела на траве. Вытянув ноги, она смотрела вниз на бухту, где плясали у причалов выстроившиеся носами на северо-восток яхты и шхуны. Вдали виднелась рыбацкая лодка, на борт которой хозяин поднимал лебедкой сеть с лобстерами.

— Похоже, у Тима Бёрда хороший улов сегодня, — сказала Тесс. — Видишь, как низко корма лодки в воде сидит.

— Твой отец ведь тоже ловил лобстера, правда? — спросил Чарли.

Тесс посмотрела на него:

— Да, а откуда ты знаешь?

Чарли не был уверен, стоит ли признаваться. Он не хотел показаться странным, но он ведь действительно помнил каждые похороны, которые прошли здесь, на кладбище, за время его работы. Он помнил даже все надгробные речи.

— Так откуда ты знаешь о моем отце? — снова спросила Тесс. Ее голос звучал на этот раз более настойчиво.

— Я работал здесь в тот день, когда его хоронили.

— О! — Тесс наклонилась вперед и закрыла лицо руками. Потом она потерла лоб ладонями и откинула выбившиеся назад из хвоста волосы. — Господи, а я была как в тумане. Я почти ничего не помню.

Зато Чарли помнил все: и сами похороны, и то, что отец Тесс ни разу не появился на кладбище — ни в день похорон, ни позже. Правда, в этом не было ничего удивительного: многие люди решали сразу же перейти на другой уровень, даже не задерживаясь в Уотерсайде.

Чарли рассматривал лицо Тесс. Воспоминания нахлынули на него: чем-то она была очень похожа на девушку, с которой он встречался когда-то давно, когда все еще казалось возможным. В то же время она была женщиной того типа, которых он никогда не встречал здесь, на кладбище. У нее было все — успешный бизнес, тридцативосьмифутовый шлюп и эти зеленые глаза.

И все-таки… странное дело, он совсем ее не боялся. Она была гораздо более живой, настоящей и милой, чем все, с кем он познакомился за долгое время. Ощущение неловкости и страха, возникшее глубоко внутри, ему почти удалось подавить, и с каждой секундой он чувствовал себя все более уверенно.

— Знаешь, это может показаться странным, — сказал Чарли, — но мне понравились строки, которые ты тогда прочитала.

— А что я читала?

— Ну, я имею в виду стихотворение, которое ты прочитала над могилой.

— Ты его помнишь?

— Там было что-то про «вглубь за мечтой».

— Это были любимые стихи отца, — сказала она.

— Я потом нашел их в библиотеке.

После паузы он прочел:

верь своему сердцу

даже если море загорится

(и живи любовью

даже если звезды повернут вспять).[3]





— «И живи любовью, даже если звезды повернут вспять», — негромко повторила Тесс.

— Отличные стихи, — сказал Чарли, — но я, честно говоря, не до конца понимаю, что они означают.

— Я тоже.