Двое могут хранить секреты

– Ну, мы чирлидеры, – говорит она, указывая на себя и Брук. – Осенью это отнимает много времени. А наши парни играют в футбол. – Она переводит взгляд на парня-блондина, который садится с подносом через несколько столов от нас. Весь стол занят ребятами в фиолетовых с белым спортивных куртках. Парень ловит взгляд Кэтрин и подмигивает, она посылает ему воздушный поцелуй. – Это мой парень, Тео. Он и Кайл, парень Брук, капитаны команды.

Кто бы сомневался. Парня Вив она не упоминает. Я испытываю легкое чувство солидарности – союз одиноких девушек! – но когда я посылаю Вив улыбку, то наталкиваюсь на ее холодный пристальный взгляд. У меня вдруг возникает ощущение, что я ступила на территорию, которую она не готова со мной разделить.

– Звучит весело, – неловко выворачиваюсь я.

Никогда не была ни футбольной болельщицей, ни чирлидером, хотя могу оценить спортивность и того, и другого занятия.

Вив прищуривается.

– Эхо-Ридж, может, и не Голливуд, но здесь не скучно.

Я даже не пытаюсь поправить Вив, что Ла-Пуэнте находится в двадцати пяти милях от Голливуда. В Эхо-Ридже все просто полагают, что мы жили среди кинодекораций, и никакие мои слова не убедят их в обратном. Кроме того, сейчас мы говорим не об этом.

– Я этого и не говорила, – возражаю я. – То есть я уже вижу, что здесь много чего происходит.

Вив мои слова не убеждают, но наконец нарушает молчание Брук.

– И ничего хорошего, – ровно произносит она. Когда она поворачивается ко мне, глаза у нее блестят и кажется, что ей просто необходимо отоспаться. – Это ты… твоя бабушка нашла мистера Баумена, да?

Я киваю, и по бледным щекам Брук начинают струиться слезы.

Кэтрин дожевывает и проглатывает дольку апельсина и похлопывает Брук по руке.

– Перестань об этом думать, Брук. Ты себя изводишь.

Вив преувеличенно вздыхает.

– Ужасная была неделя. Сначала мистер Баумен, потом весь этот вандализм по всему городу. – Тон у нее озабоченный, но глаза почти горят азартом, когда она добавляет: – Это станет первой статьей года для школьной газеты. Краткое изложение событий за всю неделю, перемежаемое рассказами учеников теперешнего выпускного класса о том, где они были пять лет назад. Такой материал могут перепечатать даже местные СМИ. – Вив смотрит на меня с чуть большей теплотой. – Мне нужно взять у тебя интервью. Это ведь ты нашла граффити у культурного центра? Ты и Малкольм.

– Да, – отвечаю я. – Это было ужасно, но и близко не так ужасно, как на кладбище.

Мне стало нехорошо, когда я об этом услышала, особенно когда попыталась представить, что должны чувствовать Килдаффы.

– Вся эта история просто жуть, – соглашается Вив, поворачиваясь к Кэтрин и Брук. – Надеюсь, ничего плохого не случится, когда вас объявят в следующий четверг.

– Объявят? – переспрашиваю я.

– На собрании утром в следующий четверг должны объявить состав королевского двора, – объясняет Вив, указывая на объявление о бале над плечом Брук. – До этого времени все голосуют. Ты загрузила приложение школы Эхо-Риджа? Пункт о голосовании в главном меню.

Я качаю головой.

– Еще нет.

Вив укоризненно цокает языком.

– Лучше поторопись. Голосование прекращается в следующую среду. Хотя бо́льшая часть двора уже фактически выбрана. Кэтрин и Брук бесспорные кандидатки на победу.

– Ты тоже можешь выставить свою кандидатуру, Вив, – великодушно замечает Кэтрин. Хотя я только что с ней познакомилась, мне ясно, на самом деле она считает, что у той нет ни малейшего шанса.

Вив легонько содрогается.

– Нет, благодарю. Не хочу попасть на радар какого-то чокнутого убийцы, который решил нанести новый удар.

– Ты правда думаешь, что это связано с балом? – с любопытством спрашиваю я. Вив кивает, и я возбужденно наклоняюсь вперед. Последние пару дней я почти непрерывно думаю об этих актах вандализма, и мне до смерти хочется поделиться своими теориями. Пусть даже с Вив. – Интересно. Возможно. В смысле, совершенно точно, что человек, который это делает, хочет, чтобы мы именно так и думали. И это тревожит само по себе. Но мне интересно… если тебе сошло с рук убийство и ты настолько наглый и хвастаешь теперь, что повторишь это пять лет спустя, МО совершенно другой.

Лицо Кэтрин выражает полное непонимание.

– МО? – спрашивает она.

– Modus operandi, это значит «образ действия» на латыни, – расшифровываю я, чувствуя интерес к теме. На этой почве я чувствую себя совершенно уверенно. – Ну, знаете, образ действия при совершении преступления? Лейси задушили. Это очень личный и жестокий способ убийства и маловероятно, чтобы предумышленный. А эти угрозы публичны и требуют планирования. Плюс они гораздо менее, ну, прямые. Мне кажется, это больше похоже на подражание. Хотя и не значит, что этот человек не опасен. Но, может, он опасен по-другому.

За столом на мгновение воцаряется тишина, пока Кэтрин не хмыкает и не откусывает от дольки апельсина. Задумчиво жует, уставившись неподвижным взглядом куда-то поверх моего плеча. «Ну вот, – думаю я, – она только что мысленно вычеркнула меня из списка привлекательного окружения. Немного же потребовалось времени».

Если бы Эзра сказал мне только раз, он сто раз мне говорил: «Никому не интересны твои теории убийства, Эллери». Очень плохо, что он не пошел со мной на ланч.

На лице Кэтрин возникает новое выражение, раздраженное и снисходительное одновременно.

– Тебя когда-нибудь выгонят из школы за эту футболку, – обращается она к кому-то.

Я оборачиваюсь и вижу Малкольма Келли в линялой серой футболке, на ней поперек груди печатными буквами написано в обратном порядке популярное ругательство.

– Пока что этого не случилось, – отвечает он.


В ярком свете флуоресцентных ламп школьного кафетерия я получаю возможность разглядеть его гораздо лучше, чем в культурном центре. Повернутая козырьком назад бейсболка приминает непокорные каштановые волосы, обрамляющие угловатое лицо с широко посаженными глазами. Они встречаются с моими, и в них проскальзывает узнавание. Он машет рукой, и от этого движения его поднос накреняется настолько, что парень едва не роняет его со всем содержимым на пол. Ужасно неловко, но и странным образом мило.

– Прошу прощения, – говорит Вив, когда Малкольм отворачивается, я никогда не слышала менее извиняющегося тона. – Но мне кажется крайне забавным, что первым обе угрозы увидел именно странноватый братец Деклана Келли. – Она многозначительно качает головой. – Угу. Что-то тут нечисто.

– О Вив, – вздыхает Кэтрин, как будто они уже по меньшей мере дюжину раз вели эту беседу в разных вариантах. – Малкольм нормальный. Немного ботаник, но нормальный.

– А по-моему, он не ботаник. – Брук так долго сидела молча, что ее внезапное высказывание заставляет всех вздрогнуть. – Может, он и был таким, но в последнее время стал привлекательным. Не таким красивым, как Деклан, но все равно.

Затем она снова опускает голову и начинает безучастно вертеть ложку, словно вклад в беседу забрал все имеющиеся у нее небольшие запасы энергии.

Кэтрин задумчиво смотрит на нее.

– Вот уж не думала, что ты заметила, Брук.

Я поворачиваю голову, высматривая Малкольма, и вижу, что он сидит с девушкой Мией из коридора и с моим братом. Я не удивлена; Эзра обладает способностью влиться в любую компанию, к которой он решил присоединиться. В любом случае, когда меня не пригласят за стол Кэтрин, я буду знать, куда идти за ланчем.

Вив фыркает.

– Красивый, тоже мне, – скучным тоном произносит она. – Деклану место в тюрьме.

– Ты думаешь, он убил Лейси Килдафф? – спрашиваю я, и она кивает.

Кэтрин озадаченно наклоняет голову набок.

– Но разве ты только что не говорила, что убивший Лейси человек оставляет угрозы по всему городу? – спрашивает она. – Деклан живет в другом штате.

Вив облокачивается на стол, пристально смотрит на подругу широко раскрытыми глазами.

– Ты живешь с Келли и, серьезно, не знаешь?

Кэтрин хмурится.

– Не знаю о чем?

Вив выжидает несколько секунд для максимального эффекта, затем усмехается.

– Деклан Келли вернулся в город.





Глава 7




Малкольм

Понедельник, 9 сентября



В Эхо-Ридже один бар, который технически только наполовину в городе, потому что находится как раз на границе с соседним Солсбери. В отличие от большинства заведений Эхо-Риджа, «Таверна Буковски» слывет местом, где можно уединиться. Несовершеннолетних здесь не обслуживают, но и документов на входе не спрашивают. Поэтому именно там я встретился с Декланом днем в понедельник, после первого дня в школе, где притворялся, что, мол, да, конечно, я знал, что мой брат здесь.

«Таверна Буковски» не очень вяжется с Эхо-Риджем. Она маленькая и темная, с длинной стойкой в передней части, несколькими изрезанными столами, расставленными по всему помещению, и мишенью для дартса и бильярдным столом в глубине. На стенах – только неоновая реклама «Будвайзера» с мигающим «в». Ничего красивого или оригинального в ней нет.

– А ты не мог дать объявление о своем приезде? – говорю я, садясь напротив Деклана. Подразумевается, что это шутка, но смешно не выходит.

– И тебе здравствуй, маленький братец, – говорит Деклан.

Я видел его меньше недели назад, но здесь он выглядит крупнее, чем в цокольной квартире тети Линн. Потому, может, что Деклан никогда не умещался в рамки Эхо-Риджа. Хотя вдвоем мы никогда раньше не сидели в «Буковски». Да и вообще нигде. Еще в начальной школе, когда папа старался приучить меня к футболу, Деклан изредка снисходил до игры со мной. Однако ему быстро наскучивало, и чем больше я мазал, тем сильнее он бросал мяч[4].

Через какое-то время я уже не пытался поймать мяч, а просто поднимал руки, защищая голову. «В чем дело? – жаловался он. – Я же не стараюсь тебя ударить. Доверься мне».

Он говорил это так, будто когда-либо сделал хоть что-то заслуживающее доверия.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спрашивает Деклан.

– Колу, наверное.

Деклан поднимает руку, привлекая внимание пожилой официантки в выцветшей красной футболке. Женщина натирает за стойкой пивные краны.

– Две колы, пожалуйста, – говорит он, когда она подходит к нашему столику. Она кивает без особого интереса.