Движущиеся картинки

– Человек хотел кружку пропустить, – сказал он. – Теперь за это так наказывают?



Библиотекарь, удобно устроившись на куполе библиотеки, наблюдал за людскими потоками, заполонившими окрестные улицы, и за приближением призрачного чудовища.

Орангутан был несколько изумлен, когда за спиной чудовища объявился призрачный конь, беззвучно высекавший копытами искры из мостовой.

А по пятам за конем неслась трехколесная инвалидная коляска – на виражах она становилась на два колеса, – которая оставляла за собой целую дорогу из искр. Сидящие в ней волшебники отчаянно голосили, а время от времени один из них срывался и падал на мостовую, после чего ему приходилось бегом настигать товарищей и запрыгивать на них сверху.

Троим это не удалось. Точнее, первый волшебник смог ухватить лишь край кожаного брызговика, подметавшего за коляской мостовую, тогда как двое других поймали мантию своего первого товарища. Теперь каждый раз, совершая поворот, коляска со звуком «уа-а-а» отбрасывала в сторону хвост из трех волшебников.

В коляске разместились не только волшебники – эти люди орали еще громче.

Библиотекарь повидал на своем веку немало дивного и загадочного, но то, что он видел, вполне могло занять пятьдесят седьмое место в списке самых поразительных чудес Диска[27].

До него доносились обрывки фраз.

– …Продолжай, говорю, ее крутить! Если ты перестанешь ее крутить, его магия исчезнет! Это же голывудская магия! Он сумел перенести ее в реальный мир!

То был голос молодой женщины.

– Да я не против, но бесы совсем остервенеют, если… – то был голос мужчины, пребывающего в полном смятении чувств.

– Да пропади они пропадом, эти бесы!..

– Каким образом ему удалась лошадь?! – это, конечно, вопрошал декан. Орангутан без труда узнал его скуление. – Это же магия высшей пробы!

– Это не настоящая лошадь, это лошадь из движущихся картинок.

И снова – девушка:

– Слушай, ты! Работай в темпе!

– Работаю, работаю! Я и так работаю как угорелый! Я их совсем загнал!

– Но не может он скакать на ненастоящей лошади!

– И это я слышу от тебя? Ты же волшебник!

– Ну, положим, не просто волшебник, а настоящий волшебник.

– Да кто угодно. В общем, эта магия не по твоей части.

Библиотекарь закивал. Слушать дальше он не стал. Ему было чем заняться.

Тварь между тем достигла самого подножия Башни Искусства и вскоре должна была свернуть к Университету. Твари всегда двигаются прямиком к ближайшему источнику магической энергии. Так уж они устроены.

В одной из зловонных университетских кладовых библиотекарь отыскал длинную железную пику, которую сейчас бережно сжимал пальцами одной из нижних лап. Передними лапами он распутывал узел крепящейся к флюгеру веревки, что протянулась до самой верхней точки на башне. На то, чтобы закрепить ее описанным способом, ушла целая ночь.

Библиотекарь окинул взглядом простирающийся внизу город, а потом несколько раз стукнул себя в грудь и прокричал:

– АаааАААаааААА – хнгх, хнгх!

Битье в грудь, наверное, все же было лишним – так, во всяком случае, показалось библиотекарю, пока он пережидал гудение и яркую рябь перед глазами.

В одной руке зажав пику, а в другой веревку, библиотекарь бросился с купола.

Самым наглядным описанием полета библиотекаря будет то, которое ограничится перечислением и толкованием звуков, изданных на разных стадиях данного полета.

Первым шел звук «АааААА аааАААааа», который, конечно, говорит сам за себя, ибо, будучи связанным с самой первой стадией, выражает удовлетворение ярким началом.

За ним прозвучало «Ааааарргххх». Это случилось в момент, когда библиотекарю стало ясно, что из-за какой-то ничтожной погрешности он промахнется мимо кренящейся вбок Твари. Также ему стало ясно, что тело, связанное веревкой с вершиной очень высокой и крайне твердой каменной башни, летит прямо на указанную башню – допущенная ошибка в расчетах относилась именно к тому виду ошибок, о которых потом жалеешь весь остаток своей искалеченной жизни.

Итак, полет подошел к завершению. Самый последней его миг был ознаменован звуком, напоминающим тот, с каким плюхается резиновый куль с маслом о каменную плитку, а этот звук еще спустя мгновение был дополнен чрезвычайно тихим «у-ук».

Пика, позвякивая, исчезла во тьме. Библиотекарь распластался по стене на манер морской звезды, вцепившись пальцами верхних и нижних конечностей во всевозможные выбоинки.

Не исключено, что он смог бы одолеть ожидающий его спуск, однако здесь можно только строить предположения: Тварь протянула к библиотекарю мерцающую руку и оторвала его от стены со звуком, который можно услышать, когда водопроводчик вытаскивает из трубы какую-нибудь особо плотную затычку.

После этого Тварь поднесла библиотекаря к тому, что с некоторых пор стало ее лицом.



Толпа устремилась на прилегающую к Университету площадь. Достабли наблюдали за происходящим со стороны.


– Ты погляди, что творится! – вздохнул Себя-Режу-Без-Ножа. – Тысяча клиентов, и ведь никто им ничего не предложит!

Кресло-убийца медленно теряло скорость. Наконец, ощетинившись градом искр, оно замерло.

Виктор не спешил. Призрачный конь по-прежнему мерцал под седлом. Впрочем, вряд ли то был один конь – это была целая череда коней.

И они не двигались, а просто менялись местами.

Вновь полыхнула молния.

– Что он такое делает? – спросил завкафедрой.

– Пытается преградить ей вход в университетскую библиотеку, – объяснил декан, вглядываясь сквозь завесу ливневых струй, которые начали поливать мостовую. – Чтобы продлить свое существование в реальности, Твари должны подпитываться магией. Так они сохраняют целостность своего бытия… Кхм, дело в том, что, не обладая естественным морфогенетическим полем, Тварь…

– Сделайте же что-нибудь! Взорвите ее своей магией! – вскричала Джинджер. – Я не могу больше смотреть, как мучается эта бедная обезьянка!

– Но мы не можем применить магию! Это все равно что подлить масла в огонь! – отозвался декан. – Да и потом… Я, признаться, с трудом представляю себе, каким образом можно взорвать женщину ростом в пятьдесят с лишним футов. Никогда не думал, что мне придется чем-нибудь таким заняться.

– Какая еще женщина?! Кретин, это же… это персонаж из движущихся картинок! Посмотри на меня, я что, такого же роста? – проорала Джинджер. – Эта штука использует Голывуд! Это чудовище, порожденное Голывудом, страной движущихся картинок…



– Правь, говорю! Правь, покарай тебя боги!

– Я не умею!

– Просто наклоняйся в ту или в другую сторону!

Казначей еще яростнее стиснул пальцы на черенке помела. «Тебе небось легко говорить, – думал он. – Ты-то у нас человек привычный».

Они вышли из Главного зала как раз в ту самую минуту, когда великанша ступила через ворота в пределы Университета. В руке она сжимала верещавшего орангутана. И вот сейчас казначей пытался управиться с помелом, позаимствованным из университетского музея, а этот умалишенный, что пристроился за его спиной, быстро заряжал арбалет.

«Воздушные силы» – так назвал аркканцлер себя и казначея, усевшихся на метлу. А еще он сказал, что «воздушные силы» решают все.

– Ты что, не можешь вести его прямо? – прорычал аркканцлер.

– Эта штука не создана для двоих, аркканцлер!

– Забери тебя холера, я не могу по-человечески прицелиться, когда ты так вихляешь!

Тлетворный голывудский дух, навалившийся на Анк-Морпорк словно тяжелое, ватное одеяло, наконец подействовал и на аркканцлера.

– Мы своих людей не бросаем! – взревел он.

– Орангутанов, аркканцлер, – машинально поправил казначей.



Тварь, пошатываясь, сблизилась с Виктором. Движения ее становились нескладными; силы реальности, что вцепились в нее страшной хваткой, начинали побеждать. Ее плоть мерцала все сильнее; удержаться в образе, в котором Тварь предстала миру, было почти невозможно, и теперь сквозь облик Джинджер проглядывало другое, извилистое и крайне отвратительное обличье.

Твари срочно требовалась магическая подпитка.

Она уставилась на Виктора, перевела взгляд на его меч. Если Тварям доступна такая сложная штука, как «понимание», то сейчас Тварь поняла свою абсолютную уязвимость.

Тварь развернулась и обрушилась на Джинджер и волшебников.

Те скрылись в клубах огня и дыма.



Декан полыхал пламенем особого голубоватого оттенка.

– Прошу, госпожа, не беспокойтесь, – послышался из очага пламени голос заведующего кафедрой. – Того, что вы видите, не существует. Иллюзия, знаете ли.

– Это вы мне объясняете? – воскликнула Джинджер. – Нападайте же на нее!

Волшебники сдвинулись с места.

Джинджер услыхала за спиной шаги. Это подоспели Достабли.

– Почему она боится огня? – спросил Солл, замечая, как пятится Тварь прочь от наступающих волшебников. – Он же не настоящий! Она не может не чувствовать, что он не излучает тепло.

Джинджер покачала головой. Она пребывала на самом гребне кипучей волны истерии, ведь не каждый день видишь гигантский слепок с собственной персоны, сметающий на своем пути все преграды.