Движущиеся картинки

– Ну будет, будет, – бубнил аркканцлер, дергая его за плечо. – Нельзя так говорить. Это ведь и в самом деле сумасшествием грозит.



Джинджер, немея от ужаса, прижалась лицом к окошку экипажа.

– Кто… все эти ненормальные? – спросила она наконец.

– Кликоманы, – спокойно пояснил Достабль.

– Какая гадость!

– Это самые обычные люди, просто они любят смотреть клики, – вмешался Солл. – М-да… Особенно с твоим участием.

– Смотрите, там и женщины есть, – сказал Виктор. Взглянув на одну из дам, он приветствовал ее чуть заметным взмахом.

Этого хватило, чтобы она тут же лишилась чувств.

– Ты стала знаменитостью, – проговорил он. – Помнишь? Ты же всегда мечтала стать знаменитостью.

Джинджер снова уставилась на толпу.

– Я это представляла себе совсем иначе, – ответила она. – Слышите? Они выкрикивают наши имена!

– Мы приложили немало усилий к тому, чтобы люди узнали как можно больше подробностей о «Поднятых ураганом»! – ввернул Солл.

– Это правда, – подтвердил Достабль. – Мы всех убедили, что эта картина – самый выдающийся клик за всю историю Голывуда.

– Но мы занимаемся кликами всего пару месяцев! – возразила Джинджер.

– Какая разница? Два месяца – тоже история.

Виктор заметил, как изменилось лицо Джинджер. А в самом деле, сколько лет насчитывает подлинная история Голывуда? Возможно, где-нибудь на дне морском покоятся обсиженные омарами каменные таблички с древним календарем. Но возможно и другое: эта история не поддается никаким измерениям. Какой прибор способен измерить возраст идеи?

– Также мы ожидаем прибытия первых лиц города, – сказал Достабль. – Нас должны приветствовать патриций, главы знатнейших родов, руководители цехов и гильдий, некоторые верховные жрецы. Волшебников, конечно, этих старых придурков, здесь не будет. В общем, ночь будет такая, что вы навсегда ее запомните.

– Неужели нас представят всем этим людям? – спросил Виктор.

– Э-э, нет! – усмехнулся Достабль. – Это их вам представят. Для них это огромная честь.

Виктор вновь выглянул в окно.

– Мне только кажется, – пробормотал он, – или на город действительно опускается туман?



Ветром Сдумс хватил тростью по ногам заведующего кафедрой.

– Что там творится? – крикнул он. – Почему такой галдеж?

– Только что патриций спустился с подножки своего экипажа.

– Подумаешь, какая важность! – пожал плечами Сдумс. – Я в своей жизни несколько тысяч раз выходил из экипажей. Не вижу здесь повода для ликования.

– Да, что-то здесь не так, – согласился завкафедрой. – Они точно так же вопили, когда увидали старейшину Гильдии Убийц и верховного жреца Слепого Ио. А теперь зачем-то расстелили красный ковер…

– Где, прямо на улице?! В Анк-Морпорке?!

– Да.

– Не хотел бы я быть на их месте, когда они получат счет из прачечной, – сказал Сдумс.

Профессор современного руносложения ткнул локтем в ребра заведующего кафедрой. Или не в ребра. По крайней мере, в ту точку, где раньше находились ребра, которые за пятьдесят лет обильных трапез покрылись несколькими слоями жира.

– Тихо! – прошипел он. – Вот они!

– Кто?

– Какие-то важные персоны. Судя по тому, как держатся.

Физиономия заведующего кафедрой внезапно исказилась. Псевдоподдельная борода в ужасе задергалась.

– Слушайте, а что, если они додумались позвать сюда самого аркканцлера?!

И волшебники, точно черепахи, втянули головы в мантии.


Однако подъехавший роскошный экипаж ни в какое сравнение не шел с теми средствами передвижения, что стояли в университетской конюшне. Толпа навалилась на живое ограждение из троллей и городской стражи. Все жаждали увидеть, как откроются двери экипажа. Самый воздух потрескивал от возбужденного ожидания.

Господин Безам, которого так распирало самодовольство, что он, казалось, вот-вот воспарит над улицей, быстрыми скачками переместился к дверце и распахнул ее.

Толпа дружно затаила дыхание. Лишь один ее элемент не поддался общему порыву. Он без устали колотил соседей своей тростью и яростно вопрошал:

– Что происходит? Что такое там происходит? Почему никто не может объяснить мне, что, в конце… концов… там… происходит? Я требую, чтобы… мне… были… даны… объяснения…



Но дверь отказалась распахиваться. Джинджер вцепилась в ручку так, словно от этого зависела ее жизнь.

– Но там же какой-то кошмар! – прошептала она. – Я туда не пойду.

– Все эти люди видели клики с твоим участием, – взмолился Солл. – Они полюбили тебя, это теперь твоя публика.

– Нет!

Солл схватился за голову.

– Слушай, может, ты ее убедишь? – обратился он к Виктору.

– Я и себя-то не могу убедить, – ответил Виктор.

– Считай, что ты провела вместе с ними много-много дней, – вмешался Достабль.

– Ничего подобного, – сказала Джинджер. – Эти дни я провела с вами, с рукояторами, троллями и так далее. А это не одно и то же. Кстати, это вообще была не я, а Делорес де Грехх.

Виктор задумчиво закусил губу:

– Тогда, может, ты пошлешь вместо себя Делорес де Грехх?

– Как это?

– Ну, как… Представь, что снимаешься в клике…

Достабли – дядя с племянником – обменялись быстрыми взглядами. В следующий же миг Солл соорудил около лица рамку из пальцев на манер глазка ящика для картинок, а Достабль, после тычка в бок, тут же приставил руку к голове племянника и начал вращать невидимую ручку, укрепленную где-то в его ухе.

– Крути! – крикнул он.



Дверца кареты все-таки распахнулась. Толпа дружно вздохнула, словно некая огромная гора пробудилась к жизни. Виктор спустился, поднял руку, помог Джинджер сойти со ступенек.

Толпа захлебнулась в приветственном кличе.

Профессор современного руносложения, борясь с возбуждением, укусил собственные пальцы; завкафедрой издал странный горловой звук.

– Помнишь, ты говорил, что молодой человек не может и мечтать о лучшей профессии, чем стать волшебником? – спросил он.

– У настоящего волшебника в жизни должна быть одна-единственная страсть, – пробормотал декан. – Ты знаешь об этом.

– Да, об этом я знаю.

– Я, вообще-то, имел в виду магию.

Заведующий кафедрой всмотрелся в идущие навстречу толпе фигуры:

– Слушай… А ведь это действительно наш Виктор. Клянусь, это он.

– Какая мерзость, – поморщился декан. – Парень мог стать волшебником, а вместо этого предпочел юбки.

– Да, глупец, жалкий глупец, – пробормотал профессор руносложения, испытывая, правда, некоторые перебои с дыханием.

Последовал общий горестный вздох.

– Согласитесь, она, что ни говори, – сказал завкафедрой, – м-мм… лакомый кусочек.

– Я – пожилой человек, – проговорил сзади скрипучий голос, – поэтому если кто-то загораживает мне то, что мне очень хочется разглядеть, этот кто-то может заработать удар по… м-м… незащищенной части тела.

Волшебники мигом расступились, пропуская вперед кресло-убийцу. Приняв ускорение, оно сумело остановиться, только заехав на край ковра, а по пути украсило синяками немереное количество лодыжек.

Челюсть Сдумса начала медленно отвисать.