Два в одном. Оплошности судьбы

Инквизитор собрал в кучу взор, который блуждал впотьмах коридора, и уставился на парня, стоявшего с благоговейным выражением на полноватом лице.

— У, отрыжка бесовская, — проворчал он и спросил: — Блудишь?

— Я — нет, святой отец, — ответил Артем.

— Да я не тебя спрашиваю, а ее! — ткнул он пальцем почти в лоб баске.

— Нет, святой отец, я в замке все комнаты и коридоры знаю.

Инквизитор махнул рукой: и эта такая же, как и он, — промычал:

— Отпускаю твои грехи. Иди дорогой Хранителя, — и перед самым носом Чу захлопнул дверь.

— Ну вот, теперь он тебя на костер не потащит, — улыбнулся человек и подмигнул девочке. — Ступай по своим делам, я дорогу сам найду. Вижу, что вся извелась уже.

Чу широко улыбнулась и исчезла в одном из многочисленных коридоров.

Сунь уже проснулся и, зевая широким ртом, нежился на кровати.

— Как самочувствие, великий? — спросил Артем и за шкирку стянул гремлуна. Чтобы не тревожить пострадавшего, он пролежал всю ночь на краешке, слушая его храп. Сунь невозмутимо потянулся и слез с лавки. Негодник почесался и шустро шмыгнул за дверь.

Надо же, как быстро он освоился здесь, удивился Артем. Взял, не задумываясь, в руки учебник и пролистал его. Неожиданно он осознал, что читает этот текст, написанный замысловатыми буквами. Книга была написана не на русском, но он понимал значение каждой буквы и мог читать. Усевшись поудобнее, стал вникать в основы магии. Вся магическая наука делилась на школы, а те в свою очередь осваивали каждая свою стихию. Существовала школа волшебства, школа колдовства, школа призыва и школа некромантии. В разных школах изучали только свою магию. Артам учился в школе волшебства, и она использовала стихии воздуха, воды и земли. Учебник был для первого года обучения и представлял собой набор заклинаний, которые изучала его школа. Лечение, благословение, плодородие, упокоение. Увеличение силы и скорости. Ветер и дождь. Ни одного, так сказать, боевого заклинания он не нашел. Например, вызвать молнию или магическую ледяную стрелу. «Значит это, что маги в основном бытовики», — оторвавшись от книги, подумал землянин. Увеличить плодородие почвы, полечить другого, снять порчу и благословить. Вот за благословить и снять порчу он и уцепился. Посмотрел на руки и сделал «козу» из большого пальца и мизинца. Дома, если надо было, Артем мог играть двумя пальцами на аккордеоне. «Неужели же не могу сплести заклинание?» — подумал он. Настроился на магическое зрение, выбрал золотую нить и стал тренироваться.

К его удивлению, он стал работать двумя руками как бабушка, что вязала ему носки. Здесь же использовали совсем другую технику плетения, работая правой рукой, а левую оставляли свободной, чтобы держать жезл или посох мага. Для чего нужен был жезл, он пока не понимал. Плетение было несложным, и Артем со второго раза сплел нужный рисунок, наполнил его Эртаной и мысленно направил на указательные пальцы своих рук. На большее он пока не замахивался.

— Верино летро! — прочитал он заклинание из книги. Золотое облачко окутало его пальцы, и он почувствовал, как его указательные пальцы ожили, они могли свободно двигаться отдельно от других пальцев.

— Надо же, получилось! — удивился Артем и одновременно обрадовался.

Но радость его была недолгой: пока он рассматривал пальцы, они медленно одеревенели и опять скрючились.

— Не получилось! — огорчился он. Но тут же себя успокоил. Это не столь важно, будем работать ступенчато. По всей видимости, заклинание первого уровня не может справиться с проклятием гремлуна, даже он потратил уйму Эртаны для освобождения четырех пальцев.

Артем просидел, углубившись в изучение заклинаний, до завтрака. Пока не пришла с подносом зареванная Чу. Всхлипывая, она поставила поднос.

— Ты чего ревешь? — приглядываясь к ней, спросил он.

Та высморкалась в подол и бросилась к нему на шею.

— Родитель, ты сегодня уезжаешь с отцом Ермолаем. Я опять останусь одна, — ревела она и терлась носиком по щеке.

Артем тоже немного расстроился, он как-то незаметно очень быстро привык к девчонке, и ему расставаться с ней было искренне жаль.

— Не знаю, что тебе сказать, Чу. Врать не хочу. Сам не знаю, как сложится моя жизнь. Но если у меня получится устроиться нормально, я попробую тебя выкупить у конта. Но это совсем не скоро. Мне еще два года учиться, потом служба в армии пять лет. Так что… сама понимаешь. За это время многое может измениться.

— Это не так важно, сколько ждать, — решительно заявила девочка. — Я дождусь! — Она вытерла слезы и засияла, как начищенный пятак. — Главное, я буду знать, что ты за мной вернешься.

Артем смотрел на нее и видел: Чу не сомневалась в том, что он за ней вернется. Он приобнял ее и тихо прошептал на ушко:

— «Жди меня, и я вернусь, только очень жди…»

После «дождей» он не помнил, но и этого хватило, чтобы сделать девочку вновь счастливой.

Над головой двух судеб, смотревших на обнявшихся парня и девочку-переростка, раздался звон колокольчика.

— О боги! — воскликнула пораженная тифлинг. — Его благословляют второй раз! И все за эту замарашку. Что на этот раз мы ему дадим? — повернулась она к ангелу.

— Посмотрим, не будем торопится, — рассудительно ответил тот.

Чу ушла, а Артем с опаской вынул нож, который хищно и осуждающе смотрел на человека мутноватыми бледно-синими глазами камней. Артем чувствовал его ожидание чего-то, и разные мысли стали посещать его голову. Нож надо наполнить энергией, пришла первая мысль. Потом надо дать ему вкусить крови — зарезать им курицу или утку. А лучше водяного: его кровь очень вкусная. На худой конец, гремлуна-неудачника. А можно отца Ермолая по дороге. Артем по-быстрому убрал нож в сумку и покачал головой: странная и внушающая опасения штука. Может воздействовать на мозг, внушая мысли. Живой он, что ли…

— Живой, — пришел мысленный ответ. И вместе с мыслью вроде откровения, сошедшего на него, пришло понимание природы ножа. В нем, по-видимому, сидит дух из верхних слоев нижнего мира. Юшпи.

Арингил довольно улыбнулся: он наладил контакт с подопечным. Если раньше все мысли человека были забиты суетой сует — заработать денег, выжить, найти еду, открыть большое дело и тому подобной чепухой — и не давали возможности пробиться к сознанию Артема, то теперь он смог настроиться на размышления. И в процессе мыслительного усилия его разум оказывался открыт для нужного внушения. Арингил действовал не напрямую, а подкидывал человеку тему для размышления и давал наводящие подсказки.

Но тут Артема посетила крамольная мысль вытащить Артама из его бункера и прирезать этим ножом. Он улыбнулся этой мысли.

Арингил посмотрел на тифлинга.

— Зачем ты подсказываешь ему разные глупости? — спросил он. — Это все твои идеи? Зарежь курицу, зарежь Артама! У тебя что, нет дельных предложений, как тому выжить, освоиться и не выделяться? — Арингил, как умудренный жизнью отец, делал внушение безрассудной дочери.

Агнесса была сосредоточена на важном в ее понимании деле и, лишь фыркнув на критику ангела, продолжила полировать длинные ногти. Потом вытянула, любуясь, посмотрела на свои руки.

— Есть! — сказала она. — Возьми меня в жены.


— А ты кто? — спросил озадаченный Артем. Эта мысль «возьми меня в жены» бабахнула ему по мозгам как разрыв снаряда. Не хватало еще жениться на юшпи — духе из загробного мира. — Ну уж нет! Покойники тебе в мужья, — ответил он. — Уж лучше Чу, чем ты. — И он засмеялся бредовой мысли, пришедшей ему в голову.

— Что! Эта замарашка кривоногая, переспавшая со всеми слугами и солдатами, лучше, чем я? — возмущенно воскликнула Агнесса и стала наступать на Арингила, сжав кулачки. — Мне в мужья покойники? — Она яростно шипела как кошка.

Арингил опешил. Человек слышал их и принимал слова Агнессы на свой счет. Но думал, что с ним разговаривает нож. А Агнесса думала, что это ответ Арингила. Такое единение сознаний он испытывал впервые.

— Агнесса, остановись, — спокойно ответил ангел. — Ты разговариваешь не со мной, а с человеком. Он тебя слышит и отвечает.

Тифлинг опустила кулачки.

— Что, эта толстая морда тоже не хочет взять меня в жены? — На ее глаза навернулись слезы, губы предательски задрожали. — Почему я такая несчастливая! — не выдержав, разревелась она.

— Ни фига себе! — удивился Артем. — Дух еще и плачет! Так шел бы к себе вниз и выходил замуж там. Чего сюда приперся? — вслух произнес он. — Псевдожизнь, — вспомнил он строчки из книги.

«Надо что-то делать с ожившим ножом», — подумал он.

— Выбрось его в речку, — предложил Арингил, довольный тем, что человек слышит его подсказки.

— Нет, выбрасывать не буду, мало ли с чем столкнусь по дороге, — ответил Артем пришедшим в голову, как ему показалось, глупым мыслям. — Лучше, пока есть время, прочитаю, что там говорится об управлении юшпи.

Он встал и направился на выход.

Арингил схватился за голову.

— Стой, куда ты? — вскричал он. Но все было напрасно: человек, отбросив сомнения, решительно уходил. Этот обалдуй опять прошел перекресток не так, как хотелось ангелу. А так все хорошо начиналось. Дорога была выстроена и вела к магу-целителю. Он же, недолго думая, свернул направо, в неизвестность.

— Агнесса! — Ангел повернул красное от возмущения лицо к тифлингу. — Ты изменила своими глупыми словами его жизнь. Вместо тихой, сытой гавани, которую я приготовил ему, парень снова попал на путь закрытый и опасный. — Теперь… — Он сжал кулаки. — Поверишь, я готов тебя убить! — в запале произнес он.

— Меня убить? — усмехнулся Артем. — Не получится. Ты всего лишь ножик, хоть и с собственным полуразумным сознанием, но все-таки без мозгов и сердца. Человек — он царь природы и хозяин вещей. Запомни это, костяшка.

Он покинул замок и направился к месту недавнего захоронения.

— А чего сразу я? — Агнесса перестала плакать. — Как что произошло, так сразу я виновата! Этот дурень сам выбирает свой путь, был бы умным — слушался бы нас.

Арингил, понимая бессмысленность споров, только покачал головой, но не преминул добавить:

— Особенно если бы слушал тебя: «Прирежь Артама и возьми меня в жены».

Он отвернулся и уселся на плечо, игнорируя тифлинга, которая была готова разразиться гневной тирадой. Ее особенно задели последние слова о замужестве. Как он мог резать по больному! Она со злостью посмотрела ему в спину и подумала, что правильно мама говорила:

— Все мужики козлы, дочка.

— И папа тоже? — поинтересовалась молоденькая тифлинг.

— А он — олень! — ответила мать. Не объясняя, впрочем, почему.



…Артем сидел на краю разрытой могилы и с недоумением смотрел на кости, оставшиеся от первого покойника, на которого он положил своего спасителя. Но спасителя-то как раз и не было. Могила была пустой, не считая сумки с книгой и старых костей. Он что, ожил, выкопался и ушел? Да ладно! Как покойник может выкопаться и ходить? С другой стороны, это дело его личное — умирать и гнить в могиле или бродить по свету. Одного живого мертвеца он уже видел.

И, вспомнив песню-несуразку, что пела ему бабушка в детстве, он озорно подмигнул костям и фальшиво затянул:

Старый череп мирно жил.

Стару жабу из болота он любил.

Говорил он: приходи ко мне в могилу,

Вместе погнием.





И принялся хохотать над словами глупой песни.

— Смотри, Меркул! У нас тут весельчак покойников развлекает, — услышал он голос у себя за спиной и резко обернулся.

Метрах в шести наверху овражка стояли двое. Крепкие, небритые, с цепкими холодными глазами, в которых Артем увидел свою смерть. Хотя лица их выражали полнейшую веселость, они не смогли обмануть Артема. Бандиты, понял он.

— Братва, — миролюбиво заговорил Артем, желая разойтись по-мирному.

Но досказать ему не дали: