Другая женщина

— Не соблазнишься? — спросила я у Адама. Точнее, у его пятой точки: все остальное таилось под деревом, где он возился с удлинителем.

— Я так полагаю, это прошлогоднее предложение? — Он частично вылез из-под веток и посмотрел вверх.

Я с покаянным видом кивнула и добавила:

— Но с ним никогда ничего не делается.

— Спасибо, мне ничего не нужно. — Он скорчил рожу. — Ну, что скажешь?

Мы отошли подальше, любуясь на плоды нашего мастерства.

— А теперь посмотрим — может, нам стоило сначала проверить гирлянду, а потом уж вешать, — произнес он.

Впервые за долгие годы случилось чудо — все лампочки зажглись сразу же. Мы облегченно повалились на диван, гордясь собой.

Поджав под себя ногу, я повернулась к нему. Он улыбался до ушей — а ведь последнюю пару недель все время выглядел таким серьезным. «Все у меня отлично», — отмахивался он всякий раз, когда я спрашивала, почему он такой тихий.

— Как у тебя на работе? — спросила я, наблюдая, как сомнительного вида смесь застывает у меня в стакане.

— Получше. — Он вздохнул. — На этой неделе наконец-то смог высунуть голову из воды.

Значит, это насчет работы он так волновался. Все «а что, если…», которые жужжали у меня в голове, мигом заткнулись. А что, если он больше не хочет со мной быть? А что, если он встретил кого-нибудь еще? А что, если он пытается найти способ сообщить мне об этом? Я медленно выдохнула. Я была довольна: значит, дело в его работе. Ничего, с этим мы справимся.

— Почему так? Что тебя держало под водой? — осведомилась я.

Он надул щеки, выпустил воздух.

— Проект, которым я занимаюсь, как-то очень разросся, никто из нас такого не ожидал. Я думал, что заткнул все дыры и мне все-таки удается его контролировать. Но тут мы столкнулись с одной проблемой.

— С какой? — Я наморщила лоб.

— Просто глюк в программе. Мне такие вполне по зубам. Но чтобы все наладить, требовалось гораздо больше времени, чем нам отводили.

— А что же изменилось?

— Начальство наконец образумилось и привлекло еще одного специалиста. Слава богу, все пошло совсем по-другому.

— Супер, — отозвалась я. — И как ты, нормально с ним уживаешься?

— С ней. На самом деле это женщина. — И после очень короткой паузы он добавил: — Ну да, на самом деле она вполне.

Два «на самом деле» подряд? Обычно он был такой красноречивый. Я усилием воли заставила себя не изменять очертания улыбки, не дрогнуть ни одной мышцей, растягивавшей мои губы.

— Вот и славно. — Я старалась говорить как можно непринужденнее. — А как ее зовут?

— Ребекка, — ответил он будничным тоном.

Мне хотелось, чтобы он еще что-нибудь добавил, но что тут добавлять? И все равно мне почему-то показалось, что сама лаконичность его ответа очень многозначительна. Словно он о чем-то умалчивает.

— Забавно. — Я не знала, что еще сказать.

— Что забавно? — осторожно спросил он, как будто уже предчувствовал, что я вот-вот произнесу, хотя даже я сама представляла это себе лишь смутно.

— Что ее зовут Ребекка.

Он повернулся ко мне.

— Я так понимаю, это не твоя Ребекка? — При этом я издала короткий смешок, словно чтобы сделать этот вопрос не таким тяжелым.

Несколько секунд он глядел на меня, сдвинув брови. Потом медленно покачал головой и отвел глаза.

Я не знала, о ком мне хочется узнать больше — об этой Ребекке с работы или о «его» Ребекке. Трудно было определить, где кроется больше проблем.

— Но это было бы странно, правда? — не унималась я. — Представь — является к тебе на работу твоя бывшая. Что ты почувствуешь?

Он потер глаза. Задействуя только два пальца на каждой руке — большой и указательный.

— Это вряд ли произойдет.

— Ну ладно, а какая она, эта нынешняя Ребекка? — Я решила сначала разобраться с непосредственной угрозой. — Видимо, она тебе очень помогает.

— Да, она отличный спец. Похоже, знает свое дело, так что я могу не трудиться проговаривать с ней все детали. Судя по всему, она уже довольно давно работает в нашей компании. Понятия не имею, где они ее прятали до сих пор.


Означало ли это, что он бы ее непременно заметил, если бы ее не прятали? Я совершенно не хотела знать, какой она там спец. Я хотела узнать только ее главные биологические параметры. Например, цвет волос. Но я понимала, что, если вопросы, которые скачут у меня в голове, вырвутся наружу, всякому покажется, что я — из тех девушек, которые патологически помешаны на своем парне и во всех существах женского пола видят опасность. Но разве я была не такая? Разве Том не превратил меня в такую? Я ничего не могла с собой поделать. И спросила:

— Значит, она секс-бомба?

Он сморщил лоб, словно придумывал наиболее дипломатичный ответ. Если бы он слишком поспешно ответил «нет», я бы знала, что он врет. А ответить «да» в такой ситуации мог бы только полный псих. Мы оба понимали, что ему не выиграть.

— Думаю, она ничего.

Вот все, что он сумел из себя выдавить. Что ж, это был оптимальный вариант — с учетом всех остальных.

— А твоя бывшая, та, которая тоже Ребекка, работает в Сити? — спросила я.

Он сел прямее.

— Нет, — ответил он неохотно.

И что — это все?

— То есть она не в твоей сфере? Вы не через работу познакомились?

— Мне казалось, я не упоминал о Ребекке, — процедил он.

Меня стала заливать волна жара, начиная с кончиков пальцев на ногах: я далеко не сразу сообразила, что он действительно о ней не говорил. А я-то считала, что его уклончивое «давай не будем об этом» как-то связано с той фотографией, где он снят вместе с женщиной. Я предположила, что ее зовут Ребекка. И чего только себе не напридумывала. Мне хотелось затолкать в себя обратно все эти глупые слова, показывающие, как же я не уверена в себе.

— Что это ты вообще? — спросил он, поворачиваясь ко мне. Лицо у него было серьезное.

Я придвинулась к нему, положила на себя его руку, повалилась головой ему на колени. Отвлекающий маневр — чтобы мои щеки успели остыть.

— Думаю, я просто чувствую, что в твоей жизни есть большие куски, о которых я еще не знаю, — призналась я. — А я хочу о ней все знать. Все, что можно узнать.

И я со смешком взяла его кисть, лежавшую у меня на животе, и поднесла ее к губам.

Сердце у меня колотилось. Я ждала его реакции. Может, я проявила чрезмерную настырность? Вот он сейчас встанет и уйдет — что тогда?

Мне казалось, что каждая секунда — длиной в час. Я лежала щекой на его ноге и чувствовала, как под его кожей бьется пульс. И пыталась предсказать, как же он поступит.

— Что ты хочешь узнать? — спросил он наконец.

Я выдохнула. Оказывается, все эти долгие секунды я не дышала. Ждала его ответа затаив дыхание.

— Все!

Он рассмеялся:

— Видимо, под этим ты подразумеваешь любовную сторону моей жизни. Девушек ведь всегда по-настоящему интересует только это, когда они задают такие вопросы?

Я вжала голову в плечи и сморщила нос:

— Меня так легко раскусить, да?

Он посмотрел на меня сверху вниз, и я видела, как в глазах у него отражаются волшебные елочные огни. Он улыбнулся, и внутри у меня все задрожало от волнения.

— Ну ладно, только чур ты первая… — произнес он. — Самое необычное место, где ты занималась любовью?

Я чуть не задохнулась. Мне пришлось сесть.

— Это легко. У меня была одноразовая история на крикетной площадке. Но ты об этом уже знаешь.

— Расскажи еще раз. И поме-е-е-едленнее.

Я запустила ему в голову диванную подушку, но он перехватил ее в полете.

— Тогда другой вопрос. Ты когда-нибудь была влюблена?

— Не твоя очередь, — заметила я.

Склонив голову набок, он задрал брови:

— Да или нет?

Вдруг оказалось, что этот момент отягощен каким-то странным ожиданием. Удивительно: о самом что ни на есть реальном половом акте, даже с каким-то неназванным незнакомцем, мы можем рассказывать очень весело и жизнерадостно. А вот о невидимом чувстве, которое именуется любовью, мы всегда говорим с таким напряжением.

— Один раз, — ответила я, стремясь, чтобы голос мой звучал спокойно и ровно.

— В кого?