Другая женщина

— О-о, теперь я знаю, о чем ты! — Она рассмеялась, словно лишь теперь это поняла.

Я почувствовала, как облегченно выдыхаю. Слава богу.

— Я и правда думала, что вот-вот спячу, — призналась она. — Когда я поехала забирать платье…

Я поощрительно кивнула, побуждая ее продолжать:

— Да?

— Я дала в магазине свою карточку, но они сказали, что покупка уже оплачена. Я им: «Э-э, нет-нет, мне совершенно точно нужно заплатить». Но они упорно не соглашались. Я чувствовала себя мошенницей, когда выходила оттуда с платьем за полторы тысячи фунтов. Перекинула его через руку и вышла. И никак не могла сообразить, в чем дело. Но днем я позвонила Памми, и она сказала, что это подарок от нее. Честно, я просто не могла поверить.

И я тоже не могла. Я стояла с разинутым ртом, а она продолжала:

— Мы с ней стараемся каждую вторую субботу встречаться утром — выпить кофе, перекусить. Может, когда-нибудь присоединишься к нам, если удастся выкроить время? Мы знаем, сколько у тебя сейчас дел.

«Мы»? Мне и в голову бы не пришло употребить местоимение «мы» применительно к себе и Памми.

— Она никогда ничего такого не говорит? В смысле, обо мне?

Кейт явно пришла в замешательство:

— В каком смысле?

— Ну, что угодно. Вы с ней разговариваете обо мне? Что она говорит?

— Только то, что ты замечательно управляешься с ребенком. Она обожает Поппи.

Я кивнула:

— Отлично. Ну, ты мне тогда позвони, когда вы вернетесь, и мы что-нибудь придумаем, выберем день.

— Идет.

И она, подобрав шлейф, заскользила прочь.

Я заозиралась в поисках Адама. Становилось поздно, и мне нужно было уложить Поппи. Мы заранее забронировали однокомнатный номер в гостинице, которая высилась прямо за этим внутренним двором. Но последние две недели мы едва уживались друг с другом в нашей квартире, и я понимала, что вынужденное пребывание в одной и той же комнате вряд ли доставит нам много радости.

— Адама ищешь? — спросил Джеймс, подходя ко мне.

— Да, — сухо ответила я.

— В последний раз, когда я его видел, он направлялся наружу, — заметил он. — Видимо, покурить.

Я так и замерла на месте. И посмотрела на него как на идиота.

— Забавно, — произнесла я. — Не знала, что он курит.

— Ты много чего о нем не знаешь, — пробормотал он себе под нос.

Решив не обращать внимания на его слова, я двинулась к воротам, ведущим из внутреннего дворика в сад, но чувствовала, что он идет за мной. На улице уже стемнело, и я поплотнее укутала Поппи в одеяло. Дни стояли необычно теплые для апреля, но вечерами все еще было зябко.

Слева обнаружилась кучка курящих — видимо, из числа пришедших на торжество. Территорию за ними озарял мягкий электрический свет. Но Адама среди них не оказалось. Я повернула направо, прошла между горгульями, охранявшими верхнюю часть лестницы, и направилась в темноту, но тут Джеймс потянул меня за локоть:

— Почему бы тебе не вернуться в дом? Тут холодно.

Я стряхнула его руку и продолжала слепо брести вперед. Мне хотелось оказаться как можно дальше от него. Я заметила вход в лабиринт, представлявший собой обширную живую изгородь: когда-то посетители выкладывали кругленькую сумму, чтобы сюда попасть. Я толком не знала, куда мне еще пойти. Чувствуя, что к глазам подступают слезы, я тесно прижала к себе Поппи в тщетной надежде их скрыть.

— Ты не можешь подождать хотя бы минутку? — окликнул он меня сзади.

Я повернулась к нему:

— Джеймс, ну пожалуйста…

По-моему, он еще раньше, чем я, услышал смех, доносящийся из-за зеленых стен лабиринта.

— Слушай, Эм, почему бы нам всем не вернуться в дом? — спросил он тихо. — Тут слишком холодно для Поппи.

Я посмотрела на нее. Она крепко спала у меня на руках, и я понимала, что он, вероятно, прав. Но и отвлечься от этого звука я не могла.

— Ш-ш!

Женский голос. Даже в этом шипении слышалось что-то визгливое.


— Я туфлю потеряла.

Это вызвало новый приступ смеха.

— Нашла, нашла, — пьяно пробормотала она.

— Изволь выглядеть прилично, — произнес мужской голос. — Не вздумай выбираться наружу со спущенными трусами.

Казалось, все движется в каком-то замедленном темпе. Я почувствовала, что падаю, и инстинктивно скрючилась над Поппи, чтобы защитить ее. Я различала вспышки цвета и света, все глубже утопая в вертящемся калейдоскопе. Крепко зажмурившись, представила себе плотное покрывало, закрывающее уши, не позволяющее мне услышать то, что я и так уже услышала, я ведь знала — я только что это услышала. Я мысленно упрашивала свой мозг исказить эти слова, чтобы я не сумела их расшифровать. Изменить этот голос, чтобы он принадлежал кому-то незнакомому. Я все падала и падала, готовясь врезаться в дно. Но никакого дна не было. Я открыла глаза и увидела, как Джеймс глядит на меня сверху вниз, обхватив руками и меня, и Поппи.

— Пошли-ка обратно в дом, — проговорил он.

— Нет, — задыхаясь, ответила я. — Хочу подождать тут. Увидеть его лицо.

— Пожалуйста, Эм, — уговаривал он. — Тебе не нужно этого делать. Давай вернемся. Пожалуйста.

— Не смей мне объяснять, что мне нужно делать, а что нет, — вскрикнула я. Он порывался снова обхватить меня рукой, но я стряхнула ее плечом.

Не знаю уж почему — из-за темноты или потому, что был пьян, — но Адам, выбравшись из лабиринта, далеко не сразу сообразил, что перед ним именно я. Я в оцепенении наблюдала, как он напрягает мозги, пытаясь разобраться в происходящем.

— Эм? — промямлил он, едва ворочая языком.

Он повернулся к своей растерзанной спутнице. Волосы у нее были растрепаны, бретельки лифчика сползли до локтей. Я ее узнала. Видела ее сегодня в церкви: она была в числе гостей. Но тогда ее атласное платье с норковым воротником и замысловатая высокая прическа выглядели очень стильно. Теперь платье сбилось у нее вокруг бедер, а помада размазалась по всему лицу.

— Что это ты тут делаешь? — спросил он. — Поппи насмерть простудится.

Если бы я не держала ее на руках, кинулась бы на него с кулаками.

— Как трогательно, — ледяным тоном проговорила я. — Ты очень заботлив.

— Привет. — Женщина, маячившая рядом с ним, сунулась вперед, протягивая мне руку. — Меня зовут…

— А ну хватит, — бросил ей Адам.

— Нет, отчего же? — произнесла я. — Почему бы тебе не познакомить меня с твоей подругой?

— Перестань, Эм, — сказал Адам.

— Сейчас же познакомь меня со своей долбаной подружкой, — прошипела я.

— Э-э… это… это…

— Можешь не говорить, — пробормотала она с пьяной невнятностью. — Это твои жена и ребенок. — Она рассмеялась, словно обращаясь к себе самой. — Милое дело, а?

Я хранила молчание.

— О господи. Что, правда? — Казалось, эта очевидная мысль осенила ее внезапно.

— Боюсь, что так, — процедила я.

— Извините, — выговорила она и, спотыкаясь, удалилась. Я тупо смотрела, как она бредет обратно в гостиницу, выписывая зигзаги по газону.

— А это обязательно — чтобы все твои женщины были в таком состоянии? — холодно осведомилась я.

— Эм, давай-ка отведем тебя обратно в дом, — снова произнес Джеймс, держа меня за локоть и пытаясь направить в ту сторону. Но я не сдвинулась с места.

— Хочешь верь, хочешь нет, но со мной готовы трахаться и кое-какие трезвые женщины, — объявил Адам. — В отличие от моей невесты.

Последнее слово он окружил воздушными кавычками с помощью пальцев.

— Ладно, хватит, Адам, — вмешался Джеймс. — Пойдем, Эмили.

Я опять стряхнула с себя его руку.

— Значит, их было больше одной? — спросила я у Адама.

Он рассмеялся:

— А на что ты рассчитывала? Ты меня несколько месяцев к себе не подпускала. За кого ты меня принимаешь? За монаха?

— Пошел в задницу, — вскрикнула я.

— С удовольствием.

Но я уже повернулась к нему спиной.