Другая женщина

— Так что. Спасибо. Тебе. — В паузах он чмокал меня в щечку.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Что такое? — Он рассмеялся.

Тут я вспомнила клятву, которую себе дала: после свадьбы больше никогда ее не видеть. Это произошло, когда она усомнилась в природе моих отношений с Себом.

Ее замечание прозвучало как гром среди ясного неба. Наутро после нашей с ней стычки я тихо загорала у бассейна и вдруг услышала ее голос:

— Ты ведь понимаешь, что после свадьбы и всего прочего ты уже не сможешь так часто видеться с Себом, не так ли?

Я даже не знала, что она уже встала. Не говоря уж о том, что она успела улечься рядом со мной у бассейна. Я не шевельнула ни единым мускулом, лишь открыла глаза под темными очками и увидела, что в мелководном конце плавают с маской Тесс и Пиппа.

Кроме нас двоих, поблизости никого не оказалось.

— Вот как? — отозвалась я.

— Да, именно так, — процедила она с большой язвительностью. — Это неправильно — так близко общаться с другим мужчиной. Адам готов мириться с этим до свадьбы, но как только вы поженитесь, Себу придется удалиться.

Я по-прежнему не двигалась, хотя мышцы у меня под кожей подрагивали. Мне хотелось одного: вскочить и выцарапать ей глаза.

Но я старалась по-прежнему говорить спокойным тоном:

— Это сам Адам сказал, да?

— Да. Он всегда об этом беспокоился. Еще в самом начале говорил мне, как он этим недоволен.

— Может быть, это ускользнуло от вашего внимания, Памела, но Себ — гей.

Мне тут же захотелось взять свои слова обратно. Я словно бы оправдывалась перед ней за наши с ним отношения. Мол, если он гей, то ничего, можно.

— Я полностью отдаю себе в этом отчет, — фыркнула она. — И тем не менее это неправильно. Он не должен быть здесь. Адам пришел в ужас, когда узнал, что ты его пригласила.

Адам ни словом мне об этом не обмолвился. Он бы не осмелился. Впрочем, если вдуматься, мы ведь с ним никогда это не обсуждали. Мои отношения с Себом просто всегда были такими, какими были. Задолго до того, как в моей жизни появился Адам. И я предполагала, что он это принимает. Но может быть, на самом деле это не так.

— Что же он сказал? — спросила я уверенным голосом.

— Он просто не мог поверить, — сообщила она. — Гей там или нет, но все-таки он мужчина и тем не менее хороводится с его подругой, отправляется на ее девичник. Ему из-за этого неловко.

Я сняла темные очки и села, но если Памела и заметила это, то не подала виду. Она по-прежнему лежала, и пляжная шляпа с широкими полями закрывала верхнюю половину ее лица.

— Адам прямо так вам и сказал — что ему из-за меня неловко? — Я возненавидела себя за то, что попалась на ее удочку.

Тогда она улыбнулась, явно увлеченная этой темой.

— Да, — ответила она. — А как же иначе? Это не вина Адама, это просто естественная мужская реакция. Я не знаю ни единого мужчины, который был бы доволен, если бы его подруга проводила с другим столько времени, сколько ты проводишь с Себом. Женщине, которая помолвлена и собирается замуж, не следует так себя вести.

— Мы не в восемнадцатом веке живем. — Я изо всех сил старалась не выпалить то, что так и рвалось наружу. — Сейчас другие времена, не то что в ваши дни. Женщины другие. — Я по-прежнему пыталась оправдать перед ней наши отношения с Себом.

— Может, и так, — спокойно отозвалась она. На губах у нее все играла улыбка. — Я лишь говорю… собственно, я оказываю тебе услугу, чтобы избавить тебя от ссоры с Адамом… говорю, что это придется прекратить. После свадьбы он этого не потерпит.

— Я перестану видеться не с Себом, — прошипела я. — Я перестану видеться с вами.

Она попыталась приподняться на лежаке, и с ее головы свалилась шляпа.

— Что ты сказала?

— Вы меня прекрасно слышали. А если я откажусь с вами видеться, знаете, что из этого следует?

Она глядела на меня, и лицо ее кривилось от ненависти.

— Из этого следует, что Адаму будет гораздо, гораздо труднее видеться с вами.

— Что ж, желаю удачи, — спокойно ответила она. В ее голосе не было и тени страха, который она могла сейчас испытывать. — И ты всерьез полагаешь, что он выберет тебя, а не меня?

— С кем он живет? С кем он делит постель? С кем он занимается любовью? Я бы сказала, что шансы у вас довольно невелики.

— Я бы на твоем месте не стала на это рассчитывать, — проговорила она, вставая и медленно идя к дому. Ветерок раздувал ее пестрый халат с узором «пейсли». — Ну как, девочки, веселитесь? — спросила она у Тессы и Пиппы, проходя мимо их края бассейна. Казалось, она совершенно беззаботна. Психопатка.

А теперь она, значит, говорит Адаму, что замечательно провела время и что я ее тепло встретила? Похоже, она опять застала меня врасплох. Казалось, она играет, как кошка с мышкой. И нетрудно догадаться, кто у нас мышка.

Адам накрыл нас одеялом с головой, сильнее притянул меня к себе, и я чувствовала, как у него снова встает. Я укоризненно поцыкала, и он засмеялся.


— Четыре дня, — напомнил он со смехом. — Ничего не могу с собой поделать.

— Давай спи, — устало пробормотала я. — Нам с тобой уже через несколько часов подниматься.

— Сейчас усну, обещаю. Оглушу себя молотком и больше не буду тебя беспокоить. Но только если ты окажешь мне одну услугу.

— Господи, какую еще услугу? — Я тоже засмеялась.

— Мама спрашивала, нельзя ли ей прийти на твою последнюю примерку.

— Что? — ахнула я, резко садясь в кровати и поворачиваясь к нему. — Серьезно?

— Она говорит — во время этой поездки вы с ней так замечательно поладили, вот она и интересуется, можно ли ей прийти посмотреть на твое платье. — Он поморщился, словно ожидая от меня отповеди.

Я так и разинула рот.

— Ну пожалуйста, Эм. Для нее это невероятно важно. Она говорит: у меня нет дочери, и мне никогда не доведется провести с ней это особенное время. Ты в этом смысле — самое близкое подобие. Если откажешься, она обидится.

— Но… — начала я.

— Твоя мама уже видела, так что она не будет никому мешать.

— Но Пиппа еще не видела. И Себ тоже. Мы вчетвером хотели в субботу устроить из этого целое действо. Пойти пообедать вместе и все такое.

Адам приподнялся, оперся на локоть:

— С Себом?

Я временно перестала дышать.

— Себ тоже с тобой идет?

Я скользнула обратно под одеяло. Сердце у меня колотилось. Атмосфера действительно изменилась — или мне просто кажется? Наверняка просто кажется. Ведь Памми создала проблему Себа в своей голове, а не в голове у Адама. Почему же у меня такое ощущение, что я наступила на мину и вот-вот грянет взрыв?

— Конечно, — ответила я беспечным тоном. — Почему нет?

— Потому что это для девочек, — сухо заявил он.

Я повернулась к нему, притерлась к его теплой груди, закинула ему руку на спину.

— Это сексизм, — засмеялась я.

Но я почувствовала, как он отстраняется от меня — и душевно, и физически.

— Значит, Себ будет сидеть в свадебном салоне с кучей женщин? — недоверчиво осведомился он. — И он увидит твое платье раньше меня?

— Ну не будь смешным, — укорила я. — Господи, да это же Себ.

Она все-таки сумела накапать ему на мозги? Сумела заронить в его сознание семена этой нелепой мысли?

— Честно говоря, мне просто кажется, что это немного чересчур, — резко ответил он. — Но если уж он идет, тогда я не вижу, почему бы не пойти и моей маме. Ведь так?

Ответить на это было нечего. Я почувствовала, как обреченно утопаю в матрасе, потерпев явное поражение. Ну что мне сделать, чтобы убрать эту злобную женщину из своей жизни?





25




Даже мама явно постаралась скрыть свое удивление, когда я сообщила ей, что Памми будет сопровождать нас на последней примерке.

— Ну что ж, детка, как хочешь. Это же твой день, — очень корректно проговорила она.

— Ты чего, прикалываешься, на хрен? — завизжала Пиппа, которая не трудилась ограничивать свободу своих высказываний.

Стыдясь сама себя, я позвонила Себу накануне, чтобы сказать, что я передумала насчет его участия в показе моего платья.

— Но я хочу увидеть тебя в нем до того, как увидят все, — заявил он. Я отлично понимала, что он разочарован.

— Ты и увидишь, — пообещала я. — Когда будешь заниматься моей прической. В тот самый день.