Драконы осенних сумерек

– Гнутая колонна, – захихикал Тас. – Смотри, Флинт! Гномы выстроили кривую колонну!

– Если и так – значит, была причина! – отрезал гном, отпихивая кендера и рассматривая высокую тонкую колонну. Она оказалась не только кривой, но и косой. – М-мм… – задумался гном. И тут его осенило: – Да это и не колонна вовсе, ты, бестолочь! Это звено громадной цепи! Вот и железная скоба в полу…

– Значит, мы в Цепной Комнате, – взволнованно проговорил Гилтанас. – Это знаменитое защитное устройство Пакс Таркаса. Похоже, мы почти в крепости!

Спутники собрались в кружок, недоуменно разглядывая чудовищную цепь. Каждое звено ее было длиной в рост Карамона, а толщиной – что дубовый ствол.

– Как же работает это устройство? – спросил Тассельхоф, уже подумывая, не взобраться ли наверх. – Куда ведет цепь?

– Она ведет к механизму, – ответил Гилтанас. – А как он работает, спроси лучше гнома: я мало что смыслю в машинах. Но если отомкнуть цепь, – и он указал на гигантскую скобу в полу, – громадные гранитные глыбы обрушатся за крепостными воротами, и нет такой силы на Кринне, которая смогла бы их отворить.

Кендер остался зачарованно глядеть вверх, во тьму, пытаясь разглядеть недосягаемый механизм, а Гилтанас присоединился к друзьям, осматривавшим комнату.

– Все сюда! – воскликнул он наконец, обнаружив в северной стене узкую трещину в камне, обрисовывавшую подобие двери. – Тайная дверь! Наверное, это вход!

– Эге, а вон он и замочек. – Подбежавший Тассельхоф с торжеством указал Флинту на обколотый край камня внизу. – Вот гномы и проехались, – сказал он злорадно. – Сделали ложную дверь, которая и выглядит ложной!

– А значит, и доверять ей нельзя, – бесстрастно ответил Флинт.

– Подумаешь! Просто у гномов, как и у всех прочих, не всегда все получается, – сказал Эбен. Нагнулся и протянул руку к замку.

– Не тронь! – вдруг сказал Рейстлин.

– Почему? – спросил Стурм. – Хочешь предупредить кого-то, прежде чем мы войдем в Пакс Таркас?

– Я тысячу раз уже мог бы предать тебя, рыцарь, если бы пожелал! – прошипел Рейстлин, глядя на дверь. – Я чувствую за ней страшную силу! Я не встречал подобной с того самого дня, как… – Он умолк, содрогнувшись.

– С какого дня? – тихо спросил брат.

– С того дня в Башне Высшего Волшебства! – прошептал Рейстлин. – Предупреждаю вас: не открывайте ее!

– Посмотри, куда ведет южная дверь, – сказал Танис гному.

Флинт подошел к южной стене. Дверь легко уступила ему.

– Насколько я вижу, там ступеньки, а за ними еще один точно такой же проход, – доложил он угрюмо.

– Путь в Пакс Таркас ведет сквозь тайную дверь, – повторил Гилтанас. И прежде чем кто-либо успел остановить его, эльф нагнулся и вытащил надколотый камень. Дверь вздрогнула и начала беззвучно отходить вовнутрь.

– Ты пожалеешь об этом!.. – выдохнул Рейстлин.

За дверью открылась обширная комната, почти до потолка заполненная какими-то желтоватыми кирпичами. Они тускло блестели сквозь покрывавший их толстый слой пыли.

– Сокровищница! – вскричал Эбен. – Мы нашли сокровищницу Кит-Канана!

– Золото, – задумчиво проговорил Стурм. – Кому оно нужно сегодня? Теперь в цене добрая сталь… – Рыцарь вдруг поперхнулся, а глаза его округлились от ужаса.

– Что там? – хватаясь за меч, крикнул Карамон.

– Не знаю!.. – выдохнул Стурм.

– Я знаю! – Рейстлин заметил тень, постепенно обретавшую форму. – Здесь дух темного эльфа! Говорил же я вам – не открывайте!..

– Сделай что-нибудь!.. – отступая назад, закричал Эбен.

– Прочь оружие, глупцы! – просвистел шепот Рейстлина. – Вы не в силах сражаться с той, чье прикосновение – смерть! И если она заголосит, пока мы здесь, в этих стенах, – нам конец! Ее голос и тот убивает! Бегите! Скорее бегите! В южную дверь, живо!..

Тем временем неясная тень в сокровищнице делалась все плотнее, обретая мертвенно-прекрасные, искаженные злобой черты эльфийки древних времен, предавшейся Тьме и приговоренной за немыслимые преступления к смертной казни. Великие эльфийские маги заточили здесь ее дух, обрекая вечно сторожить королевскую сокровищницу. И вот, завидя живые существа, она простерла руки к теплу их тел и раскрыла рот, чтобы испустить вопль горя и ненависти ко всему дышащему…

Друзья кинулись наутек, пытаясь достичь бронзовой двери. Споткнувшись, Карамон повалил брата; посох выпал из руки мага и звякнул об пол, но не погас, ибо лишь пламя из пасти дракона способно было разрушить волшебный кристалл. Однако огонек оказался прижат к полу, и комната погрузилась во мрак.

Видя, что добыча уходит, дух выплыл в самую Цепную Комнату. Ищущая рука коснулась щеки Эбена, и тот с воплем свалился – прикосновение парализовало огненным холодом. Стурм подхватил его и втащил за дверь, Рейстлин подобрал посох, и они с Карамоном чуть не кувырком вкатились через порог.

– Все здесь? – Танис до последнего медлил захлопывать дверь. Но тут снаружи долетел стонущий крик – поначалу негромкий, но до того жуткий, что сердце стукнуло невпопад. Ужас парализовал Таниса, дыхание остановилось… Крик умолк, и сердце, оживая, болезненно метнулось в груди. Привидение вбирало воздух для нового вопля…

– Некогда считать! – задыхался Рейстлин. – Закрой дверь, брат!..

Карамон всем телом налег на бронзовую створку. Она захлопнулась, гулко лязгнув на весь зал.

– Это не остановит ее! – в ужасе закричал Эбен.

– Не остановит, – тихо сказал Рейстлин. – Ее магия куда могущественнее моей… Я могу наложить заклятие на дверь, но это обессилит меня до предела… Вот что: бегите, пока есть время. Если заклятие не сработает, может быть, я все-таки сумею ее задержать…

– Речной Ветер, уводи всех, – велел Танис. – Я и Стурм останемся с Рейстлином и Карамоном.


Остальные крадучись ушли по темному коридору, завороженно и с ужасом оглядываясь назад. Рейстлин отвернулся от них и вручил посох брату. Посох так и полыхнул светом от прикосновения незнакомой руки.

На сей раз маг прижал к двери не только кончики пальцев, но и обе ладони. Закрыв глаза, он заставил себя забыть обо всем, кроме волшебства.

– Калис-ан будрунин…

Страшный холод, разлившийся по телу, нарушил сосредоточение. Темный эльф!.. Привидение узнало заклятие и пыталось сломить волю неожиданного противника!.. Перед умственным взором мага так и встала картина той давней схватки с другим темным эльфом в Башне Высшего Волшебства… Рейстлин попытался отрешиться от воспоминания о битве, изувечившей его тело и едва не стоившей ему рассудка… и почувствовал, что теряет власть над собой. Слова! Он забыл слова!..

Дверь задрожала. Призрак темного эльфа просачивался сквозь нее.

Но тут в глубине сознания Рейстлина снова пробудилась та сила, которую маг до сего дня ощущал в себе лишь дважды – тогда в Башне да еще в Кзак Цароте, на алтаре, в когтях черной драконицы. Знакомый голос – Рейстлин явственно слышал его, но не мог сказать, кому он принадлежал, – зазвучал в мозгу, повторяя слова заклинания. И Рейстлин прокричал их сильным, чистым голосом, не принадлежавшим ему:

– Калис-ан будрунин кара-эмарат!

С той стороны раздался вопль разочарования: темный эльф был побежден. Дверь выдержала. Рейстлин замертво рухнул на каменный пол.

Передав посох Эбену, Карамон подхватил на руки брата и побежал за остальными, ощупью пробиравшимися по темному коридору. Еще одна открытая дверь легко уступила руке Флинта, впустив спутников в анфиладу коротких, донельзя замусоренных тоннелей. Кое-как друзья пробрались через них, дрожа от усталости и страха. И наконец ступили в просторное помещение, от пола до потолка заставленное ярусами деревянных сундуков. Речной Ветер зажег на стене факел. Сундуки были наглухо заколочены. На всех красовались таблички. «УТЕХА» – гласили одни, «ВРАТА» – можно было различить на других…

– Ага. Значит, мы в крепости, – сказал Гилтанас, мрачно улыбаясь победе. – Мы стоим в погребах Пакс Таркаса.

– Слава истинным Богам! – вздохнул Танис и без сил поник на пол. Остальные попадали вокруг.

И только тут заметили, что среди них не было ни Фисбена, ни Тассельхофа.





11. ЗАБЛУДИЛИСЬ. ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ПЛАН. ПРЕДАНЫ!




…Тассельхоф никогда впоследствии не мог четко припомнить те последние отчаянные минуты в Цепной Комнате. Он помнил только, как спросил:

– Темный эльф? Где?.. – и привстал на цыпочки, стараясь хоть что-нибудь разглядеть, и тут светящийся посох полетел на пол, что-то закричал Танис, а потом – бр-р! – какое-то подобие стона, услышав которое кендер мгновенно утратил всякое понятие о том, где он находится и что надо делать. Чьи-то сильные руки подхватили его за пояс и высоко подняли.

– Лезь! – раздалось снизу.

Тассельхоф вытянул руки, ощупывая холодный металл, и полез. Далеко внизу гулко грохнула дверь, потом вновь прозвучал леденящий вопль темного эльфа. Только на сей раз он был далеко не так грозен: в нем не слышалось смертоносной силы, скорее – ярость и негодование. «Будем надеяться, – сказал себе Тас, – это значит, что друзья сумели спастись».

– И как я их теперь разыщу?.. – спросил он вслух. На какой-то миг мужество готово было ему изменить. Но потом снизу донеслось бормотание Фисбена, Какое счастье! Кендер был не один.

Однако его по-прежнему окружала чернильная тьма, и, ощупью карабкаясь вверх, Тассельхоф вскоре начал уставать. Потом его правой щеки коснулось дуновение прохладного ветерка. Похоже, он приближался к тому месту, где цепь соединялась с механизмом. Гордясь догадкой, он горько сожалел, что был не в состоянии ничего разглядеть. Хотя… позвольте-ка! Ведь с ним был маг!

– Вот бы ты посветил, – сказал он Фисбену.

– Посетил? Где, кто?.. – Старый маг едва не свалился с цепи.

– Не посетил, а посветил, – терпеливо повторил Тас, обхватив руками и ногами очередное звено. – Я к тому, что мы, по-моему, почти наверху и не помешало бы оглядеться!

– Ну да, конечно, конечно. Свет… свет… – Тас слышал, как Фисбен рылся в своих кошелях. И, видимо, он нашел то, что искал: вскоре он довольно крякнул, произнес несколько слов – и в воздухе подле его шляпы повис пушистый шарик голубовато-желтого пламени.

Взвившись вверх, шарик заплясал вокруг Тассельхофа, ни дать ни взять обнюхивая кендера, потом вернулся к гордо напыжившемуся волшебнику. Тас был в полном восторге. Его распирала уйма вопросов, касавшихся летучих огненных шариков, но руки начинали ощутимо дрожать, да и старый маг явно выбился из сил. Надо было найти местечко поудобнее этой цепи, и чем скорее, тем лучше.

Посмотрев наверх, он увидел, что его догадка оказалась верна: они были у самой вершины. Цепь проходила через огромное колесо, насаженное на железную ось, укрепленную в камне. Звенья опирались на зубья, вытесанные из цельных древесных стволов. Далее цепь тянулась над пустотой и исчезала в темном тоннеле по правую руку от кендера.

– Надо забраться на колесо и пролезть по цепи в тоннель, – указал Тас Фисбену. – Можешь послать туда огонек?

– Огонек! К колесу! – повелительно проговорил Фисбен.

Огонек как бы призадумался, но потом заходил туда-сюда в воздухе, совершенно определенно говоря «нет».

Фисбен нахмурился.

– Огонек! – повторил он строго. – К колесу!

Пушистый шарик метнулся в сторону и спрятался за его шляпу. Фисбен попытался поймать его, едва не свалился и поспешно ухватился обеими руками за цепь. Огонек шаловливо плясал позади него в воздухе.

– Пожалуй, хм, и так достаточно светло… – сказал Тас.

– Уж эта мне молодежь, сплошные неслухи, – пробурчал Фисбен. – Его папаша… вот был, скажу я тебе, тот еще шарик… – Бормотание сделалось неразборчивым. Старый маг двинулся вверх. Огонек висел у края его поношенной шляпы.

Тас вскоре добрался до первого зубца колеса. Зубья оказались не слишком гладкими, лезть было легко, и Тас знай полз с одного на другой, пока не взобрался на самый верх. Фисбен подоткнул повыше свои долгополые одеяния, следуя за кендером с удивительной ловкостью.