Дракон для прилежной ученицы

В комнате внезапно появился Аравель – на том самом месте, где раньше была дверь. Я вскочила и бросилась к нему, но Кельмарк поднял руку, и я застыла, как изваяние, буквально на половине шага. Дернулась, попыталась закричать, но все впустую – тело не слушалось совершенно.

Аравель сразу оценил расстановку сил и как будто даже не удивился, обнаружив Маори и Рагона в клетках. С грацией пантеры он обошел клетки, ловко перепрыгнул через алтарь, оттолкнувшись от него рукой, и встал прямо перед Кельмарком, глядя ему в глаза. Тот даже не шелохнулся, с молчаливым интересом наблюдая за драконом.

– Я помню тебя. И знаю, что ты собираешься сделать. – Аравель развернулся и указал на меня. – Не трогай ее. Взамен я предлагаю свою жизнь.

Если бы я могла шевелиться, накинулась бы на глупого дракона. Умереть вместо меня? Да что ж ему неймется-то – жить расхотелось?! А как же его хваленый долг? Кто станет продолжателем рода драконов? К сожалению, мои губы не двигались точно так же, как и остальные части тела, иначе и Аравель, и Кельмарк, и сам Альсторн со всем творящимся вокруг беспределом услышали бы сейчас о себе много нового.

Кельмарк рассмеялся.

– Отлично! – сказал он, похлопав Аравеля по плечу. – Чего-то подобного я и ожидал.

Джинн нравоучительно поднял палец к небу и обвел глазами кабинет, ненадолго задерживаясь взглядом на каждом из присутствующих.

– Нетрудно предугадать поступки, если хорошо знаешь человеческую… – Тут он запнулся, покосившись на Аравеля. – И драконью натуру. Намек там, намек здесь, – и все юные следопыты радостно топают в расставленные сети. Мои сети.

– Ты согласен или нет? – упрямо повторил Аравель.

– Разумеется, – кивнул Кельмарк. – Только мы немного поменяем условия. Мне пригодитесь вы оба: и ты, и девчонка. И даже те двое, – указал он на Маори с Рагоном. – Для каждого найдется своя роль.

– Ты не посмеешь! – прошипел Аравель.

Черты его лица медленно изменялись, совсем как тогда, на празднике Урожая. Тело стало вытягиваться, зрачки сузились, став почти кошачьими. Или точнее сказать – драконьими?..

Кельмарк насмешливо указал Аравелю за его плечо. Из-за небольшой ширмы вышла Саяна. Лицо девушки покраснело и припухло от слез, а взгляд не предвещал ничего хорошего.

Аравель явно был шокирован не меньше моего, превращение остановилось. Обернувшись, он так и застыл, опустив руки. Лицо разгладилось. Казалось, еще секунда – и он потянется к драконице, чтобы обнять. Воспользовавшись моментом, Саяна проворно подошла к нему и накинула на шею цепь с кристаллом – точь-в-точь таким, каким пленили его горгульи.

Дракон рухнул на светлый мрамор пола.

– Прости, – прошептала Саяна, глядя в угасающие глаза дракона. – Я… встретила его вчера. Он обещал вернуть мне жизнь…

Я почувствовала, как горячая капля стекает по щеке. Как она могла?! И ведь я все это время видела, что Саяна – едва ли не самое эгоистичное существо во всем Альсторне! Надо было вообще не подпускать ее близко…

Кельмарк улыбнулся.

– Благодарю тебя, моя дорогая, – сказал он драконице. – Теперь можно приступить к ритуалу.

Брезгливо обойдя лежащего Аравеля, Кельмарк взял книгу, раскрыл, и я вдруг ощутила, что больше не стою в замысловатой позе, не чувствуя тела. Я лежу! На том самом черном алтаре, все еще не имея возможности пошевелить и пальцем.

– Все эмоции, все чувства, что вы испытывали за последнее время, – приговаривал Кельмарк. – Вся любовь, – он поморщился, – все это было вам позволено для того, чтобы вы четверо смогли отдать больше Силы. Сегодня. Сейчас.

– В смысле? – раздался обеспокоенный голос фарна Аглории. – Вы же обещали не трогать эссу Маори. Она моя.

Кельмарк обернулся к двери – видимо, Аглория только что вошел и услышал слова, не предназначенные для его ушей. Верховный вздохнул.

– Мальчик, я не заключаю сделок, – сказал он с наигранной печалью в голосе и развел руками. – Уж извини.

Кельмарк щелкнул пальцами. С алтаря я видела только Верховного, и оставалось лишь гадать, что он сделал с Аглорией. Однако удивленный возглас Маори давал понять – в кабинете фарна больше не было. И скорее всего, его не было больше нигде.

– Что это значит?! – воскликнула Саяна. – Вы и меня собираетесь обмануть?

Кельмарк обернулся к девушке.

– Нет, если не будешь делать глупости. Выбора у тебя все равно нет.

– Выбор есть всегда! – крикнула Маори. – Ты так и будешь стоять и смотреть, как нас по очереди убивают? Как можно жить после такого?..

Ответом стало глухое молчание.

– Я сразу понял, увидев тебя пятьсот лет назад в том зеркале… – произнес Кельмарк, задумчиво глядя в глаза Маори, – что с тобой проблем не оберешься. То нос суешь не в свои дела, то как будто случайно спасаешь документы об артефактах, которые я пытался уничтожить в лаборатории… постоянно мешаешь. – Верховный, поджав губы, покачал головой. – Но сейчас твои слова бесполезны. Саяна, как и всякое живое существо, хочет жить. Воля к жизни в ней сильнее всего, это нормально.

Драконица, избегая взглядов, отвернулась.

Кельмарк усмехнулся и взял кинжал со стола. Я порывисто вздохнула. Верховный приблизился ко мне, еще раз взглянул в книгу и отложил ее. Указательным пальцем он вдруг дотронулся до моей груди – на несколько сантиметров ниже шеи – и сощурился. Тело стало таким горячим, будто по венам тек жидкий огонь. Я болезненно поморщилась и прикрыла глаза. Оставалось надеяться, что друзья придумают, как помочь себе, пока Верховный будет занят ритуалом. Что насчет меня – я была готова к тому, что последует дальше. Нужно помочь друзьям, и с достоинством лежать на алтаре – это все, что я сейчас могу для них сделать.

– Только попробуй, и ты пожалеешь об этом! – крикнул Рагон, когда Кельмарк занес надо мной сверкающий самоцветами кинжал. – Я с того света тебя достану!

– Пустые слова, – пробормотал себе под нос Верховный. – Придумай что-нибудь пострашнее.

Я почувствовала, как в грудь вонзается металл, и громко вскрикнула. Во рту появился железный привкус крови. Ощущая, как капля за каплей с каждым воспоминанием из меня вытекают силы, с трудом улавливая, как где-то далеко рыдает Маори, я окончательно потеряла себя.






* * *


Увидев, как обездвиженную Маргариту укладывают на алтарь, Маори похолодела. Все, о чем она думала последние два месяца, над чем работала и к чему шла, – разрушилось, было обесценено и подано как фарс. Если бы она могла знать все наперед… Тогда приняла бы меры заранее – да хоть отравила Элегиаса пару лет назад, когда он позволил себе изрядно переборщить с сосновым пуншем на празднике в честь окончания семестра. Или, на худой конец, вытолкнула мерзавца из окна кафедры артефактологии, отвесив внушительный пинок, когда он был чрезмерно поглощен обдумыванием своего злодейского плана.

С упоением представляя, как задирает ногу и со всей силы припечатывает ею пятую точку Верховного, Маори не сразу поняла, что где-то в груди зажегся свет – иначе это было не назвать. Будто кто-то медленно выкрутил на полную мощность все ее силы. Ощущения очень странные – такого она не испытывала никогда. Разве что… когда Верховные показали ей прошлое и сказали, что однажды Маори сможет вызвать их «при необходимости». Кажется, так они выразились. И действительно – словно в ответ на ее немой вопрос, вокруг замерцали яркие разноцветные блестки.

Кельмарк занес кинжал, и Рагон таки не выдержал – крикнул что-то отцу. Сердце Маори забилось быстрее, она прикрыла глаза. Если это – не тот самый момент, когда есть необходимость в вызове высших сил, так когда еще?! Напряглась, сосредоточилась… Однако тщетно – ничто не могло проникнуть сквозь прутья клетки. Может, стоит снова представить, как ее нога обрушивается на Элегиаса заслуженной карой?..

Послышался громкий вскрик, и она распахнула глаза. Маргарита! Кельмарк все-таки сделал это! Маори без сил сползла на пол, еле видя сквозь пелену внезапно брызнувших слез, как с алтаря потекли алые струйки крови.

Удивительно, но от испытываемых эмоций свет в груди словно стал ярче, напитывая ее странными, чужеродными силами. Через несколько длинных секунд сквозь звон стучащих друг о дружку блесток она уже не могла ничего расслышать.

Но вдруг комнату наполнил такой грохот, что заставил даже ушедшую в себя Маори нервно дернуться и перевести взгляд на дверь.

– Что еще за… – успел промолвить Кельмарк, откладывая окровавленный кинжал.

Скрытая иллюзией дверь появилась сама собой, и даже не открылась, а рассыпалась на щепки! В кабинет влетела огромная птица с оперением всех цветов радуги. Влетела гордо, победоносно – и в ужасе покачнулась, увидев мертвую девушку на алтаре. Этой секунды хватило Кельмарку, чтобы гневно щелкнуть пальцами, выпуская смертоносную шаровую молнию, но птица ловко увернулась.

Маори и Рагон завороженно наблюдали за птицей – кого-то она очень напоминала… Маори разглядела торчащий ярко-зеленый хохолок и воскликнула:

– Райя?!

Услышав свое имя, птица издала невероятно пронзительный звук – то ли крик, то ли свист. Все в комнате инстинктивно зажали уши, чтобы не оглохнуть. Саяна, понуро стоявшая в тени Верховного, кажется, вообще потеряла сознание, упав на пол. Маори поджала губы. Туда ей и дорога, предательнице!

Птица гневно замахала крыльями, приблизившись к скорчившемуся Кельмарку, облетела вокруг него и неожиданно толкнула витрину с драгоценными камнями, обрушив ее на бок. Длинные, острые когти разбили стекло, и камни посыпались на пол. Они все так же были соединены тонкими цепями, но защита, поставленная еще фарном Астором, больше не действовала.

– Райя, сюда! – крикнула Маори. Теперь она знала, что делать. – Разбей мою клетку, сейчас же!

Повторять дважды не пришлось. Птица быстро развернулась и подлетела к девушке, пока опомнившийся Кельмарк судорожно искал что-то, повернувшись к ним спиной.

Райя издала еще один, особо протяжный крик. Обе клетки замерцали, помигали всеми оттенками синего – и исчезли. От силы птичьего пения Маори не сразу пришла в себя. Отняв руки от ушей, она с заторможенным удивлением обнаружила на левой ладони несколько капель крови. Оглянулась на Рагона – тот был в похожем состоянии.

А потом увидела Радужный посох в руке Верховного. Медлить нельзя. Собрав остатки сил, она снова сконцентрировалась, поняв: еще секунда промедления – и все будет потеряно.

Свет в груди вспыхнул мгновенно. Разросся до необъятных размеров, так, что казалось невозможным сдержать его внутри. И тут он действительно выплеснулся наружу! Золотым лучом прочертив толстую полосу до камней на полу, свет проник в каждый из них. Камни засветились, послышалось гудение, становящееся с каждой секундой все сильнее. Кельмарк, судя по всему, не обрадовался происходящему. Он отбросил посох, отчего-то переставший сверкать Силой, и кинулся к лежащей на полу Саяне.

Птица, зависшая в воздухе над Маори, перелетела на алтарь, будто не опасаясь Кельмарка, и села рядом с головой Маргариты.

Гудение, исходящее от камней, становилось все громче, и по потускневшим вокруг артефактам стало понятно – оно нейтрализует всю магию в пределах кабинета. Маори снова посмотрела на Верховного и нахмурилась. Теперь понятно, чем там занимается Кельмарк! Пытается забрать силы недодраконицы! Хоть как-то подпитаться…

Вдруг кто-то положил руку Маори на плечо. Она оглянулась – это был Рагон.

– Как ты?.. – пристально глядя в глаза, спросил он.

Ответить девушка не успела – в ту же секунду с громким треском Саяна исчезла, будто плохо сотворенная иллюзия, и Кельмарк встал. От фантома не осталось буквально ничего, а Верховный выглядел донельзя довольным и полным сил. Маори отшатнулась.

– Так это он создал ее, – тихо шепнула она. – Иначе не смог бы поглотить фантом целиком…

Рагон мрачно кивнул, поморщившись от уже невыносимого гудения.

От распирающей боли в голове Маори едва не упала – в последний момент Рагон подхватил ее, не позволив опять воссоединиться с ковром. А Кельмарк тем временем вытащил из внутреннего кармана мантии красный кристалл перемещения, тот, что украл у Маори он сам или его приспешники. Но уйти не успел.

Гудение вдруг прекратилось, блестящие на полу камни заволокло мерцающим туманом, и на их месте появились Верховные. Двенадцать джиннов, каждый – со своим жезлом и, кажется, в ужасном расположении духа. Маори глядела на них, не в силах оторвать взгляд, – и как, интересно, к ним попали жезлы, лежавшие буквально вчера в нижней лаборатории? Хотя это явно был не самый животрепещущий вопрос, который стоило себе задать.

– Здравствуй, брат, – сощурившись, бросил Кельмарку Первый Верховный и указал на Радужный жезл, лежащий неподалеку. – Давай-ка сюда то, что мое по праву.





Глава 21




Видя, как исказилось в страхе лицо Кельмарка, Маори внутренне возликовала. Тот шарил глазами по кабинету, видимо, в поисках того, что могло бы помочь. Посох он не спешил отдавать, да и вряд ли вообще намеревался.

– Не хочешь по-хорошему? – поднял бровь Первый. – Что ж…

Парящие за его спиной одиннадцать Верховных в один момент подняли свои жезлы и направили их на Кельмарка. По телу джинна тут же пробежала судорога, силой магии он поднялся в воздух и завис там, окованный колдовством. Из его груди вырвался глухой стон, на что Первый скривил губы.

– Ты принес так много боли жителям Альсторна, – процедил он. – Все эти годы мы наблюдали, не в состоянии что-либо предпринять, пока наконец не появилась Слышащая.