Дорогой Аарон

Он показал.

— Сюда.

Я моргнула, от чего его улыбка стала еще шире.

— Иди сюда, и мы поговорим о сексе.

Все мое тело стало горячим и красным. Определенно красный. Честно говоря, я бы не удивилась, если бы глаза у меня вылезли из орбит, и все, что я могла сделать, это рассмеяться.

— Это похоже на те моменты, о которых моя мама предупреждала Жасмин, когда у нее появились бойфренды, и она боялась, что та забеременеет.

— А с тобой она такие разговоры не вела?

Я нахмурилась и покачала головой.

— Нет. Ни разу. Теперь, когда я это вспомнила, мне прямо вот дерьмово. Она никогда не разговаривала со мной о сексе. Мне двадцать четыре года, и я все еще жду этого разговора.

Аарон рассмеялся.

— Я тебе все расскажу.

Я застонала, и это только заставило его засмеяться еще сильнее.

— Ты ужасен. Ты делаешь это специально.

Он покачал головой, улыбаясь так широко, что ямочка на его щеке могла бы сойти за звезду.

— Ты же знаешь, что да. Я знаю, моя Рубиновая девочка. Я знаю тебя. Я никуда не уйду и это ты тому виной. Я тебя не брошу. Я был готов пойти драться с теми парнями, с которыми ты встречалась, если бы это было серьезно.

Может быть, с моей стороны было неправильно улыбнуться ему самой широкой улыбкой, на которую я была способна, но мне было все равно.

Он наклонил голову, и выражение его лица внезапно стало серьезным.

— Наши отношения не на эти выходные. Это не до конца месяца. — Выражение моего лица, должно быть, было скептическим, потому что он снова сделал мне знак подойти к нему, его лицо было серьезным. — Ты ведь не шьешь платье за один день, верно?”

У меня в горле встал ком.

— Обычно.

— На изготовление лучших из них уходят сотни часов, не так ли?

— Да. — К чему это он ведет.

— Бизнес не может стать успешным в одночасье. Ты не получишь повышение за неделю. Все требует времени. Все, что важно, хорошо и достойно, требует времени. Я не из тех, кто этого не знает. Просто глядя на тебя, я чувствую себя счастливым. Слушая тебя, я чувствую себя счастливым. Так что приходи сюда, если хочешь, но только если хочешь.

Он убивал меня. Может быть, он уже сделал это, и это было какое-то альтернативное измерение. Или небеса. Это рай, если Аарон говорил то, что говорил, и все стрелы были направлены на меня. Может быть, я была наивна. Возможно, в прошлом я была невероятно глупа.

Но не сейчас.

Поэтому я встала и подошла к нему. Сердце мое так и рвалось из груди.

А Аарон улыбнулся, придвинулся и сел прямо на стуле, его руки легли мне на талию, и он притянул меня к себе. Моя задница приземлилась на его бедра, одно плечо уперлось в его плечо.

Впервые в своей долбаной жизни я сидела на коленях у мужчины. Я думала об этом моменте дюжину раз в прошлом, но каждый раз была с кем-то, кто не был похож на того, кто был сейчас рядом со мной. Тогда я думала, что ничто не сделает меня счастливее, чем сидеть на коленях у этого мужчины и быть объектом его любви.

Именно так я и думала.

И была дурой. Клинической.

Это было как…в общем, я ждала этот момент всю жизнь. Как и все остальные, если было что-то еще, а всё прочее — бледная жалкая имитация. Капля в море, о которой я потом и не вспомню.

Но это, это было настоящим.

Так мы и сидели на веранде его пляжного домика, по небу рассыпались звезды, с пляжа доносились людские голоса… И это еще одно из моря воспоминаний об Аароне, которое я никогда не забуду.

Я много тусовалась с разными людьми, было весело, наверняка было весело, но чего-то запоминающегося не осталось. Туманная череда событий. Может именно поэтому я знала, что это другое. С Аароном все изменилось. Это было что-то особенное. Я чувствовала, что что никогда не забуду, как он улыбался мне, когда я сидела у него на коленях. Как его рука легла мне на бедро. Как его глаза смотрели на меня так, как я всегда хотела, чтобы смотрели на меня, как будто мое сердце было окружено пчелами, а моя кожа покрыта бабочками.

Я никогда, никогда не забуду этого.

— О чем думаешь?

Сжав губы, я на секунду прикусила внутреннюю сторону щеки, а потом обвела взглядом его лицо и сказала:


— О тебе.

— Да ладно? — игриво спросил он.

— Да, мистер Скромняга. Чему ты так удивляешься. — Я хихикнула. — Впервые сижу у кого-то на коленях.

Эти карие глаза блуждали по моему лицу, и рука на моем бедре сжала его.

Дрожащими пальцами я дотронулась до его красивой скулы. Но он ничего не сказал. Вместо этого он еще немного наклонился к моим пальцам.

— Эх мне похоже повезло, что ты никогда не смотрелся в зеркало…

Раздался резкий звук, который заставил меня взглянуть в лицо Аарона, прежде чем он рассмеялся и покачал головой.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— О тебе. Ты когда-нибудь благодарил родителей за свое лучшее телосложение в мире? — спросила я, проводя пальцем по его переносице.

— Нет, — хохотнул он. — Даже в голову бы не пришло.

Я перестала водить пальцами и заглянула ему в глаза.

— Серьезно?

Аарон сморщил нос и покачал головой.

— Серьезно.

Я задумчиво хмыкнула.

— Держу пари, ты много раз слышал о том, какой ты красивый.

Рука на моем бедре сжала его.

— Иногда люди видят только то, что снаружи, и не всегда переживают обо всем остальном, Руби. Внешность бывает обманчива.

Проведя пальцами по противоположной скуле, я снова взглянула на его лицо, задаваясь вопросом, что, черт возьми, случилось с ним в прошлом, чтобы сказать это. Потом я вспомнила и продолжила водить пальцами по его скуле, говоря тихим, ровным голосом.

— Ну, к счастью для меня, лучшая часть тебя находится внутри, да? — затем я остановила пальцы и внезапно обхватила его лицо обеими руками, сжимая его щеки. Намеренно не глядя ему в глаза. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть смотреть на это лицо. Как будто… ты не должен быть настоящим. Как будто я не должна быть настоящей. Как будто я не должна сидеть у тебя на коленях прямо здесь потому что…

Аарон обнял меня и обхватил длинными пальцами оба запястья, его подбородок опустился вниз.

— Привыкай видеть это, — сказал он.

А потом он поддался вперед.

Аарон поддался вперед, его пальцы все еще сжимали мое запястье, и медленно, так медленно, что я могла бы двинуться в любой момент или остановить его, кончик этого идеального носа коснулся моего. Я почти видела каждую крапинку в его глазах, так мы были близки, и, если бы у него были поры на этой безупречной коже, я могла бы увидеть их, когда он потерся кончиком своего носа о мой, заставляя меня улыбаться и чувствовать, что мир мог бы сгореть в ту секунду, и я бы умерла с улыбкой на лице.

— Я могла бы привыкнуть к эскимосским поцелуям, — прошептала я.

И в движении, за которое я никогда бы не отдала себе отчета, я склонила лицо ровно настолько, чтобы прижаться губами к его губам. Это было просто касание губ. Сухие губы на сухих губах. Это длилось всего секунду, прежде чем я отстранился всего на дюйм или два.

Тогда именно Аарон прижал рот к моему. За две секунды до того, как он отпрянул.

А потом по очереди: я на три секунды, он — на четыре, я на пять, он на шесть. Семь, восемь, девять.

После десятого поцелуя, я игриво потянула губами за его верхнюю губу, будто знала что делала. Я будто знала, что в этот раз Аарон не зайдет слишком далеко, поэтому сама решила взяться за дело. Я чуть наклонила голову и провела языком по его губам. Это моя рука легла ему на затылок, чтобы удержать на месте. Мои пальцы коснулись мягких коротких волосков на его шее.

Но это Аарон приоткрыл рот и провел кончиком языка по моему языку.

Не то чтобы я перецеловалась с кучей мужчин, но за последние несколько месяцев я довольно часто целовалась. И хотя я наслаждалась большинством этих поцелуев, это было ничто по сравнению с этим. Никто не заставлял волосы на моих руках вставать дыбом. Никто не крал дыхание из моих легких и не заставлял меня прижиматься еще ближе. Никто другой не заставлял меня чувствовать, что это было именно то, о чем я всегда мечтала.

Аарон целовал меня, целовал и целовал, обхватив рукой мое бедро, кончиками пальцев чуть ниже края моей рубашки. Он прижал меня к себе, и я могла бы поклясться, что почувствовала что-то твердое под собой. И мы продолжали целоваться. Мое лицо склонилось в одну сторону, его — в другую, а его язык медленно и нежно поглаживал мой. Я нежно посасывала его губы, и он делал то же самое со мной. Наше дыхание стало тяжелее. Мои руки глубже зарылись в его волосы. Мои соски затвердели, и я не была уверена, дрожала ли я из-за ветра или благодаря Аарону.

Но я точно знала, что это он отстранился, его нос коснулся моего, когда он прерывисто выдохнул мне в щеку с сухим смехом:

— Господи, Руби.

Я не могла не улыбнуться, чувствуя себя чертовски довольной собой.

— Это фонарик у тебя в кармане или ты думаешь, что поцелуй был так же хорош, как и я?

Он расхохотался, в груди у него все клокотало.

— Я почти уверен, что мы на одной волне насчет этого поцелуя, — пробормотал он, слегка запыхавшись.