Дорогой Аарон

Чем дольше я говорила, тем больше улыбка сползала с лица Аарона, и я начала беспокоиться, что сказал что-то не так. Я переступила границы дозволенного, да?

— Прости, я не хотела критиковать твою семью…

— Да нет, все в порядке, — произнес он осторожно, глядя на меня. Его кадык дернулся, и в три больших шага он оказался передо мной, а потом свободной рукой (в другой он так и держал ведро с наживкой) коснулся моей щеки. Возвышаясь надо мной, он склонился, и я почувствовала легкое дыхание Аарона на своей коже. Но уловимое едва-едва, словно он затаил дыхание.

А потом я почувствовала прикосновение его большого пальца.

Что произошло?

Что-то почти прохладное коснулось моего лба за секунду до того, как он провел пальцем еще раз по моей коже.

Аарон поцеловал меня в лоб.

Я была наивна, но не настолько, и это чертовски смутило меня.

Но также быстро, как он оказался передо мной, столь же стремительно и отстранился.

— Ладно, хорош болтать. Давай я научу тебя, что нужно делать, — негромко произнес он.



— А потом он заставил меня выбросить ее обратно в воду, — вещала я, искоса взглянув на Аарона, который сидел рядом со мной в ресторане, где мы решили перекусить.

Он улыбнулся и пнул меня под столом.

— Я же сразу сказал, что мы будем выпускать рыбу.

— Ага, но попадалась такая мелочь. Для чего она нам? Вот шесть часов спустя я смогла выловить бы здоровую? — Мы бы поджарились там на прибое и получили бы ожог шеи в доказательство этого. У него ушло около часа на то, чтобы научить меня пользоваться спинером, и даже после всех объяснений у меня получалось совсем не очень. Но мы часами бродили по воде и шептали анекдоты друг другу, стараясь вести себя как можно тише, и раз пять мне даже удавалось заткнуться, но когда я чувствовала, как что-то касается моей ноги — я визжала.

За все время, что мы там пробыли, Аарон отпустил всего четыре шутки про акул.

К первым двум выловленным Аароном крошечным рыбам, я не прикоснулась, но третью он заставил меня ткнуть пальцем. А чем дальше, тем больше: следующую он уже заставил меня подержать. Я чуть не взвыла. Когда же я поймала приличную рыбешку, то думала, что он ее пожарит на обед… Я держала ее в руках, извивающуюся и дергающуюся, по крайней мере, пока Аарон не отцепил ее от крючка и не бросил обратно в воду.

Честно говоря, я не была уверена, смогу ли я когда-нибудь снова есть рыбу после того, как держала ее живую в руках, но день оказался намного веселее, чем я могла себе представить. Рыбалка. И я. Кто бы мог подумать?

Он нежно потрепал меня по затылку, а потом склонился ближе ко мне и произнес довольно громко, чтобы все за столом услышали.

— Я правда горжусь тобой.

Я знала, что он гордился мной. Он еще раз поцеловал меня в лоб после того, как я поймала рыбу и сказала те же самые слова, и когда я подошла, чтобы обнять его в первый раз с того дня, как он встретил меня в аэропорту. Он обнял меня в ответ. Крепко. Крепко-прекрепко. Теплое, сильное, нежное и совершенное объятье.

— Мы собирались присоединиться, но кому-то внезапно поплохело, — сообщил Дес с ухмылкой.

Бриттани, сидевшая напротив меня, закатила глаза.

— У меня живот скрутило. А я думаю, вряд ли там нашелся бы туалет. Что мне оставалось делать? В воду что ли лезть, когда такое случается?

Дес пожал плечами, и она пробормотала:

— Гаденыш.

— Для первого раза ты отлично справилась, — повторил Аарон.

Ух, сколько же мне похвалы и внимания сегодня досталось, словно я всю жизнь была этим обделена.

— Еще не определились? Дать вам еще время? — раздался слева уже знакомый голос. Официантка. Весьма привлекательная официантка. Одна из тех женщин, что так и липнут к Аарону.

Только стоило нам выйти из машины, как Аарон стал объектом женского внимания. И как я не заметила этого еще в первый день, то ли была слишком ошеломлена нашей встречей, то ли просто была невнимательна. Но правда в том, что сейчас этого невозможно было игнорировать. Юная официантка бросила только один взгляд на Аарона с Максом и покраснела как рак. Она пробормотала приветствие и подвела нас к столику, по пути через каждые два шага оглядывалась на парней.

А потом нарисовалась та самая официантка.

— Вернулся! — выкрикнула женщина, не успев дойти до нашего столика.

Все, кроме Минди и меня, очевидно, знали ее, потому что все сразу же с ней поздоровались. Судя по тому, что я успела разобрать, когда они вчетвером здоровались с ней, они знали по последней поездке в Порт-Сент-Джо. Похоже они как-то раз вместе выпивали или что-то в этом роде. В общем, ничего такого.

Пока она не повернулась к Аарону с Максом и с улыбкой на лице, как бы между прочим, спросила:

— Все еще разбиваете сердца девчонкам?

Ну простая, слов нет.

Надо отдать ему должное, именно Макс ответил:


— Больше нет, — заставив меня отвести взгляд и в то же время напомнить себе, что это правда. По крайней мере, Аарон был холост. И если бы он был здесь до того, как его отправили служить, то точно был бы уже занят. Но он здесь и сейчас.

Женщина приняла у всех заказ на выпивку между игривыми прикосновениями к плечам и не одним подмигиванием. Я не поняла на кого именно она нацелилась, но когда она ушла, Аарон начал рассказывать про нашу рыбалку, отвлекая меня от неприятных мыслей. Но официантка вернулась, и мне не понравилось, как мой желудок отреагировал на ее присутствие.

— Что порекомендуешь из меню? — поинтересовался Макс, все еще держа меню в руках.

Дружелюбная симпатичная официантка, стоявшая между Аароном и Максом, не спешила с ответом. Дело не в том, что она мне не нравилась, потому что была такой привлекательной; в моей семье никто не питал страсти к таким женщинам. Кроме того, я не такая. В общем, дискомфорт был вызван ее откровенным вниманием к Максу и Аарону. Честно говоря, я не могла ее винить. И не винила. Они были слишком красивыми парнями.

Но… она дважды коснулась плеча Аарона с тех пор, как мы сели. Да, я считала.

— Курица и вафли — наши фирменные блюда, — ответила женщина на вопрос Макса. Ее взгляд на мгновение остановился на Аароне, и кокетливая улыбка, подчеркнутая помадой цвета розовой жевательной резинки, сменилась застенчивой.

Друзья не ревнуют, когда к их друзьям клеятся, напомнила я себе.

— Многим нравятся лягушачьи лапки, — добавила она.

Лягушачьи лапки!?

— Лягушачьи лапки? — эхом вторя моим мыслям испуганно произнесла Минди.

— Это местное фирменное блюдо, — заметила официантка с улыбкой, будто это в корне меняло дело.

— Я буду курицу и вафли, — эхом пробормотал Дес заказ Бриттани, а затем и я. Минди и Аарон выбрали какие-то сандвичи.

— А я вдарю по лапкам, — сказал Макс, расплываясь в улыбке.

— Фу, Макс, какая гадость, — пробормотала Минди.

— А что такого? — Он пожал плечами, протянул меню официантке и прежде чем та ушла, подмигнул ей.

— Это отвратительно.

— Уверен, на вкус они как курица. Да все на вкус как курица.

Даже Бриттани передернуло.

Макс встретился со мной взглядом, и я ему застенчиво улыбнулась.

— Все на вкус как курица. Как-то я пробовал аллигатора, тоже чисто курица.

Минди развернулась в своем стуле, чтобы взглянуть на меня.

— Ты тоже пробовала аллигатора?

Я кивнула.

— Почти, как-то раз пробовала овечью голову.

— Чего?

— В Исландии. Наш гид не сказал, что это, и я попробовала. Больше мне такое есть не доводилось, но это было не самое худшее, что я когда-либо ела, — объяснила я.

Минди испугано уставилась на меня и нервно теребила пальцами сложенную салфетку.

— А что было самым худшим? — нерешительно спросила она, словно не очень хотела знать ответ, но ничего не могла с собой поделать.

Я неуверенно пристроила руки на коленях и улыбнулась. Аарон наблюдал за мной.

— Говяжий язык несколько раз. На самом деле, это вкусно…

— Говяжий язык? — Это уже была Бриттани.

— Ага. В Хьюстоне продается на каждом углу. Как-то я пробовала Динигуан…

— Что это? — спросил Макс.

Я сморщила нос, вспомнив тот «деликатес».

— Это филиппинское блюдо, которое папа заставил меня попробовать. Это свиные кишки, почки, легкие, сердце и свиное рыло, приготовленное в свиной крови…

По крайней мере, четверо из них изобразили каждый на свой лад краткую арию на тему «фу». Я усмехнулась.

— Знаю, знаю. Папа утверждал, что это был десерт, типа пудинга. Ему нравится это блюдо. После этого я не могу есть пудинг, какого бы цвета тот ни был.

— Теперь и я больше не смогу есть пудинги… — пробормотала Минди.