Добейся меня, герой

Именно тогда она и получила первое предупреждение от органов опеки.

Ну, на данный момент работа у нее есть.

С Джошуа Даниэль практически не встречалась, и это здорово облегчало ей жизнь, учитывая новые обстоятельства. Райли теперь спал в собственной кроватке, первой в его жизни, а у нее в кармане лежала радионяня. Радионяня предоставила ей ту свободу, которой у нее не было с его рождения. Конечно, необходимость покупки радионяни для той квартиры, где она жила раньше, была спорной. Но в таком большом доме этот прибор оказался очень нужным. Если бы не радионяня, она не смогла бы даже на минуту выскочить на кухню.

Еще у нее был MP3-плеер, подаренный мамой на шестнадцатилетие. Пусть плеер и был стареньким, но жизнь научила Даниэль ценить то, что имеешь. Конечно, это означало, что ее музыка так же стара, как и технология. Правда, она считала, музыка не стала лучше с того времени, когда ей было шестнадцать.

Даниэль, покачивая бедрами, передвигалась по кухне и напевала о том, как то, что нас не убивает, делает сильнее. Покопавшись в шкафчиках, она нашла коробку «Поп-тартс». «Поп-тартс»!

Мать ей никогда их не покупала. Они были очень дорогими.

У Джошуа они были с клубникой и с какими-то ягодами, покрытые голубой глазурью. Даниэль решила попробовать каждое, чтобы определить, что вкуснее. Потом она съела еще одно и еще, не осознавая, насколько была голодна. У нее было ощущение, что она не ела несколько дней. А может, даже недель. Неожиданно по щекам потекли слезы облегчения. Они с Райли в безопасности, в тепле. И у них появилась надежда.

Только уж больно все хорошо, чтобы быть правдой. С трудом верится в то, что у нее получилось прыгнуть так высоко. Что ей действительно удастся вылезти из этой дыры, не занимаясь проституцией. Конечно, некоторые могут с этим поспорить – ведь она продала себя Джошуа, пусть и чуть-чуть. Но это совсем не значит, что она будет спать с ним.

Даниэль чуть было не подавилась печеньем от этой мысли. Она слишком долго размышляла о том, каково это – сблизиться с таким мужчиной, как Джошуа. С любым мужчиной. Поведение матери оттолкнуло девушку от мужчин. Точнее, предположила она, от мужчин ее оттолкнуло их отношение к матери. Ей вообще представлялось, что отношения с мужчиной доставляют женщине массу страданий. Женщина сначала оказывается в подчиненном положении у мужчины, а потом мужчина ее бросает.

Нет, спасибо, таких отношений ей не нужно.

В то же время она знала, что многие теряли голову от любви, несмотря на риск страданий.

И теперь она отчасти понимала этих людей: как не потерять голову, когда у мужчины такие голубые глаза, как у Джошуа.

Взяв печенье, Даниэль прошла в гостиную и села на диван.

Вчера на мужественном лице Джошуа она заметила легкую щетину, а в его глазах – раздражение. Что, по ее мнению, просто не могло быть привлекательным. Кроме того, это раздражение заставило ее бросить ему молчаливый вызов. Попытаться перевести это раздражение во что-то большее…

– Ты что, ешь мои «Поп-тартс»?

Даниэль сквозь музыку услышала голос и, подпрыгнув от неожиданности, выронила печенье. Она вытащила наушники и посмотрела на Джошуа. Он стоял, скрестив руки на груди.

– Ты же сам сказал, что я могу пользоваться всем, что есть в твоем доме, – выпалила она. – Можно было и предупредить. У меня чуть сердце не выпрыгнуло. А может, ты этого и добивался? Чтобы потом сделать из меня чучело?

– Это просто смешно.

Она с трудом сглотнула, так как у нее пересохло в горле.

– Ну, это просто такая фигура речи, верно?

– Верно?

– Да. Все знают, что это значит. Это означает, что я думаю, что ты можешь быть серийным убийцей.

– Ты так не думаешь, иначе тебя здесь не было бы.

– Я просто отчаянная, – возразила она, слизывая ягоды с пальцев.

– Ты съела все «Поп-тартс», – раздраженно упрекнул девушку Джошуа.

– Ты сказал, что я могу брать все, что хочу. Я захотела «Поп-тартс».

– Ты их все съела.

– Откуда у тебя вообще «Поп-тартс»? – Даниэль встала и скрестила руки на груди. – Ты совсем не похож на тех, кто ест такое печенье.

– А мне нравится. Я его обычно ем после работы на улице.

– Ты работаешь на улице?

– Да, – ответил он, – у меня есть лошади.

Внезапно все ее раздражение улетучилось, словно по волшебству.

– У тебя есть лошади? – Даниэль было сложно скрыть трепет в голосе.

– Да, – ответил Джошуа.

– Можно… можно на них посмотреть?

– Если хочешь.

Даниэль проверила радиус приема радионяни, от этого зависело, как далеко от дома находились лошади.

– А дом виден из конюшни? Или где ты их держишь?


– Да, это прямо через подъездную аллею от дома.

– А можно взглянуть на них сейчас?

– Даже не знаю. Ты съела все мое печенье. Более того, ты бросила последнее на пол.

– Извини, пожалуйста, за «Поп-тартс». Но я уверена, что человек, оборудовавший детскую комнату менее чем за двадцать четыре часа, безусловно, может приобрести «Поп-тартс» в мгновение ока.

– А еще я просто могу сходить в магазин.

Даниэль с трудом могла себе представить, чтобы такой мужчина, как Джошуа Грейсон, расхаживал по продуктовому магазину. От этого она даже засмеялась.

– Что? – спросил Джошуа.

– Я просто представила тебя в супермаркете. Всего лишь.

– Что ж, я хожу в магазин. Потому что люблю еду. Такую, как «Поп-тартс».

– Моя мама никогда бы не купила их мне, – сказала Даниэль. – Они слишком дорогие.

Джошуа усмехнулся.

– «Моя мама никогда бы не купила их мне», – повторил он.

– Вот почему круто быть взрослым, даже когда жизнь отстой.

– Есть «Поп-тартс» когда захочешь?

– Ага.

– Похоже на заниженную планку.

Она приподняла плечо.

– Может быть, но зато вкусно.

– Справедливо, – согласился он. – Ну, а теперь давай пойдем смотреть на лошадей.



Джошуа не знал, чего ожидать, беря Даниэль смотреть лошадей. Он был раздражен тем, что она съела его любимый полдник. А еще его разозлило то, что ему пришлось объяснять, на что он тратит свое время и какую пищу употребляет.

Он не любил объясняться.

Но потом Даниэль увидела лошадей. Все его раздражение улетучилось, когда он взглянул на ее лицо. Оно было наполнено… изумлением. Полное изумление над тем, что он принимал как должное.

Тот факт, что он был вынужден приобрести этих лошадей при переезде в это место, приводил его в ужас. В детстве он ненавидел заниматься хозяйством. Но в последние годы его мировоззрение начало меняться. Он обнаружил, что ищет место, где осесть, пустить корни, – в общем, дом.

Хорошо или плохо, но это был дом. Не только туманное побережье Орегона, не только город Купер-Ридж. Но и ранчо. Лошади. Утро, проведенное верхом под восходящим золотым солнцем.

Да, это был дом.

И сейчас он видел, что его любимое ранчо стало для Даниэль чем-то большим, чем временное пристанище.

Сегодня на ней не было шапочки. Темно-каштановые волосы безжизненно свисали, черты бледного лица заострились. Она была похожа на эльфийку, но Джошуа никогда не назвал бы ее красавицей, хотя в ней было что-то пленительное. Что-то чарующее. Наблюдать за ней рядом с большими животными было так же интересно, как смотреть футбол. Правда, он не мог понять почему.

– Ты не росла среди лошадей?

– Нет, – ответила Даниэль, робко шагнув к загону. – Я выросла в Портленде.

Джошуа кивнул:

– Ясно.

– Все время в квартире, – сказала она. – Мне кажется, когда-то у нас была лошадь. Я точно не помню. Мы постоянно переезжали. Иногда мы жили в местах получше, у ухажеров моей мамы.

– Понятно.

Джошуа рос в одном-единственном доме. Его семья никогда не переезжала. Родители до сих пор живут на ферме, наследуемой их семьей на протяжении нескольких поколений. Сам он уехал из родительского дома, чтобы учиться в колледже и начать свой бизнес, но это другое, потому что он знает, что всегда может вернуться домой.

– Ты вернешься в Портленд, когда закончишь здесь? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Даниэль. – У меня никогда не было возможности выбрать, где жить.