Дикая весна

– Куртзоны – богатые свиньи, – бормочет Вальдемар, делая последнюю затяжку. – Когда пахнет деньгами – вернее, потерей денег, – может случиться все что угодно, ты знаешь это не хуже меня.

– Они справятся, – произносит Бёрье, словно пытаясь убедить самого себя. – Зак – суровый мужик.

– Надеюсь, что они пристрелят их, если найдут, – говорит Вальдемар в надежде, что Бёрье будет возражать.

– Да, и свидетелей не будет, – произносит вместо этого коллега.

– Ты крут, – отвечает Вальдемар.

– В отличие от тебя, я крут по-настоящему, – отвечает Бёрье. – И потому могу позволить себе иногда быть мягким.

– Ты философ.

– Налей себе виски, – говорит Бёрье.

Вальдемар ухмыляется.

– Да ты что, у меня с прошлого раза до сих пор башка раскалывается.





* * *


Малин просыпается от телефонного звонка.

Ей удалось поспать около часа на откинутом пассажирском сиденье, и, прежде чем ответить, она думает, что скоро они уже будут на месте.

Голос Туве:

– Мама, где ты? Я пыталась тебе дозвониться.

Малин рассказывает, куда направляется, – что следствие увело ее к северу от Стокгольма. Но что завтра она обязательно вернется домой.

– Мне тебя не хватает, – говорит Туве. – Когда ты вернешься, мы поедем в Хельсингланд. К моему дяде, твоему брату.

– Обязательно, – отвечает Малин.

– Ты должна взять меня с собой.

Малин ощущает недоверие в голосе Туве, и ее вдруг пронзает мысль, что она несется куда-то в ночи и, возможно, подвергает себя смертельной опасности, не подумав о дочери, которая останется без матери, если что-нибудь случится.

«Впрочем, Туве уже не ребенок, иногда она взрослее и мудрее меня».

– Само собой, мы поедем вместе, – говорит Малин. – Мне бы и в голову не пришло поехать к нему без тебя.

Туве прощается и кладет трубку. И Малин чувствует, как весь страх перед поездкой в Хельсингланд улетучивается – такой эффект произвел на нее голос дочери.

«Она говорила так, словно ее мало интересует, где я и чем занята. Хотя, конечно, у нее своя жизнь. Она не в состоянии изображать чувства или тревожиться за мать. Кажется, она даже не подумала, что задание, на которое я выехала, может оказаться опасным».

Встречная машина.

Водитель не выключает дальний свет, и Малин видит, что Зак щурится, но сама смотрит широко раскрытыми глазами.

Свет.

Яркий свет.

А затем – когда тебя ослепили – наступает непроглядная тьма.

И Малин чувствует – они на верном пути, они спасут детей.

Они спасут Елену и Марко.

Не может быть, чтобы было уже поздно.





* * *



Страх – он твой слуга?

Юсеф Куртзон вглядывается в темноту своей слепоты. Он знает, что ставки сделаны, что жизнь – игра, в которую хочется играть до конца.

«Слабость – что вы намерены с ней сделать? Со своей неуверенностью?»

«Я играю с вами», – думает он в тот момент, когда что-то колет его в легкие, и все тело сотрясается от мощного приступа кашля, так что стенки легких, кажется, вот-вот лопнут.

«Я ни на минуту не прекращал игры. Удовольствие всегда доставалось мне, как сейчас, этой ночью, когда все идет к финалу».

Чучело варана злобно шипит рядом с ним. Мысленно он гладит его, похлопывает по холодной спине, смотрит в темноту.

Его слепота – белая слепота.

Он не боится темноты. Именно ее он искал всю жизнь, сделал ее своим достоянием.

Юсефина.

Леопольд.

Хенри.

Близнецы Тюва и Мира.

Те, другие дети.

«Скажите, вы слышали когда-либо о более грандиозной игре?»

Он закрывает слепые глаза, пытается представить себе, что теперь будет происходить, наслаждаясь тем, что является творением всей его жизни.





Глава 58




Не вышло.

Они зажгли свет в комнате, где держали детей, увидели их картинки на стенах с размытыми контурами, увидели ужас в их широко раскрытых глазах, услышали их крики, обращенные вверх руки – а потом дети крепко вцепились друг в друга, а братья нацелили на них свои пистолеты, но так и не смогли выстрелить.

Хенри и Леопольд Куртзоны стали кричать друг на друга. Их голоса смешались, так что их уже невозможно было различить.

– Ну, давай же!

– Стреляй!

– Это твоя задача.

– Убей их, стреляй, черт подери!

Но ни один из них не смог спустить курок.

Нанять кого-то совершить для них убийство – одно дело, и совсем другое – сделать это своими руками. То, что произошло где-то, кажется вымыслом. Реальность – совсем другое дело.

Дети замерли посреди комнаты. Молчат. Словно ослепли.

Леопольд и Хенри увидели маленькие тела в темной комнате и снова начали кричать:

– Ты должен выстрелить! Мы не можем это так оставить!

Но тут Хенри заговорил другим тоном:

– Мы должны оставить их в живых.

– Мы должны убить их! – крикнул ему в ответ Леопольд.

– Я не могу. Тогда сделай это ты.

– Если мы не убьем их, они никогда не исчезнут.

– Посмотри, какие они напуганные!