Девушка Online

– Так вот почему ты так нарядился, – смеюсь я.

На Эллиоте его любимый темно-серый винтажный костюм в тонкую полоску, блестящие ботинки, карманные часы на цепочке и кепка нью-йоркских «Янкиз». Немыслимым образом это сочетание смотрится на Эллиоте очень стильно.

– Буду по тебе скучать. – Эллиот сжимает меня в объятьях.

– Я тоже.

– Насладись этим курортным романом.

– Ну, как скажешь.

– Нет, правда, – Эллиот отстраняется и заглядывает мне в глаза. – Тебе надо развлечься. После всего, что ты перенесла.

– Спасибо. – Я едва сдерживаюсь.

– Как приедешь, расскажешь мне все подробности.

– Идет, – улыбаюсь я.

А потом объявляют рейс Эллиота. Я смотрю, как он уходит на посадку, и в душе борются два чувства: грусть из-за отъезда Эллита и радостное предвкушение грядущих событий.

– Ты как? – спрашивает папа, обнимая меня за плечи.

– Нормально.

– Сейди Ли только что прислала сообщение, – говорит мама. – Она пишет, что испекла шоколадные брауни и уже ждет нас.

У меня вибрирует телефон, и сердце радостно замирает, когда я вижу эсэмэс от Ноя.

Доброе утро! Признавайся, какой из тебя декоратор елок? Н.



Я усмехаюсь и пишу ответное сообщение:

Мирового класса. Три года подряд – чемпион по развешиванию шариков в своем городе. ☺



Всего три? Не густо. Но нам подойдет.

Поскорее приезжай, Переломный Момент.

Нам с Беллой нужна твоя помощь.



У меня перехватывает дыхание при виде женского имени, но потом я вспоминаю, что Белла – сестра Ноя.



В такси по пути в аэропорт я всеми силами развлекала Эллиота и потому ничуть не паниковала, но обратный путь в отель я переношу с трудом. Когда мы подъезжаем к Уолдорфу, я мечтаю выбраться из машины и идти в Бруклин пешком. Мы заходим в фойе отеля, чтобы бросить на него прощальный взгляд, и я приказываю себе собраться: «Возьми себя в руки. Ты же Оушен Стронг». Но без Эллиота имя супергероини – пустой звук. Я представляю, как мой друг сейчас сидит один в самолете, и сердце отзывается тупой болью. И тут я вспоминаю упражнение, о котором мне рассказал Ной.

Папа подходит ко мне, следом носильщик везет нагруженную чемоданами тележку.

– Готова, Пен?

– Готова.

Устроившись в такси, я определяю, где в моем теле скопился страх. Как обычно, он сжимает мне горло. Я стараюсь представить его цвет и размер и вижу красный кулак, перекрывающий мне кислород. От этой картины мне становится только хуже, и я порываюсь открыть глаза, но мне хватает сил этого не делать. Я глубоко вдыхаю и пытаюсь смириться со своим страхом. Ничего не происходит. Напряжение в горле не уменьшается; я не чувствую себя лучше, но и хуже тоже не становится. Я снова делаю глубокий вдох и говорю своему страху: «Сейчас я волнуюсь, но это нормально». Еще один медленный вдох. Словно вдалеке, мама и папа о чем-то болтают с шофером, но я так сосредоточена, что не разбираю их голосов. Я снова вызываю образ удушающего страха, но теперь рука на шее не красная, а розовая. И немного меньше в размере. «Это нормально», – снова повторяю я, и все тело начинает расслабляться. Теперь у меня на шее узел, а не кулак. На этот раз я легко набираю полную грудь воздуха. «Это нормально», – твержу я про себя и мысленно рассматриваю узелок страха. Он светлеет, становится белым, а потом исчезает совсем.

– Пенни, ты только посмотри на мост! – привлекает мое внимание мама, подталкивая меня локтем в бок.

Я открываю глаза и вижу, что мы подъезжаем к первой арке Бруклинского моста. На противоположном берегу коричневые стены домов встречаются на горизонте с бледным небом Бруклина. От моей паники не осталось и следа, как не остается следа от облака, загородившего солнце.

Проехав мост, такси сворачивает на тихую тенистую улочку, вдоль которой выстроились четырехэтажные дома из коричневого кирпича. Проехав половину квартала, мы останавливаемся у ярко-красной двери, к которой ведут крутые ступеньки. На верхней стоит веселый пластмассовый Санта, а на самой двери висит рождественский венок из остролиста и омелы.

– Очень мило, – озвучивает мама мои мысли.

Не успеваю я выйти из такси, как голова заполняется тревожными мыслями: «Что, если вы с Ноем не подходите друг другу? Что, если совместное Рождество станет концом ваших отношений?» Поток мучительных вопросов прекращается, когда дверь распахивается, и на улицу выбегает маленькая девочка. Темно-каштановые кудрявые волосы обрамляют ее лицо идеальными локонами. Она поднимает на нас застенчивые карие глаза и с милейшим нью-йоркским выговором спрашивает:

– Вы приехали на Рождество?

– Точно, – отвечает папа.


На пороге появляется Сейди Ли в запачканном мукой цветочном фартуке поверх платья.

– Приехали! – восклицает она. – Заходите-заходите!

Следом выходит Ной, и наши взгляды встречаются.

– Привет, – мягко говорит он.

– Привет, – отвечаю я и хватаюсь за чемодан, чтобы скрыть свое волнение.

– Давай помогу, – Ной сбегает вниз по ступенькам.

Поровнявшись с моим папой, он протягивает руку и представляется:

– Привет, я Ной.

– Приятно познакомиться, я Роб, – отвечает папа и обменивается с Ноем рукопожатием.

Я с облегчением вздыхаю: пока все идет как по маслу.

– А ты – Пенни? – спрашивает меня Белла, когда я поднимаюсь вслед за Ноем.

– Да, а ты, наверное, Белла?

Она коротко кивает, смущенно улыбаясь, а потом вдруг говорит Ною:

– А ты был прав.

– Шшш, – быстро реагирует Ной.

– Прав насчет чего?

– Что ты похожа на русалку, – объясняет Белла.

– Подруга, я думал, ты умеешь хранить секреты! – говорит Ной и подмигивает мне.

Дом Ноя – один из тех уютных домов, которые показывают в классических американских фильмах. Прихожая – размером с гостиную. В углу у широкой лестницы, ведущей на второй этаж, стоят старинные напольные часы. Через арку мы, вслед за Ноем и Сейди Ли, заходим в просторную, но уютную кухню. Я с наслаждением вдыхаю аромат шоколадных брауни.

– Вы будете спать в свободной комнате, – обращается Сейди Ли к моим родителям. – А ты, Пенни, вместе с Беллой.

– Тебе придется спать на верхнем ярусе кровати, – обстоятельно говорит Белла. – Не люблю там спать – боюсь, что упаду.

– С удовольствием посплю наверху, – улыбаюсь я малышке.

– Хочешь посмотреть мою комнату? – Белла берет меня за руку.

– Очень, – отвечаю я, и мы с Ноем весело переглядываемся.

– Идите, но не задерживайтесь. Не забывайте, нам еще надо украсить елку.

– Ой, точно! – взвизгивает Белла и тянет меня за руку. – Ну, идем.

Ее спальня на втором этаже. Мы проходим по коридору до двери с самодельной табличкой «Инопланетянам вход воспрещен (свиньям тоже)».

– Это Ной написал, – поясняет Белла. – Не люблю инопланетян и свиней. Теперь они ко мне не смогут зайти.

– Здорово придумано, – говорю я, с трудом сдерживая улыбку.

Комната Беллы – лучшая детская, что я когда-либо видела. Целая стена посвящена сказочным героям: тут и Белоснежка с семью гномами, и Дамбо, и Красная Шапочка.

– Их папа нарисовал, когда я родилась, – говорит Белла, заметив мой интерес. – Но сейчас мой папа на небесах.

– Мне очень жаль. – Я приседаю, чтобы видеть ее лицо.

– И мама тоже, – добавляет Белла абсолютно спокойно. – Думаю, она стала ангелом.

– Уверена, что так и есть.

– Вот здесь я сплю. – Белла поворачивается и показывает на двухэтажную кровать у противоположной стены. На верхнем ярусе кровати крепится балдахин.

– Классная кровать, – искренне замечаю я. – Мне шторка нравится.

– Мне тоже. Люблю представлять, что сижу в палатке. У тебя красивый голос.