Девушка Online

– Хороший вариант. Как насчет имени?

Я задумываюсь. Что, кроме силы, должно быть у моего альтер-эго? Наверное, спокойствие. Но имя вроде «Споки Стронг» звучит из рук вон плохо. Я думаю о том, что для меня значит спокойствие, и в голове рождается образ океана.

– Океан! – выпаливаю я.

– Оушен Стронг… Неплохо, – кивает Эллиот.

Оушен Стронг. Я снова и снова повторяю в голове это имя и вырисовывается образ супергероини из комиксов, одетой в облегающий костюм цвета морской волны. По плечам струятся локоны огненно-рыжих волос, за спиной развевается плащ.

«Я – Оушен Стронг», мысленно повторяю я, и уловка срабатывает: сердце снова стучит в нормальном темпе, а сухость во рту проходит. «Я – Оушен Стронг». Я представляю, как мое альтер-эго взлетает на серфе над гребнем волны и застывает в позе истинного супергероя.

В этот момент к столу подходят мама и папа.

– Как ты? – спрашивает меня мама.

– Ничего, – отвечаю я, и у меня даже получается улыбнуться.

Пока родители и Эллиот обсуждают, какие достопримечательности посмотреть в Нью-Йорке, я концентрируюсь на дыхательном упражнении, которому меня научила мама, и продолжаю продумывать образ Оушен. Если бы ей надо было лететь на самолете, она взошла бы на борт с высоко поднятой головой, с уверенным взглядом, смотрящим только вперед. Если бы Оушен попала в автокатастрофу, то не позволила бы ей преследовать себя всю оставшуюся жизнь.

Она – бесстрашная, она – отважная, она побеждает негодяев. В кармане вибрирует телефон, выводя меня из забытья. Сообщение от Меган:

Привет, Пенни! Кира сказала, что ты на праздники улетаешь за границу. Можешь купить мне в дьюти-фри духи «Шанель»? Деньги отдам, когда вернешься. Спасибо xoxo



Первая за эту неделю весточка от Меган. Я не появлялась в школе со дня пьесы, а Меган не догадалась спросить, не заболела ли я. Даже Олли мне в Фейсбуке написал – удостовериться, что все в порядке. Меган могла бы извиниться за видео, но она только удалила его со своей страницы.

А что бы сделала Оушен Стронг, если бы в Интернете появилось видео, выставляющее ее не в лучшем свете? Я представляю, как Оушен смеется над видео и встает на серф, чтобы умчаться в поисках приключений. И тут мне становится неожиданно хорошо. Да, в моей жизни произошли неприятные события, но я не позволю им меня сломить. Я перенесла все невзгоды, а теперь еду в Нью-Йорк навстречу приключениям. Да, я бываю неуклюжей, иногда – паникершей, и не всегда со вкусом выбираю нижнее белье. Но сейчас я намереваюсь совершить нечто улетное. Сейчас я – Оушен Стронг.





Глава тринадцатая




Нам повезло: мы сидим все вместе в середине салона. Я чувствую себя в безопасности между папой и Эллиотом. Но как только включаются двигатели самолета, ужас начинает сдавливать мне горло.

– Расскажешь мне еще про Оушен Стронг? – шепчет мне на ухо Эллиот.

– У нее классная доска для серфинга, – отвечаю я, сжимая подлокотники.

– Здорово. Думаю, ей нужна фирменная фраза.

Слышно, как пилот говорит по внутренней связи: «Экипажу приготовиться к взлету». Голос у него низкий и уверенный, совсем как у моего папы.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я Эллиота.

– Ну, вот у Бэтмена коронная фраза: «В бэтмобиль, Робин!», а у судьи Дреда: «Закон – это я!»

– Понятно.

Двигатели ревут, и самолет приходит в движение.

Я закрываю глаза и пытаюсь придумать слоган для Оушен Стронг.

– У черепашек-ниндзя был боевой клич «Кавабанга!», а Лобо без конца повторял: «Получи, салага».

Я открываю глаза и укоризненно смотрю на Эллиота:

– Я не хочу, чтобы «Получи, салага» была моей коронной фразой.

Самолет выезжает на взлетную полосу, и я снова переношусь в прошлое. Вижу, как машина несется по мокрой дороге, слышу, как кричит мама. Я поворачиваюсь к ней, но вижу, что мама о чем-то беззаботно щебечет с папой.

– Как насчет «Вот и я, спасатель дня»? – не унимается Эллиот.

– Кто так говорил?

– Майти Маус.

– Нельзя чтобы у Оушен Стронг и мышонка из мультика был один слоган, – смеюсь я.


– «Так подсказывает мне паучье чутье»? – насмешливо предлагает Эллиот.

Теперь мне одновременно и смешно, и страшно: самолет отрывается от земли и набирает высоту.

– Ты в норме? – спрашивает Эллиот, заботливо беря меня за руку.

Я киваю и скалю зубы в подобие улыбки.

– Пожалуйста, продолжай говорить мне разные слоганы, чтобы я не думала о полете.

– С удовольствием, – радостно выпаливает Эллиот.

Наконец, самолет выравнивается. К этому моменту я уже знаю фирменные фразочки всех супергероев: от Капитана Америки до Чудо-женщины и Росомахи.

– Все хорошо, Пен? – участливо спрашивает папа.

Я улыбаюсь и киваю головой, размышляя, что если с самолетом ничего не случится и мы выживем, то я буду самой счастливой из ныне живущих на Земле. Ведь у меня есть мама, папа и Эллиот.

Лучше попутчика, чем Эллиот, для меня не придумаешь. Все шесть часов подряд он болтает без умолку. Даже когда мы смотрим фильм, он то и дело вставляет забавные комментарии. А когда мне становится страшно (например, когда мы попадаем в зону турбулентности и начинает мигать объявление «пристегните ремни»), я представляю себе Оушен Стронг и сосредотачиваюсь на дыхании.

Я смотрю на готовящихся к посадке бортпроводников, а по коже бегут мурашки от волнения и страха. Самолет снижается, и пассажиры прилипают к стеклам иллюминаторов. Но я остаюсь неподвижна и смотрю прямо в спинку кресла перед собой. «Я сильная как море», – твержу я про себя. И вдруг чувствую небольшой толчок – мы коснулись земли. От радости хочется плакать.

– Получилось, – шепчу я Эллиоту. – Мы долетели!

Когда мы встаем, чтобы пойти к выходу, я смотрю в окно, и у меня перехватывает дыхание. Кругом все такое американское! От длинных серебристых багажных грузовичков до суетящихся у колес близстоящего самолета рабочих в темно-синих бейсболках и армейских штанах.

Эллиот улыбается во весь рот.

– Мы в Нью-Йорке, – восторженно выдыхает он. – В Нью-Йорке!

Наш пыл не угасает даже после двух часов ожидания на таможне. Наконец, мы встаем в очередь за такси, не переставая улыбаться и мотать головами, до сих пор не веря, что мы в Америке.

– Поверить не могу, что мы в Нью-Йорке, – снова и снова повторяет Эллиот, сжимая руки у груди.

Я смотрю, как желтые такси увозят пассажиров, и мне представляется, что из самолета мы попали прямиком в американский фильм. Все кругом кажется необычным, но при этом уже где-то виденным. Одна мама не восторгается Нью-Йорком. С момента приземления она только и делает, что обзванивает всех по поводу свадьбы. Сейчас она разговаривает с женщиной по имени Сейди Ли, ответственной за банкет. Судя по всему, она не смогла раздобыть перепелов, которых внесли в меню стилизованной под «Аббатство Даунтон» свадьбы.

– Ладно, пусть будет так, – говорит мама в трубку, расхаживая взад и вперед. – И не забудьте про заварной крем для хлебного пудинга.

Папа обнимает маму за плечи, и она прижимается к нему. Я так тряслась от страха во время перелета и так радовалась после приземления, что и думать забыла о том, что мама в Нью-Йорке по работе. Я подскакиваю к родителям, и мы обнимаемся всей семьей.

И вот подходит наша очередь на такси.

– Куда поедем? – спрашивает водитель, выскакивая из машины.

У него темная кожа, черный свитер и угрюмое лицо.

– В Уолдорф-Асторию, пожалуйста, – говорит папа, а Эллиот снова складывает руки на груди и восторженно заявляет:

– Это лучший день в моей жизни!

Водитель такси смотрит на него как на сумасшедшего, а завидя наш багаж (только костюмы для подружек невесты заняли две сумки), выдает:

– Одуреть! Может, вам, ребята, лучше на грузовике?

Мама смотрит на шофера с извиняющимся видом.

Таксист начинает запихивать чемоданы в багажник, недовольно бурча что-то себе под нос.

– Не волнуйся, – тихо говорит мне Эллиот, – все нью-йоркские таксисты – грубияны. Просто они ТАКИЕ.

Водитель резко выпрямляется и смотрит на Эллиота.

– Как ты меня назвал?

Эллиот становится белее бумаги.

– Никак. Я просто сказал, что вы – нью-йоркский таксист, поэтому и притворяетесь ТАКИМ[8].

– Каким «таким» я притворяюсь?

– Таким… Таким грубияном. – Эллиот смотрит себе под ноги, наверное, мечтая провалиться сквозь землю.

– А я не притворяюсь, – скалится таксист. – Садитесь уже.