Что случилось с Маргарет?

— Это высушенные водоросли. Их раскатывают и нарезают на листы. Имеют очень ценное целебное свойство. Если бы мы могли помочь Майе в первые сутки, то от ее страшной раны не осталось бы и следа.

— Тебе нравится лечить людей.

— Конечно, нравится. Жизнь и смерть. Для некроманта не может быть ничего более захватывающего. Подержи-ка край раны вот так. — Он дал мне какую-то железную загогулину и показал, как держать инструмент. А сам продолжал работать. Некоторое время между нами царило уютное молчание. В нем не было неловкости и недомолвок. Так молчишь, когда занят работой и ощущаешь поддержку товарища рядом. — Потом надо помочь волку. Как у тебя отношения с ними?

— Не знаю, — покосилась я на черного волчару. Он словно понял, что речь о нем, и поднял голову с лап. — С драконами неплохие.

— Вот и проверим, — заметил Валерио.

Когда он закончил, я с удивлением заметила, что рана вроде стала уже.

— Она начала закрываться, — подтвердил Валерио. — Поможем ей, я наложу пару внутренних швов, чтобы побыстрее закрыть порез. А то опять может начаться заражение.

Он достал изогнутую иглу.

— А нитка? — спросила я, увидев, что он подцепил край кожи с одной стороны от раны.

В ответ некромант щелкнул перед моим носом пальцами, обхватил ими тупой конец иглы и потянул их в сторону. От кончиков его пальцев пошла тонкая поблескивающая нить.

— Да ты фокусник! — Я во все глаза смотрела, как осторожно он сшивает края раны.

— Я маг, — вскинул он брови. — Смотри.

Он закончил и натянул нить между руками.

— Попробуй ее схватить.

— Да что тут пробовать. — Я сделала ленивое движение рукой, надеясь ухватить нитку, но… не смогла. И все же вот она, между его руками. Я попробовала еще раз более точным движением, но тоже безуспешно.

— Но как?

— Она световая, — улыбнулся Валерио и шутливо щелкнул меня по носу. — Сейчас Майя придет в себя, помоги ей.

А сам пошел убирать инструменты.

Когда Майя очухалась, втроем мы смогли удержать волка, предварительно надев на него намордник, который Валерио сделал из ремней. Пока он вправлял кость и накладывал волку повязку после ритуала заживления, Майя напевала что-то зверю, и тот слушал ее, подергивая ушами.

— А все остальные волки? — решилась спросить я.

— Благодаря им мы смогли уйти… — Майя еле сдерживала слезы.

— Все будет хорошо, Майя…

— Не могу поверить, что принимала Имира у себя, кормила, поила, тратила силы на заживление его раны…

Я хотела сказать, что обманулась еще сильнее, но при Валерио не стала.

— Зло порой хорошо маскируется, Майя.





ГЛАВА 37




Мы оставили Лючию и Майю во дворце. Валерио настаивал, чтобы и Альфонс оставался, но король сказал, что должен быть со своими воинами. Решение, учитывая проклятие, достойное настоящего короля. Иногда я гордилась Альфонсом так, словно сама воспитала.

Я вызвала дракона. Яго прилетел очень быстро, мы постоянно общались все эти дни, поэтому он был наготове.

В воздухе мы парили на пару с Валерио. Позже к нам присоединились маги из совета Восьмерых. Они, конечно, и подумать не могли, что я — та самая безмолвная Пифия. Но на их лицах все равно читалось замешательство, когда мы все собрались на совещание.

— Что здесь делает немагичка? — наконец не выдержал один из них.

— Спасаю ваши магические задницы, — ответила я.

— Она наша союзница, ее зовут Элиза, и я требую уважения к ней, — коротко сказал Валерио и принялся обсуждать план атаки. Но я отвлекала мужей от военных действий.

— Валерио, объяснись, мы не потерпим, чтобы простолюдинка стояла среди нас.

Синие глаза Валерио Аминити странно сверкнули, только я уловила его движение, когда он схватил за шкирку наглого мага. Оказавшись лицом к лицу с некромантом, тот порядком струхнул.


— Ты ей и в подметки не годишься, даже на оруженосца не потянешь. Она воин, самый лучший воин из тех, кого я знаю.

— Я тоже требую уважения к Элизе, — встрял король Альфонс. — Не потерплю больше таких комментариев.

— Доступно объяснили? — Валерио с презрением посмотрел на мага. Тот не посмел возразить некроманту, чтобы не навлечь на себя его гнев.

Чертовски приятно, когда за тебя заступаются не просто маги, а два правителя. Ради этого момента стоило попасть на Мистерру. Когда бы еще за меня заступились, скажем, два президента?

— Воин? Женщина-воин? — вступил другой.

Вот неймется ребятам. Мы так до вечера будем обсуждать меня, а не план нападения.

— У вас проблемы, мессиры? Давайте решим их поединком, я не против, — предложила я.

Молниеносным движением, которого, я знала, никто даже не увидел, отстегнула ремень с мечом, что болтался под животом у мага, и бросила его на стол с картой.

Все, очумев, смотрели на меч.

— Но как…

— Повторяю для особо одаренных, я — воин. И если уж на то пошло, я с вами на равных, а то и в более привилегированном положении.

Я вытащила мечи еще у двух магов, стоявших рядом, бросила их на стол.

— Еще хотите сразиться со мной? Возмутиться? Назвать меня недостойной?

Молчание было нам ответом.

— Тогда давайте закончим страдать ерундой и наконец набросаем план атаки, мессиры.

Маги молча разобрали свои мечи. Остаток совещания прошел спокойно.

Потом Валерио по моей просьбе отправил на меня в атаку пять умертвий, и я еще раз продемонстрировала магам, что будет с ними, если они снова начнут возмущаться.

— Но я думал, воины вымерли… — в шоке ответил один из магов. Его глаз нервно дергался от увиденного.

Сафонова, почувствуй себя динозавром.



— Все в порядке? — Валерио подошел, когда я ела отдельно от всех, сев на поваленное дерево, к которому привязали лошадей. Не хотелось находиться с магами за одним столом, смотреть, как они тискают своих Пифий.

— Да, все хорошо.

Валерио сел рядом с плошкой дымящегося риса.

— Не могу с ними есть. После тебя смотрю на все иначе.

— Ты никогда не относился ко мне, как к террианке, Валерио, — признала я. — Знаешь, мессир Рональдо, когда я сказала ему, что пираты приняли меня за Маргарет, расхохотался, унизил меня, сровняв с землей. Он показал мне Маргарет из своих воспоминаний, сказал, что перепутать нас мог только слепец. Я не понимаю, почему ты никогда не сравнивал меня с ней.

Валерио усмехнулся и покачал головой.

— Потому что ты — Элиза. Ты — особенная уже этим. Девушка, которая свалилась на меня как снег на голову. Внезапная, легкая, как перекати-поле, непонятная. Чуть не умерла, оказалась потрясающе ловким воином, честно исполняла свою работу… и честно меня любила. Как я мог сравнить тебя с Маргарет? С ней я не пережил и тысячной доли того, что успел пережить с тобой за тот короткий период времени, что мы были вместе. Ты как метеор, Элиза. Как комета, которая появляется, предвещая перемены. Вот с чем я могу сравнить тебя.

— Поэтично, — усмехнулась я и отправила в рот ложку риса, чтобы не сказать лишнего.

— Прости меня. Я все время буду просить у тебя прощения. Прости, что из-за меня ты столько боли перенесла. Я пытался забрать тебя у жреца, но тщетно. Мне жаль, что все так вышло.

— Не жалей, Валерио. Не будь всего этого, я бы никогда не стала сильнее. Я столько слез пролила, столько сомнений пережила, столько предательств перенесла… Я закалилась, стала сильнее.

— Я все-таки надеюсь, что внутри этого воина, крепкого и уверенного в себе, до сих пор живет та потрясающая и невероятная женщина, что я помню.

Он сейчас издевается, да? Я перевела на него убийственный взгляд. Но маг не дрогнул. Ну и хорош же он, о боги. Идеально подходит для снежного пейзажа. Седая прядь — как снег, черные волосы — как вороны на снегу, что бегают вокруг в поисках добычи, синие, как небо, глаза. Как он вообще мог запасть на тебя, Сафонова? Да никак! Стоит ему захотеть, к его ногам магини штабелями падать будут.

Вот только прядь седая — из-за тебя, Сафонова. А не из-за Маргарет. А еще… он честно признается в своих ошибках, как настоящий воин. Он сильнее меня даже в этом.

Я сама не поняла, как моя рука протянулась к его волосам.

«А вдруг он признается, чтобы подкупить своей честностью?» — вдруг ядовитым шипом ужалила мысль.

Я резко отдернула руку и отвернулась.

— Этот рис ужасен, — встала я и выбросила остатки воронам. Быстрым шагом ушла прочь, подальше от него, к дракону. Меня вдруг затрясло от холода, от одиночества и какой-то странной обиды на саму себя.

«Что ты мужика мучаешь?» — Голос Яго ворвался в калейдоскоп коротких и противоречивых мыслей. Я постаралась сосредоточиться на разговоре с ним, вытесняя все остальное. Я — воин, я могу контролировать свое сознание.