Что случилось с Маргарет?

— Я не очень хорошо с ними справляюсь, — честно призналась я.

Это если коротко. А так было время, когда я занималась нинзутцу — японским боевым искусством, которое включает в себя много разновидностей оружия. Мне очень нравились короткие мечи кодачи и похожие на кинжалы танто, а еще драка на шестах бо. Но этот меч был более тяжелым, как им управлять, я не знала, действовала по наитию, но куда лучше справилась бы с хорошей длинной деревянной палкой.

— Ты же наемница? — Имир удивленно поднял бровь.

Симпатия к нему тут же испарилась, я скрипнула зубами от злости. Что привязался…

— Ну и что? Каждый выбирает свой способ драться.

— Я тебя подучу, не злись. На стоянках тренировки самое то, чтобы согреться.

Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не легла рядом с умертвием. Мы сели на лошадей и тронулись дальше.





ГЛАВА 19




После столкновения с умертвиями веселье Имира по поводу прогулки слегка поутихло. Он то и дело поднимал руку, чтобы мы остановились, вглядывался в дорогу, прислушивался.

На привале он подошел ко мне, пока король разжигал костер, и признался, что за нами идут по пятам. Еще умертвия. Чтобы я была настороже.

Король Альфонс тоже что-то чувствовал, но полностью доверился Имиру. А я все не могла довериться ни одному из них.

Когда Имир начал учить меня драться на мечах, объясняя упражнения доступно, просто, а не так, как Самвел, у меня стало получаться. Но честно признаюсь, я не испытывала удовольствия от общения с викингом. В нем была какая-то подстава, что ли. Я точно знала. Все маги — те еще сволочи и хитрецы. Этот пока только притворяется терпеливым и понимающим. Наверняка его тоже подбешивает, что ему в спутницы дали террианку. Не магичку.

Порой я ловила краем глаза на себе его взгляды и от этого еще больше обрастала иглами недоверия. Что-то он задумал. Может, устранит меня, когда мы найдем Маргарет. А пока пытается казаться милым.

Король тоже пытался пробиться ко мне, но я сухо обрывала его попытки поговорить. Только ближе к вечеру, когда стало понятно, что скоро Альфонс превратится в старика, Имир достал карту.

— Через час будет первое поселение, там заночуем.

В таверну я вошла, бережно ведя под руку дряхлого старца. Мы заказали ужин, а после я помогла королю лечь, мы все остановились в одной комнате.

Старец сжал мою руку.

— Останься, Элиза, прошу.

Его такие молодые карие глаза слезились. И в них был страх. Я вдруг представила, каково это умирать каждый день, бояться, что уже не проснешься завтра.

— Все хорошо, я рядом, ваше величество.

Мне вдруг стало жалко его опять, как и тогда, во дворце. И я держала его за руку, пока он не умер. Завернув младенца потеплее, я легла рядом с ним на кровать.

Имир все это время сидел к нам спиной, точил свой меч. От мерного движения точильного камня по лезвию я начала проваливаться в сон.

Легкий стук в окно вытащил меня из сна. Потом я услышала, как Имир прошел по комнате, подошел к окну и открыл ставню. Шум крыльев, и на деревянное ограждение нашей с королем кровати села белоснежная сова. Я приподнялась на локте, а Имир обратился к сове:

— Сколько?

— Двое.

Я мгновенно проснулась при звуке человеческого голоса, исходящего от птицы.

— Подслушать смогла?

Сова недовольно раскрыла крылья и клюв, потом ответила:

— Они осторожны, я не рискнула.

Имир пригладил взъерошенные перья птицы. Это было очень красивое, интимное движение. Я увидела, что у него на запястье тоже масса ремешочков и шнурков с камнями и подвесками.

— Хорошо. Возвращайся к ним.

И птица вылетела в открытое окно. Я поежилась от холода и снова завернулась в одеяло.

— Разговаривающая птица? — тем не менее спросила я.

Имир прищурился и усмехнулся в бороду.


— Не только у тебя есть секреты, Элиза.

— Да хоть с тараканами общайся, мне-то что…

Я закрыла глаза. Попыталась уснуть, но раздражение не давало отключиться.

— Пока король нас не слышит, — раздался совсем рядом голос Имира, и я подскочила как ужаленная, для надежности выставив руки в боевую позицию.

— Эй-эй, — викинг примирительно выставил вперед ладони, — не дергайся ты так. Я просто хотел предложить познакомиться поближе.

— Засунь себе свое предложение знаешь куда? И не подходи ко мне без предупреждения.

— Ты колючка. Я тебе разве сделал что-то плохое? Обидел тебя?

— Пока еще нет.

— Пока еще… вот как… — Он в задумчивости посмотрел на меня и отошел. — Ладно, Колючка, спи, прости, что напугал.

Я легла и обняла себя за плечи. Плакать хотелось ужасно. Все-таки Валерио нанес мне страшную обиду, а Дей только завершил дело. Маг для меня теперь был равен предателю и мерзавцу. Имир правильно понял. Я не доверяла ему. Не знаю, что буду делать, когда мы найдем Маргарет. Если найдем…



Наутро мы тронулись в путь очень рано. Я посадила четырехлетнего короля с собой в седло, подложив одеяло, прикрученное к лошади ремнями. Утро было морозным, ясным и солнечным, но на душе было тяжело. Имир сказал, что к вечеру обогнем лес Майи и подъедем к одному из поселений, где начнем поиски Маргарет. Но ближе к полудню солнце скрылось за тучами, и поднялась страшная метель.

Говорить было невозможно: снег летел хлопьями в лицо, что там рот открыть, дышать было трудно. Лошадь уступала воздушному потоку, нас сносило с дороги.

— Придется свернуть к лесу! — услышала я сквозь белую пургу голос Имира.

Мы свернули. Справа я угадывала короля Альфонса на лошади, Имир был мне невидим. Кое-как въехали в лес. Поначалу метель трепала нас и там, но мы углублялись все дальше, пока, защищенные от ветра и снега огромными елями, не смогли остановиться, отдышаться и отереть лица от снега.

Король Альфонс, юноша лет восемнадцати, яростно отряхнулся от снега и проговорил:

— Одно только вдохновляет: в такую погоду продвижение войск лотарингцев невозможно.

— Но и нам такая погода мешает. Посмотрим, удастся ли срезать по лесу.

Срезать не получалось. Снег здесь был глубоким, лошади с трудом ступали, проваливались в сугробы. После двух часов пыхтения в снегах мы продвинулись самую малость. Имир мрачнел. Его глаза все чаще смотрели в серое небо.

— В чем дело? — спросила я.

— Придется ночевать в лесу. А это плохо. Мы можем околеть тут. Непогода затягивается, назад на дорогу выходить опасно. Придется готовиться к ночлегу, Колючка.

Кажется, он теперь меня будет называть так всегда. И я даже рада. Почему-то мое имя звучит на его губах как-то по-особенному. Словно он меня слишком хорошо знает. А меня это страшно раздражает. Меня вообще все в нем раздражает.

— В чем дело, Колючка? Ты как-то на меня странно смотришь. Не нравится прозвище? — Имир смотрел серьезно, а глаза смеялись.

— Нет, меня все устраивает. Зови меня так всегда.

Он изумленно приподнял одну светлую бровь, но ничего не сказал.

— Слушайте, вы, охранники хреновы…

Мы повернули головы. Король Альфонс сердито бросил охапку хвороста на утоптанный снег.

— Меня за дровами послали, как мальчишку, а сами тут курлыкаете. Кто здесь король вообще?

— Ну вы, ваше величество, собственно, и есть мальчишка. — Имир улыбнулся. — И мы не курлыкали, а очень даже грозно вопили, правда, Колючка?

— Угу, как злые сычи.

Про сычей получилось как-то к месту: вместе с порывом ветра между деревьями на руку Имиру спланировала полярная сова.

— Они отстали из-за непогоды, — радостно проинформировала она.

— Мы тоже, — осадил ее Имир.

И тут меня осенило.

— Тут где-то в лесу есть домик Майи. Если он недалеко, можно было бы попробовать добраться до него.

Имир помрачнел, нехотя кивнул.

— Да, другого выхода нет. Все лучше, чем лежать, обнявшись, в палатке втроем.

Меня передернуло от перспективы.