Чёрные сердца

Я видела, как Джем у окна нахмурился.

— Нет, — сказал он. — Я так не думаю. Что бы там ни было, это кажется механическим. Почти такое чувство, будто они что-то сделали со своими мозгами. Может, это имплантат. В любом случае, с тех пор, как они включили эту штуку, стало невозможно контролировать их людей. Я не могу пробиться сквозь это, даже когда я в их свете. Я не могу заставить людей, на которых давлю, использовать оружие против своих. Их разум практически пустеет, когда я пытаюсь подтолкнуть их к тому, чтобы как-то навредить людям из их команды. Я могу заставить их сказать что-либо, но не нажать на курок… только не тогда, когда они целятся в своих товарищей. Это почти как магниты, которые отталкивают друг друга… как будто их имплантаты отталкивают другие имплантаты, когда их владелец становится агрессивным.

Солоник, возившийся у двери, поднял взгляд.

Даже в темноте я увидела, как он рьяно закивал.

— Да, — сказал он. — Это верно.

— Супер, — пробормотала я.

— Что насчёт двери? — спросил Джем у Солоника. — Что-нибудь?

Солоник выдохнул с явной злостью.

— Нет. Этот кусок дерьма не откроется. У них тут есть разум… — он пальцами постучал по бледно-зелёному металлу, вызвав высокий, звякающий звук. — Бл*дская хрень не откроется. Слишком много органики.

— С каких это пор Россия так хорошо овладела технологиями видящих? — пробормотала я.

— За это нам тоже надо благодарить Чарльза, — сердито произнёс Джем.

Затем он вновь посмотрел в окно, поднеся бинокль к глазам.

— Они заходят, — тихо прорычал он, пока мы все смотрели на него. — Похоже, они справились с баррикадой, которую Солоник устроил на входных и кухонных дверях.

— Это даёт нам… сколько? — перебил Ник. — Пять минут?

— Может, десять. Скорее всего, они будут осторожны, — голос Джема ожесточился, и его силуэт, обрисованный светом из окна, пожал плечами. — Мы можем немного задержать их гранатами… с теми запасами, которые мы прихватили с собой, мы можем практически уничтожить лестницы. Но это лишь замедлит их. В конечном счёте, они пошлют всё к чёрту и пустят газ. Они зайдут через крышу… или просто разбомбят здание нахер — это зависит от того, насколько защищены Юрий и Алексей в своей жестянке.

Через динамики донёсся смех.

Мы все умолкли, уставившись туда.

Затем у пола, где сидел Солоник, раздалась вспышка.

Смех оборвался.

Мгновение спустя до меня дошло, что Солоник выстрелил в динамик.

— Ненавижу этих мудаков, — пробормотал русский видящий.

Мне хотелось рассмеяться.

Это было иррациональное, безумное желание рассмеяться, так что я этого не сделала.

— Ладно, — сказала я вместо этого. — Сделай это. Попытайся его прокусить.

— Мири, — голос Ника сделался настороженным. — Ты уверена?

— Уверена, — сказала я, решительно кивнув. — Просто сделай это. Постарайся не содрать мне всю кожу на шее. Потом будет проблематично объяснить это Блэку…

Джем у окна издал нервный смешок.

Внизу раздались выстрелы.

Затем оглушительный грохот, который эхом пронёсся через лестничные пролёты.

Джем пристегнул бинокль к ремню на своём поясе и жестом позвал Солоника.

— Пошли, брат Солоник, — пробормотал он. — Мы берём лестницы на себя, — он посмотрел на Ника. — Работай быстро. Сними эту штуку с неё. Или скажи нам, если не справишься, чтобы мы могли придумать что-то ещё. Мы задержим их, насколько сможем.

Ник кивнул.

Я наблюдала, как Солоник и Джем надевают рюкзаки и шагают к выходу из гостиной, а затем дальше, на лестничную площадку.

Ник посмотрел на меня.

— Готова? — спросил он.

В этот раз я не колебалась.

— Да. Сделай это. Хотя бы сломай. Думаю, если ты хотя бы сделаешь трещину в этой чёртовой штуковине, этого будет достаточно.


Ник кивнул, но я буквально ощущала, как он хмурится в темноте.

Затем он наклонился ко мне.

Его губы целовали моё горло сбоку, пока он пристраивал зубы вокруг полоски металла толщиной с палец, обхватывающей мою шею.

Ощущение было странным.

Это также первое из всего, что сделал Ник, вызвало воспоминания о том инциденте на крыше, когда я в последний раз видела Ника Вампира, или Наоко Вампира.

Воспоминание оказалось достаточно ярким, чтобы я невольно напряглась, и сердце подскочило к горлу.

Я слышала, как грохочет моё сердце в груди, и это определённо не усмиряло страх.

Я невольно думала о том факте, что Ник это тоже слышит.

Насколько хорош его самоконтроль в эти дни?

Я не спрашивала у Джема.

Я даже не подумала спросить у него, учитывая то, как нормально все вели себя в отношении вампиризма Ника. Они вели себя обезоруживающе нормально, как будто всех тех событий в Сан-Франциско вообще не было.

Что-то в действиях Ника встревожило и Пантера.

Пёс слез с моих коленей, подняв ушки, обошёл меня и сел сбоку, пытаясь понять, что Ник делает с моей шеей. Когда непонимание и беспокойство Пантера не ослабли, он резко гавкнул, явно адресуя это Нику.

Это показалось мне собачьим эквивалентом:

«Эй! Человек! Ты что делаешь? Прекрати!»

Ник убрал зубы от ошейника ровно настолько, чтобы почесать Пантеру за ушками.

— Не беспокойся, приятель, — прошептал он. — Я не сделаю ей больно, — хмыкнув, он добавил, обращаясь ко мне: — Единственный риск — это то, что всё окажется бесполезным… и я могу сломать себе зуб.

— Просто попробуй, — поторопила я.

По какой-то причине его слова вновь заставили меня расслабиться.

Они также почему-то убедили меня, что, возможно, Ник действительно сумеет снять эту штуку.

Теперь я их уже слышала.

Они поднимались по лестнице.

Как и сказал Джем, они двигались осторожно, но вовсе не медленно.

Мы находились на предпоследнем этаже, но я знала, что это тоже не будет иметь особенного значения. Всё сведётся к гранатам и к тому, как долго Джем и Солоник сумеют их сдерживать.

Ник вновь прижал губы к моей коже, приноравливаясь обхватить зубами бледно-зелёный металл. Я вздрогнула от скрипучего, скрежещущего звука, когда он попробовал вцепиться посильнее. Затем он схватил обеими руками ошейник, чтобы удерживать его неподвижно.

Он убрал рот во второй раз.

— Возможно, мне придётся дёрнуть за него, — виновато сказал он. — Учитывая, как он крепится к твоему позвоночнику, это может причинить боль. Но мне нужно как можно дальше оттянуть ошейник от твоей кожи, чтобы нормально сжать его челюстями.

Я покачала головой, но не в знак отрицания.

— Делай, что считаешь нужным, — произнесла я. — Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения, Ник. Просто делай.

Он кивнул.

Я почувствовала, как он поколебался всего долю секунды, затем крепко схватил ошейник обеими руками и упёрся коленом в мой бок, чтобы я не подалась навстречу, когда он потянул ошейник от моей кожи. Когда я не сумела удерживать голову ровно и противиться силе его рук и ладоней, Ник разжал одну ладонь, отпустив ошейник, и обхватил ею мою голову.

Он аккуратно потянул ошейник и мою голову в разные стороны, действуя с такой осторожностью, которая говорила мне, что он боится ненароком свернуть мне шею.

Его зубы опять сжали ошейник.

В этот раз я не ощутила его губ, пока он не захватил металл посильнее, пытаясь добиться нужной хватки. Ошейник начал причинять боль, разрывая плоть моей шеи сзади, но я прикусила язык, стараясь не издавать ни звука и не шевелиться.

Пантер заскулил.

Когда я открыла глаза, щенок волкодава семенил передо мной туда-сюда, явно переживая и наблюдая за нами. Наверное, по выражению моего лица он видел, что я отнюдь не получаю удовольствие от этого.

Я улыбнулась ему, стараясь его успокоить, но он лишь заскулил.

Затем он подпрыгнул, начав лизать моё лицо.