Человек Боя

– Просто анализирую. У бандитов, конечно, расклад иной. Да перестань ты копаться в себе самом, возьмем мы этих лихоимцев, возьмем.

– Я не сомневаюсь. – Егор собрал посуду и через минуту вышел из дома. – Я сейчас.

Панкрат посмотрел, как он заходит к соседям, и понимающе усмехнулся. Если бы у него был такой раздражитель под боком, как соседская дочь, он тоже вряд ли усидел бы дома и остался спокоен, как скала.

Крутов вернулся через полчаса, а вслед за ним приехал на джипе Барков, координирующий действия разведчиков. Панкрат познакомил их, и все трое уединились не на веранде, а в спальне Егора, будто это гарантировало их от прослушивания.

– Они нигде не засветились, – сообщил бывший подполковник, с любопытством приглядываясь к хозяину дома. – То есть ни в одном селе их не видели!

– И о чем это говорит? – отеческим тоном осведомился Воробьев.

– О том, что у них где-то здесь недалеко база.

– Предположения, версии?

– Воинская часть. Некоторые следы мы все же обнаружили. Километрах в пяти от деревни проходит хорошая асфальтовая дорога, Родик понюхал ее и определил, что по ней недавно проехала группа мотоциклистов. А деваться им, кроме как на территорию воинской части, некуда. Я оставил там ребят, они понаблюдают за солдатиками и доложат, если обнаружат интересующие нас объекты.

– А если нет?

– Тогда остается другой вариант: болота. Но для их прочесывания у нас нет никаких средств. В первую очередь нужен вертолет, во вторую собаки.

– Погодите, – вмешался внимательный Крутов. – О какой воинской части речь? Тут их как минимум три. На одну я сегодня напоролся с… со спутником, когда ходил по грибы, расположена километров в пяти на север.

– Эта на западе. Судя по всему, там стоит радиотехнический батальон.

Крутов повернул голову к Панкрату, отрицательно качнул головой.

– Вряд ли банда прячется на территории батальона… если только он не липовый.

– Не липовый вроде, все чин по чину: локатор, куча антенн, КПП, охрана.

– Тогда их там нет. Настоящая армия не потерпит криминальной связи с байкерами. Поищите следы в зоне на севере. Оч-чень странная территория. Охраняется, как государственная граница, но при этом часовые не носят знаков отличия на форме.

Панкрат и Барков переглянулись.

– Да оставил я там двоих, оставил, – пожал плечами зам Воробьева. – На всякий случай. Но все же считаю… – он не договорил, запищала рация. – Слушаю, Второй.

– С территории зоны два выехал гаишник на мотоцикле, – доложил наблюдатель.

– Куда направился?

– На восток, в сторону Николаевки.

– Один за ним, на цыпочках, второй – продолжать наблюдение за зоной.

Барков выключил рацию, посмотрел на собеседников; оба насторожились и напружинились.

– Один мотоциклист только что выехал с территории северной зоны. В форме инспектора ГАИ.

– Едем? – встал с кровати Крутов.

– Не спеши, – мягко возразил Панкрат. – Необходимо действовать наверняка.

Крутов мгновение смотрел в пол, излучая нетерпение и недружелюбие, не направленное, впрочем, на гостей, потом расслабился и расправил плечи.

Прямо ли, криво ли вижу,

Только душою киплю.

Так глубоко ненавижу,

Так бескорыстно люблю!





– Стихи твои? – уважительно проговорил Панкрат.

– Некрасова, – усмехнулся Крутов. – Ладно, ждем. Что-то я сегодня несобран. Чаю хотите? Могу кофе сварить. А у дядьки в погребе десятилитровая бутыль медового квасу стоит. Принести?

– Давай, – кивнул Панкрат.

Когда Егор принес всем по кружке исключительно вкусного холодного кваса, наблюдатели Баркова сообщили, что гаишник на мотоцикле свернул к складу ГСМ, а из зоны на севере выехали еще два мотоциклиста.


– Они! – поднялся Панкрат. – Чует мое сердце, это они! Собирай команду, Витя. Не трогай только жуковских, пусть контролируют милицию.

К складу горюче-смазочных материалов, расположенному в шести километрах от Фошни, на берегу небольшой речушки Березны, команда Панкрата подъехала к пяти часам дня. Разведчики уже обосновались там, наблюдая за территорией склада с двух сторон.

– Мотоциклисты в наличии, – сказал один из них по имени Родион, высокий, как жердь, и такой же худой. – Еле устерегли. Гоняют по буеракам, как на соревнованиях, только треск стоит. Хорошо, что дороги здесь петляют, словно кишки в животе.

Панкрат взял у него бинокль, высунулся из-за елового молодняка на пригорке, откуда склад ГСМ был виден как на ладони.

Территория склада, обнесенная двумя рядами колючей проволоки, была невелика – сто на сто метров, и вмещала всего четыре штабеля металлических бочек, три цистерны, одна из которых была врыта в землю, небольшой автопарк в четыре военных заправщика, плюс старенький «газик» по прозвищу «козел» и две новенькие машины: «Газель» и «бычок». Кроме того, здесь имелись: караульное помещение, вышка с часовым, небольшое кирпичное строение без окон, низкий деревянный барак и совсем маленький, на две комнаты, домик комендатуры, где жил комендант склада, пожилой старлей. Мотоциклы «гаишника» и его приятелей стояли возле этого домика.

– Часовых трое, – пробубнил Родион в спину Панкрата. – Один на вышке, двое у ворот. Контингент еще тот – все в дымину! Можно брать голыми руками. Смена дожидается своего часа в караулке – трое. Двое водил ковыряются в моторах на площадке. Кроме коменданта, в его халупе находятся две женщины. Плюс мотоциклисты.

Панкрат передал бинокль Крутову.

– Поразмяться с девочками приехали. Непостижимо высоки ндравы в родной армии! Что скажешь, Лукич?

– Никакой стрельбы! – тихо сказал Егор. – Эти пацаны не виноваты.

– Обижаешь, полковник, – развел руками Воробьев. – Возьмем всех без шуму и пыли, тихо и живыми. Мы еще не озверели до степени противника. И я далеко не убежден, что в клетку попались те самые птички, что грабили твою деревню.

– Солдаты – твои, мотоциклисты – мои.

– Как скажешь, начальник. – Панкрат, не глядя на подчиненных, поднял вверх ладонь и сжал ее в кулак. Жест этот был понятен всем, в том числе и Крутову. Началась операция захвата часовых.

В другое время Панкрат дождался бы темноты и разоружил солдат в секунды, но в нынешнем положении не было уверенности, что приезжие останутся здесь до ночи, приходилось действовать днем, уповая только на выучку «мстителей».

Всего отряд Воробьева насчитывал девять человек, включая и разведчиков-наблюдателей. Однако малая численность состава компенсировалась профессионализмом каждого члена отряда, каждый из них когда-то работал в органах или был ветераном спецслужб. Двое из них, одетые в пятнистые спецкостюмы, спустились к реке и вплотную подобрались к вышке с часовым, который изредка присасывался к бутылке пива, делал три-четыре шага по периметру своей «мечети» и садился на пол. Еще трое подползли к проволочным воротам с красными звездами на створках. Где-то на задворках склада тарахтел движок, взревывал двигатель одного из заправщиков, что облегчало задачу.

Часовых сняли за несколько секунд.

Ударом ноги Барков распахнул ворота, сорвав замок, а его напарники мгновенно скрутили обалдевших солдат, находившихся в состоянии опьянения и не успевших сообразить, что происходит, заткнули им рты и связали. В то же самое мгновение те, кто стерег часового на вышке, дождались, когда он встанет на ноги, чтобы «обозреть окрестности», и одновременно метнули самодельные игадама[15], в качестве которых использовались трехсантиметровые стальные шарики, вынутые из шарикоподшипников нефтенасосных механизмов. Метили, конечно, не в голову – такой шарик мог свободно убить человека, – а в шею, но промахнулись: один шарик попал в плечо часового, другой в челюсть. Правда, этого оказалось достаточно, часовой отшатнулся, сломал перила вышки и кувыркнулся вниз. Остальная команда Воробьева точно так же технично и тихо обезоружила сменное отделение охраны и успокоила водителей, копавшихся у своих машин. Вся операция по захвату территории склада длилась четыре минуты. Крутов вынужден был признать, что его «витязи» вряд ли сработали бы лучше. Никто из охраны, руководства и гостей склада ГСМ не ожидал нападения. Они были хозяевами здешних лесов и болот и никого не боялись.

К домику комендатуры Панкрат и Егор подкрались с двух сторон, стали по обе стороны двери, прислушиваясь. Из одной комнаты доносились понятные всем стоны и охи: там занимались любовью сразу две пары. В другой разговаривали двое мужчин, с хохотом перебивая друг друга.

– И тут она нагибается, – басил один, – и я вижу трусики красного цвета. Представляешь?

– Такая строгая дама, жена полковника – и в красных? – визгливо отвечал второй. – Никогда бы не подумал. Ну а ты что?

– А я делаю вид, что поднимаю с пола авторучку, и разглядываю ее задницу…

– Счастливые люди, – раздвинул губы в презрительной полуулыбке Панкрат. – Какие красоты природы они видели! И как умеют их описать!

Крутов легонько толкнул оказавшуюся незапертой дверь и вошел в помещение. Двое собеседников, сидевших за столом с початыми бутылками водки и закусками, замолчали и вытаращились на него. Один был толстый и обрюзгший, с жабьим лицом, с залысинами и редкими волосами на круглой голове; на нем мешком сидела кургузая полевая армейская куртка с погончиками старшего лейтенанта. Видимо, он и представлял собой местную власть, коменданта.

Второй щеголял в мундире инспектора ГАИ, и Крутов сразу узнал в нем морщинистого стража зоны, встреченного им с Лизой во время похода за грибами. Этот был опытней и намного опасней хозяина, заведующего охраной и выдачей горюче-смазочных материалов. Одно мгновение он переводил взгляд с Крутова на вошедшего следом Панкрата и вдруг метнулся к автомату, стоящему в углу помещения.

До автомата дотянуться он не успел, наткнувшись лицом на ногу Крутова. Удар отбросил его к столу, зазвенела сбитая на пол посуда.

Комендант склада привстал было со стула, багровея и силясь сообразить, что происходит, открыл рот. Егор навел на него указательный палец и сказал:

– Сидеть!

Старший лейтенант закрыл рот и сел.

Крутов шагнул вперед и перехватил выпад «гаишника», целившегося носком сапога ему в колено. Ответил рубящим блоком и хлестко шлепнул его ладонью по уху. Охнув, морщинистолицый ударился спиной о стену и, зажав рукой ухо, остался в таком положении, глядя на гостей мрачным, но отнюдь не испуганным, волчьим взором.

Звуки горячей любви за стеной стихли.

– Я сейчас, – шагнул к двери в комнату Панкрат.

Мгновение там стояла тишина, потом раздался удар, грохот, треск, звон стекла и визг женщин. Одна из них, совершенно голая, вылетела в первую комнату со столом, оглядела всех присутствующих расширенными глазами и метнулась обратно.

– Тихо! – рявкнул Панкрат.

Визг и крики стихли.

– Лечь и молчать!

Шорох простынь, поскуливание, стон кроватей и тишина. Воробьев вышел из спальни с двумя автоматами, пистолетом и дубинками, собрал остальное оружие, кивнул.

– Все в порядке. Можно начинать допрос.

– Ты вожак шайки, напавшей утром на деревню? – тихо спросил Крутов.