Чейзер

Синие глаза прищурились.

— Я же не спрашиваю, кто тебе жопу подтирает.

Дерзить не хотелось, но так ее учили.

Водитель хрюкнул; бородатый недовольно поджал губы, но с расспросами лезть перестал. Достал сотовый — на вид древнее некуда — и принялся нажимать на кнопки. Экран монохромный, не цветной, единица, судя по всему, западала — ее бандит три раза продавливал так, что скрипел корпус.

Разговор по телефону длился долго, он слово в слово пересказал кому-то содержание, потом еще дольше ждал ответ, сигнал, похоже, шел через коммутатор — из трубки в шестой раз слышался повторяющийся кусок мелодии. Наконец кто-то ответил; бородач выслушал и кивнул. Ответил: «Понял».

Посмотрел на Лайзу.

— Сейчас едем?

Она пожала плечами.

— Можно и сейчас.

— Поехали.

Толстощекий водитель завел мотор; закачалась на зеркале улитка.

Наверное, стоило бояться. Правомерно испытывать волнение, страх, тревогу, но Лайза ощущала лишь дискомфорт; слушала скрипучие рессоры, подскакивала на жестком сидении, когда колесо попадало в выбоину, и морщилась от запаха.

Куда ехали, не запоминала — незачем. Затылок постоянно царапал взгляд «охотника», и она, ощущая его, сдерживала улыбку.

Она не одна, за ней следовал отряд специального назначения во главе с Маком. Нет, наверное, во главе с Канном, но для Лайзы только Мак являлся главным и самым нужным действующим лицом. И та слабая боль, что иногда сжимала сердце или смещалась ниже, в кишечник, приносила наибольшее удовлетворение от происходящего. Он там. За спиной. Рядом.

Бандиты тщательно следили за отсутствием хвоста: напрягались, когда какая-то машина сворачивала следом, притормаживали у обочины, чтобы якобы справить нужду, пропускали лжепреследователя вперед. Долго и нудно кружили по ночным улицам города, прежде чем наконец выехали на трассу.

Выбор направления удивил. Шоссе Нордейл — 14Д — дорога в никуда. Она служила лишь для объезда и вся шла вдоль покрытой непроходимыми лесами местности. Ни пригородных поселений, ни домов, ни цивилизации — глушь.

Время от времени бородатый косился на заднее сидение, смотрел, не отражаются ли на лице гостьи признаки физического дискомфорта, но Лайза, прикрыв глаза, расслабленно кемарила.

Она приготовилась к поездке любой дальности. Ведь сколько бы колеса ни отмотали километров, они приближали ее к самому главному — объятиям любимого мужчины.

— Лагерь у нас небольшой. Если сойдемся на условиях, жить и работать будете здесь, оплату гарантирую высокую.

Несколько наспех сколоченных деревянных домов, напоминающих сараи, костровище, криво воткнутая в землю жердь, чьи-то резиновые сапоги, покрытые высохшей грязью…

Лайза следовала за высоким мужчиной, одетым в засаленную водолазку и старые джинсы. Жить и работать здесь? Ни за какие коврижки…

Над лесом занимался рассвет.

— Не смотрите, что снаружи все неказистое — еще не успели расстроиться, но внутри все новое: оборудование, программное обеспечение, принтера, сканеры. Как вы понимаете, специалистов по голограммам мало, мы сумеем вас оценить по достоинству.

По достоинству?

Ей тут же привиделась живописная картина: она сама, одетая в покрывшуюся пятнами старую кофту, держит железную кружку с дешевым, заваренным в котле «на всех» чаем, сидит на бревне, смотрит на костер и радуется «новой» жизни. Вдыхает запах дыма, ходит по очереди в лес за дровами, чистит ржавым ножом в реке картошку. Это вечерами. А днями сидит на скрипучем стуле перед новейшим монитором и, отгоняя ступней мышей, а руками — насекомых, создает поддельную Комиссионную печать. Не жизнь — сказка.

Несмотря на мнимую дружелюбность, провожатый носил на животе пояс с кобурой, откуда торчала рукоять пистолета. За голенищем поблескивал охотничий нож.

У въезда в лагерь она приметила еще двоих, дежуривших у ворот, тоже с автоматами.

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Только немного устала.

Она действительно устала. От того, что доехали только к утру, от того, что находилась в неприятном месте, в котором, как полагал этот мужик, она должна остаться жить, даже от бродящей по внутренности боли устала — шутка ли, столько часов подряд ее терпеть? Надо же им было забраться в такую глушь.

Предрассветный воздух казался серым и пах мхом; из домика слева доносился раскатистый храп. Лайза огляделась.

Когда же прибудет группа?

— Не переживайте, здесь нас не найдут. У нас отличная система безопасности…

Точно.

— …мы тщательно следим за тем, чтобы Комиссия нас не накрыла.

Поздно, ребятки, поздно.

— И как вы это делаете?

Главарь положил руки на кобуру, взглянул на нее из-под неровной спадающей на лоб челки:


— У нас свои методы.

— А-а-а…

— А вы почему решили этим заняться?

Она напряглась — начались те самые расспросы, о которых предупреждала Комиссия. Опасные расспросы, каверзные. Нужно продержаться до приезда группы, протянуть время. Желательно по-умному.

— Обычным дизайном на жизнь много не заработать. Я пыталась.

— Что именно рисовали?

— Сначала просто объемные модельки, потом интерьеры.

— Долго?

— Долго.

— А как дошли до голограмм?

— Однажды друг подкинул программку, меня заинтересовало.

— А где взяли первый оригинал?

В памяти тут же всплыли заученные ответы, что ее просили повторить несколько раз. Оступишься — заподозрят, а там церемониться не будут. Лайза скрестила пальцы в кармане куртки, прикинулась, что разглядывает ближайший сарай, наткнулась взглядом на перевернутое ведро и зевнула.

— Первую печать я скопировала прямо с бумаги. У друга была повестка явится в суд. Я ее рассматривала и воссоздавала мелочь за мелочью. Модели у меня не было.

— Зачем вам это было надо?

Напускная сонливость тут же соскользнула прочь — Лайза ответила предельно жестко.

— Деньги. Я знала, что однажды найду тех, кто будет готов за это платить.

— Мы первые, с кем вы связались?

— Нет. До этого я работала с Малышом Барнсом.

Проводник восхищенно присвистнул и незаметно убрал руку с кобуры.

— Так вот что за спеца он так тщательно прикрывал! А я еще тогда подумал, наверное, баба…

Создатель, как хорошо, что ее научили нужным ответам! Не разговор, а минное поле — поставишь ногу не туда и пиши пропало.

Ну, где же Мак? Где все? Почему их нет до сих пор? А то она тут договорится до чего-нибудь нехорошего.

— …вот ведь пройдоха! Я даже просил его нам тебя продать. Ничего, что на «ты»? — Неряшливый мужик повеселел. — А он все: «Да нет у тебя таких денег!». Теперь точно вижу, что нет — такие женщины бесценны!

Лайзе все меньше нравились обильно потекшие в ее сторону комплименты. Слишком хрупкий под ногами лед — сойти бы.

Мак, ну где же ты?

Его взгляд она чувствовала без перерыва — настойчивый, свербящий. На лице застыла фальшивая улыбка, вторившая неприятным смешкам проводника, чьего имени она до сих пор не знала.

— А вас как зовут?

— А Малыш никогда не говорил обо мне?

Лайза осеклась, ответила осторожно.

— Я просто… чтобы убедиться.

— Да Кей Ларвин я, милочка. Твой новый босс.

Она хотела ответить что-то льстиво-приятное, мол, приятно познакомиться, конечно же, много о вас слышала, но не успела — звуки выстрелов они услышали одновременно.

И тут же закрутилось.

Если раньше казалось, что время задремало, слиплось в единый комок и прекратило ход, то теперь оно понеслось со скоростью наступившего на осиное гнездо жеребца. Крики, стрельба, гомон… Лицо стоящего напротив Кея моментально превратилось в гримасу ненависти, рука потянулась к пистолету.

— Ты привела?! Ты?! — хрипел он, брызгая слюной. — Я знал!!! Сучка! Чувствовал…

Она метнулась в сторону, но куртку и лицо все равно забрызгало его кровью; куда попали, не смотрела — боялась, что зрелище въестся на всю оставшуюся жизнь. Только услышала, как упало за спиной тело, и бросилась к кустам, к ближайшей чаще.