Чейзер

«Мне без тебя холодно. Я не жалуюсь… я держусь…»

«Давай переделаем дизайн спальни наверху? Двуспальная кровать там смотрелась бы лучше».

«Хочется знать, где ты сейчас. И почему я не “Чейзер”?»

«До сих пор не знаю, услышал ли ты меня тогда…В суде».

«Люблю тебя, Мак».

Рен записки передавать отказался, Лагерфельд тоже.

Отказалась, расстроившись, и Элли, объяснила нежеланием причинять им вред. Ведь узнает Комиссия — накажут обоих.

Лайза согласно кивала, все понимала, а по вечерам писала новые записки.

Один раз она попыталась доехать до безымянного моря — отчаянно хотелось посидеть на его берегу, — но Мак оказался прав: дороги на карте не обозначили, и Лайза, покружив по окрестностям, была вынуждена повернуть домой. В тот вечер она долго не могла справиться с острым приступом тоски, а наутро попыталась записаться в местный яхт-клуб, где ей отказали по причине того, что у нее, собственно, яхты-то и не было.

Несмотря на желание забыть о датах, одну из них Лайза помнила очень хорошо и в пятницу вечером, надев коктейльное платье на тонких бретельках, поехала в ресторан, чтобы символично ее отпраздновать. Села посреди богато и изысканно украшенного зала и, не обращая внимания на сидящие вокруг пары, заказала бутылку хорошего вина.

Подняла бокал, мысленно представила напротив невидимого собеседника, улыбнулась.

— Сегодня был бы месяц, Мак. Месяц, как мы знакомы. За нас.

Она успела допить второй бокал, когда напротив, без приглашения, уселся одетый в дорогой костюм хлыщ и с елейной улыбкой произнес:

— Такая дама и одна! Так не пойдет. Уважаемая, выпьем вместе? Очаровательное, кстати говоря, у вас тату!

Лайза плеснула в него водой из стакана. Прямо на дорогой костюм и зализанные по пробору волосы.

Добралась на такси домой.

В накатившем остервенении весь вечер рисовала на огромном ватмане яхту, а закончив, порвала картину на несколько частей.

Сползла на пол, прижалась спиной к дивану и долго сидела среди бумажных обрывков, прижав ладонь к потерявшему искру «тату».

На следующий день пришла «повестка» — приглашение посетить Комиссию, чтобы удалить с «кожного покрова Печать».

Лайза ее проигнорировала.

Как проигнорировала и вторую, что пришла днем позже. А на раздавшийся по мобильному звонок довольно грубо ответила, что остатки Печати удалять не желает и просит оставить ее по этому поводу в покое. Кто бы ни находился по ту сторону вызова, удивленно крякнул и сообщил, что ее пожелание примут к сведению.

Звонков больше не поступало.

Еще сутки Лайза сжимала зубы и с нескрываемым злорадством выстраивала разнообразные планы мести представителям Комиссии, если те вдруг пожелают заглянуть к ней домой и настоять на удалении драгоценного рисунка, но домой никто не пришел.

На следующее утро она нашла под дверью круассаны от соседа и выкинула их в мусорку, а по пути на работу размышляла о том, как отреагирует шеф, если в очередном дизайне обнаружатся обои с черепами.

Душу продолжали терзать то боль, то всплески агрессии, и Лайза усилием воли прилепила на лицо улыбку — улыбку-оскал, при виде которой люди предпочитали держаться подальше.

Прекрасно. Ее это устраивало.

В дверь позвонили, едва она успела вернуться домой с работы, сбросить с ног туфли и положить ключи на трюмо.

Кто пожаловал? Зачем? Без приглашения.

Вопреки страху увидеть в глазок человека в серебристой форме или качнувшейся радости от возможного визита подруги, за дверью обнаружилось ни то, ни другое.

Там стоял доктор.

Лайза провернула ручку замка с глухо бьющимся сердцем и непонятным предчувствием. Поздоровалась, отступила на шаг, приглашая войти, но визитер лишь покачал головой. Протянул ей что-то маленькое и белое. Со смущением произнес:

— Я не знаю, прав ли я… Но я подумал, что отнесу это вам. Это сегодня нарисовал Мак, пока слушал очередное задание. Может, я не прав… но… пусть это будет у вас.

Доктор отбыл. А «чем-то белым» оказалась вырванная из блокнота страница, где во всю ширину, тщательно прорисованное шариковой ручкой, красовалось ее имя.

В этот вечер Лайза сосредоточенно склеивала порванную ранее картину с яхтой.

Она уже собиралась ложиться спать, когда по непонятной причине решила включить перед сном телевизор. Села на диван с чашкой травяного чая — Лайза так и не поняла, помогал тот уснуть или нет, — щелкнула пультом. Комната тут же наполнилась звуками: ревом мотора, динамичной музыкой и закадровым голосом ведущего.

— … до начала заезда остались всего сутки. Внедорожники, седаны, сувы — на чем бы вы ни ездили, у вас есть шанс проявить себя в качестве профессионального водителя и получить главный приз в ежегодном мега-шоу «Ралли ДелХааст Экс-Оу» — уникальный полноприводной Ван-До 720Z и денежный бонус размером в сто тысяч долларов. Не упустите шанс, проявите себя в гонке сезона…

Лайза нажала кнопку выключения телевизора — звуки стихли — и застыла. Она сама не поняла, о чем именно думала около минуты — рука на автомате потянулась к блокноту и сделала пометку.


«Записаться. Завтра».

Поставив в конце фразы восклицательный знак, Лайза отложила ручку, отнесла чашку на кухню и отправилась спать.





* * *


- Уже месяц мы терпим провалы, а они тем временем продолжают распространять по Уровням поддельные бумаги с печатями Комиссии. Канн, это на тебе, разработай наконец новый рабочий план.

Стратег-тактик отряда специального назначения пригладил короткие взъерошенные волосы и угрюмо посмотрел на Начальника.

— Я разработал уже три. И все в трубу.

— Это говорит о твоих способностях, не так ли?

Дрейк наградил Аарона недовольным взглядом, и тот поджал губы. Сидящие за тем же столом Декстер, Аллертон и Конрад молчали. В углу, поднимая и опуская пластмассовую лопасть, работал кондиционер.

— Нам бы только выяснить, где именно находится база…

— Вот именно, — прервал Дрейк, — и вы до сих пор этого не сделали.

— Все потому, — вступился Мак, — что как только я сажусь на хвост любому из них, как они тут же меняют направление движения. Ни один не едет в лагерь, если чувствуют хоть малейший физический дискомфорт. Сутками кружат черт знает где. Страхуются, даже если кто-то чихнул или не вовремя захотел на толчок. Я говорил, кто-то слил им обо мне информацию, причем детальную.

— Значит, нужно выследить их так, чтобы они не чувствовали физического дискомфорта.

— Моя «прощупка» объекта всегда вызывает боль.

Начальник нахмурился. В этот день он ворчал с самого утра — встал не с той ноги, не иначе.

— У вас семь суток. Чтобы через неделю я увидел рабочий план захвата банды. Я не могу допустить, чтобы по городам ходили ложные бумаги с постановлениями от лжекомиссии. Канн, включай мозги, пока я не разозлился.

— Понял, шеф. Включу.

Декстер хмыкнул.

Дрейк обвел сидящих тяжелым взглядом и вышел из кабинета.

Халк посмотрел на Аарона, постучал по столу пластмассовым колпачком ручки и отложил в сторону. За столом повисла тишина.

Тактик какое-то время жевал губы. Белел в дневном свете шрам на виске; Аарон иногда, сам того не замечая, тер его пальцами.

— Нам нужен «левак», — произнес он наконец. — Человек со стороны, чтобы мы могли отследить его, а не кого-то из группировки.

— Ты имеешь в виду внедрить кого-то со стороны?

Декстер верно ухватил суть.

— Да. — Канн кивнул. — Предложить им кого-то: не нового члена банды, а кого-то крайне полезного, чтобы они захотели во что бы то ни стало доставить его к боссу. Вот тогда мы сможем проследить за ними. Предварительно проинформировав наживку, конечно.

— Умно. — Мак взял ручку, что минутой ранее отложил Конрад, и принялся вычерчивать на бумаге абстрактные линии. — Вот только кого им предложить?

Аарон мигнул; его светло-серые глаза казались в этот момент прозрачными.

— Я уже включил мозги, — проворчал он, вспомнил нравоучения Дрейка. — Что-нибудь придумаем.





* * *


(Julie Zenatti — Tango (Princesse))

Он думал — привык.

Как-то смирился с жизнью в пустоте, в вакууме, без желаний и чувств. Думал, эмоции уже не прорвутся через заслон. Привык спать в холодной постели, привык не искать среди черных голов проходящих на улице девушек знакомый абрис лица. Привык глушить нет-нет да возникающий внутри импульс поискать, где же она… Коснуться, почувствовать. Выдать себя.

Оказывается, ошибся.

Это случилось спустя два дня после заседания в кабинете Дрейка.